Литературный
конкурс:
проза

Часть первая: Fatal Error

День с утра не задался. На работе меня ждал мой вчерашний гениальный до умопомрачения текст, в котором не было ни одного предложения, не поправленного моей редакторшей.
Я произнесла про себя несколько нецензурных успокаивающих слов, налила утреннюю чашку кофе, после чего потратила час рабочего времени на составление сдержанно-вежливого, но все-таки достаточно едкого письма грымзе, с приведением фактической информации и реальных примеров, а также некоего числа цитат из авторитетных источников и специализированной литературы, дабы она убедилась в своей полной, безграничной… неправоте.
Чтобы не терять утреннего боевого настроя, я решила взяться за второе дело, требующего максимального сосредоточения, а также изрядной доли презрения, холодной ненависти и капельки яда. А именно за письмо моему бывшему.
Да, меня бросил бойфренд. Только это было не сегодня. Сегодня у меня был новый повод для ненависти. А именно моя знакомая Алиса, которая была моложе меня и имела размер груди больше, чем у меня.
Она мне позвонила вчера вечером.
- Дорогая! – пропела она и тошнотворно захихикала. – Я знаю, что ты будешь рада за меня, ведь наша нежная девичья дружба (сравнимая разве что с нежностью наждачной бумаги)… ах, мы через столькое прошли (помню, я один раз неосторожно напилась в ее компании)… и всегда так доверяли друг другу (господи, что же я тогда понарассказывала ей в подпитии?)… именно поэтому я решила первой тебе сообщить (эм…какая честь!)… но, конечно, полагая, что прошло достаточно времени (с моей точки зрения прошло уже достаточно времени с начала нашего разговора, чтобы у меня был повод напиться)… и, конечно, у тебя уже другие интересы, и тебя не может взволновать… (разве только выбесить!)… В общем, мы встречаемся с Алексом уже две недели! И ты знаешь? Похоже, это настоящая любовь! (Алексом? Алексом??!! Да, не может быть сомнений, только такая гламурная дура могла придумать такое пренебрежительно-ласкательное имя моему лощеному эксу).
Теперь у меня точно был повод напиться.
И вот теперь, когда, возможно, именно легкое похмелье усугубляло степень моей ненависти, я решила просветить когда-то горячо любимого (вот дура!) мужчину, насколько адекватен его выбор новой пассии относительно его собственный ничтожности.
«Дорогой Лёша, поздравляю!…» – начала я свое послание.
 
Часть вторая: Еще одна Fatal Error 
Вечером я направлялась кутить. Желательно, всю ночь. Чтобы почувствовать себя вечно молодой, вечно пьяной. Лёлик и Болик были со мной. Словно три грации мы открывали этот вечер, гордо проплывая по московским мостовым. Для разгона мы выбрали не слишком злачный кабак.
- Ну, по одной!
- Нет, ну каков козел!
- Нет, она какова!
- Стерва!
- Они стоят друг друга!
- Получается, я стою своей редакторши…
- Грымза не в счет. Повторяй мантру: зарплата и строчка в резюме.
После второй все пошло значительно веселее:
- Маленькая, да удаленькая!
- Это ты про мою грудь?
- Да у нее силикон! Спорим, и в губах тоже!
- Вот где точно у нее силикон, так это в мозгах!
- Не скажи… Убеждена, что она, из-за зависти или тщеславия, за Алексом давно охотилась.
Тьфу ты! Я что, назвала его Алексом?
- Ну такого лоха подцепить не сложно.
- Вот по-моему, ты меня сейчас конкретно опустила.
- Прости, дорогая. Ты же знаешь, я не это имела ввиду.
- А что же? Я неудачница!
- Черт, дорогая, давай по третьей.
- Еще сухариков?
- С чесночком? То, что надо!
- Ой, девоньки, у меня новость! – Они сейчас сидят все в новом баре на Пятницкой. Вечеринка, видишь ли. Там и Лёша твой со стервой, и Стас, и эта, как ее, Изольда что ли.
- Ну вот и к чему ты это ей сейчас рассказала?
- Ой, подружечки, я и не подумала…
- Спокойно! Теперь я знаю, где мы продолжим вечер. Крошки мои, за мной!!!
Я была в том боевом настроении и в той алкогольной кондиции, когда каблуки на моих туфлях не только не доставляли мне никакого неудобства, но и сами должны были меня поберечься. Я молотила ими по московской мостовой, мокрой от недавнего дождя, полы моего пиджака развивались, и я представляла себя чуть ли не Черным Плащом, летящим на крыльях ночи навстречу своим врагам.
В модном баре было очень модно. Модные зеленые и красные лазеры. Модная и совершенно неудобоваримая публика, среди которой гордо восседала Алиса, улыбаясь до неприличия самодовольно. Одной рукой она беспрерывно поправляла волосы (да она же крашеная! позор! как таких вообще в модные бары пускают?!), а вторую положила на плечо Лёше, которому преданно заглядывала в глаза. Лёшка курил.
Я поняла, что все еще люблю его. Хочу, чтобы он продолжал таскать меня на всякие дурацкие фотовыставки и с умным видом рассказывал, как совсем скоро уедет жить в Америку, курил, молча смотрел на меня и как всегда ругал мои новые духи, в запах которых в конце концов влюблялся.
Но сейчас я слишком сильно его ненавидела. Как мог он спутаться с этой? Глупой, неискренней, неинтересной, напомаженной и перекрашенной, не имеющей собственного мнения и каких-либо интересов в жизни.
«Интересно, а сиськи у нее и вправду силиконовые?»
- Между прочим, все свое! – кажется, последнюю фразу я сказала вслух. И теперь славная девушка Алиса смотрела на меня с самодовольным видом.
- А, голубки! – подкатила Лёлик. – Развлекаетесь со своими безмозглыми дружками?
- А спорим, вы и понятия не имеете о том, как зажигать? – сказала Болик и икнула.
- «Ой, Лёха-Лёха, мне без тебя так плохо» – напела сухопарая девица с рыжими паклями, в миру известная как Изольда. Наверняка по-настоящему ее звали Катя или Клавдия. Изольда – это ж просто липкая противная приторная конфета какая-то, чупа-чупс, честное слово!
- Держи себя в руках!
- А ей это ни к чему! Уж она-то точно знает, как веселиться!
Болик, обладая весомыми женскими достоинствами в тяжелом весе, вдруг очутилась на столе, распевая последний хит Баскова «Николай, Николай, Коооооля».
Не успела я глазом моргнуть, как к ней присоединилась Лёлик (ведь песня была дуэтом), роскошный пиджак которой уже куда-то делся, явив всему миру белую майку-алкоголичку, надетую поверх цветастого лифчика.
И вот две мои лучшие подруги стоят на столе и что мочи орут: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!». Изольда взирает на их танцы с немым ужасом, Алиса кидается звать охрану, а мы с Лёшей стоим по разные стороны стола и ни слова не говоря в упор смотрим друг на друга.

Часть третья: Доколе?
Я проснулась утром в чьей-то постели. Справа от меня под одеялом обнаружилась Лёлик. Слева – Болик.
- Это ты меня ночью хватала за попу?
- Не знаю ничего! Это она!
- Эй, ну ты чего?
- Зато мы им показали, кто они и кто мы.
- Да, они сволочи, а мы дуры!
- Зато умные и полностью натуральные.
- Ты сама поняла, что сказала?
- А что? Я хорошо ее сиськи разглядела – они силиконовые.
- А волосы крашеные!
- А ты натуральная брюнетка.
- Как он мог?
- Да мы получше найдем!
- Девочки, мне уже двадцать восемь.
- А моей маме пятьдесят три.
- А моему дедушке семьдесят шесть!
- И заметь, никто из них и не собирается встречаться с Алексом.
- Да он урод!
- Да все они уроды!!
- А выпивка у них классная! Смотри, что я стащила, – и Болик, весьма довольная собой, продемонстрировала свой трофей – бутылку Абрау Дюрсо.
- Девочки, а знаете что: я вчера спьяну таки отправила оба своих письма. Кажется, мне надо искать новую работу и новый объект мужского пола.
- Ну так выпьем же за это!
- Уррра!!!
- Эээй, уухнем!!!
- Тссс! А ну, настроились:
И три грации затянули: «Эври найт ин май дримс, ай си ю, ай фил юююю…»

Эпилог
Те два письма я обнаружила неотправленными в папке «Черновики». Там их и оставила…