Работа пионера

Охота по росе (из лучшего)

Ник Бор Ник Бор
5
( 1 голос )
11 декабря в 12:46
 
Был первомай, если абстрагироваться от советской пропагандистской составляющей - славный переломный от весны к лету праздник.
Пройдя в колонне демонстрантов с выданной ему комсоргом палкой, на которой болтался какой-то член Полипбюро и не сделав за все утро ни глотка, чтобы оставаться в форме (друзья вовсю хлебали пиво, а двое с лозунгом "Ни одного отстающего рядом" разминались и водочкой, но, к их чести, вверенную им тряпку кое-как пронесли), он пошел потом со всеми в общежитие, но не выпил и там, не стал развивать успех за столом, а лишь взял вместительный рюкзак и двинулся прямиком на вокзал.
С рюкзаком на демонстрацию не пустила бы милиция, а не пойти было нельзя: могли лишить стипендии.

Он специально дожидался 1 мая: надеялся, что и так не просыхавшие ежедневно колхозники по поводу праздника к обеду уже будут и вовсе как дрова - и расчет оказался верен.
Пьяные спали уже на станции: видимо, хотели куда-то уехать - и не смогли. Еще несколько валялось на земле по дороге к ферме, один лежал на тропинке, и его пришлось обходить. Он подумал, что сон на холодной майской земле - верное воспаление легких, но, с другой стороны, этот праздник был в их жизни не первым, проведение их разнообразием, по-видимому, не отличалось, а крестьянство в России не переводится, так что сказывается, видимо, сельская закалка.
С этими размышлениями он подошел к ферме.
Людей там не было вовсе, а подсвинки, наоборот, были: нервно бродили по загаженной изрытой огороженной проплешине земли в поисках пищи, которую забыли положить им в тот день загулявшие скотники.
 Это тоже было предусмотрено, и он достал из рюкзака надрезанный вдоль батон, смазанный несколькими ложками меда, помахал им, чтобы распространился запах, и уронил хлеб в грязь по ту сторону ограды. Животные недолго стеснялись незнакомого человека, и пошли завтракать. Несколько крупных поросят начали, пованивая и похрюкивая, толкаться у забора, слегка его пошатывая, и норовя отпихнуть счастливчика, первым начавшего грызть с чавканьем черствое лакомство.
Он перегнулся через ограду, и, раскинув руки, возложил ладони на ухо и хвост ближнего поросенка, а затем стал их аккуратно поглаживать. Пятачок дернул ухом, смахивая щекочущего слепня, крутанул хвостиком, и тут пальцы сомкнулись.
Восемнадцать кило живой массы весят больше, чем пятидесятикилограммовый мешок картошки, и тут на помощь приходят спортивные навыки.
 Первого разряда по самбо оказалось достаточно: поросенок дернулся, не успев толком испугаться, умелые руки грамотно направили вектор рывка, он совершил бросок назад через голову, и вот уже на перелетевшего через забор и оглушенного падением о землю Пятачка натянут рюкзак, на дне которого похищенного, чтобы не начал особо визжать, ждет килограмм пряников по 78 копеек.
 
Доехали достаточно спокойно, без приключений, в электричке Наф-Наф даже задремал после стресса. Визг начался уже в общежитии, когда добычу подвешивали вниз головой в кафельной умывальной, привязывая задние ноги веревками к привинченным к стене алюминиевым крючкам для полотенец.
Ожидавшие его с победой сокомнатники были уже сильно нетрезвы, поскольку, надеясь на успех его экспедиции, не покупали никакой еды, а на сэкономленные деньги набрали сверхпланового пива и водки. Но они сумели, привязывая, не уронить жертву, а после двух ударов длинным кухонным ножом в левую подмышку прекратился и визг.
Кровь брызгала толчками мимо подставленного таза для стирки, брызгала она и когда живот был аккуратно рассечен от паха до грудины, кровь брызнула во все стороны, когда подрезанные у ануса кишки шлепнулись в натекшую в таз лужу крови, кровь текла на пол и когда тушу рубили на порционные куски для запекания.
 Каждый этап забоя и разделки отмечался глотком водки, запивавшейся за неимением пока закуски пивом.
 
Потом мясо переносили, оставляя кровавые следы в коридоре, на кухню, которую тоже угваздали кровью. Оба Стивена: Кинг и Спилберг. В умывальную было уже просто не зайти, и кровь там оставили сохнуть до утра. Уборщица замыла безропотно – и уж конечно, не стала вызывать милицию: драки в общаге бывали и пострашнее.
В ожидании томившихся в духовке ребер и окороков начали жарить на сковородках почки, печень и ломтики мяса, ими уже можно было закусывать водку, не забывая, конечно, о пиве.
 
Он сиял как именинник: охотник, добывший мясо для племени. Старик, победивший рыбу-меч.
Досадно было только, что нельзя было уйти с кухни в комнату к девочкам: около ужина надо было дежурить, иначе, как в случае со стариком и морем, возбужденные запахами общежитские акулы мгновенно разворовали бы мясо.
Поэтому пикник продолжался на кухне, и гонцы ходили в комнату за новой водкой и пивом все более неровной походкой. А поросенок был нежным и сочным, легко жевалась даже вкусно похрустывающая шкурка, и как же вкусно было запивать ее свежим холодным пивком.
 Он действительно был героем дня, и, как оказалось, не одного.
 
Наконец пиво дало о себе знать, и, перебирая руками по стене, он пошел в туалет.
На все крупные праздники общежитские туалеты становятся непроходимы: живя в одних стенах со старшекурсниками, младшие тянутся подражать им в пьянстве, но еще не умеют, и нетренированные организмы, сопротивляясь интоксикации, отторгают многое выпитое вместе с немногим съеденным. Туалеты стоят заблеванными по щиколотку начиная с порога, и без сапог пройти к унитазам просто невозможно.
 Увидев эту антисанитарию, он даже расстроился, настолько дисгармонировали этот вид и эта вонь с весельем на только что покинутой им кухне.
Не желая портить себе праздник физическим контактом с неэстетичной действительностью, он принял решение спуститься в туалет на этаж преподавателей: те, хотя и тоже пьют немало, друг друга стесняются, и обратной перистальтики публично себе, как правило, не позволяют.
И держась за перила двумя руками, он, глубоко заполночь начал медленное сошествие в царство чистоты.

Там его и нашли утром вышедшие чистить зубы доценты, аспиранты и их детишки.
 
Он мирно лежал на боку на полу в коридоре, штаны его были спущены до середины икр, голая задница сияла над кучей дерьма, а сам он спал так крепко и сладко, что будили его, поливая из кружки холодной водой.
Спросонок он решил даже, что это чей-то неудачный розыгрыш, и никак не мог вспомнить, как он там оказался.
 
Отделался он достаточно дешево: его не выгнали ни из института, ни из комсомола, только из общежития.
И потом, сколько ни старался, он так никогда и не вспомнил, ни почему он не дошел до туалета, ни каков был на вкус тот поросенок.
 
А был он замечательный и ничем не вонял. Мы с девочками доели его постепенно в перерывах между любовью, как только поняли, что ушедший на свой последний подвиг герой уже никогда не вернется.
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента