Твои университы

Михаил Куснирович Михаил
Куснирович

Написанному — верить

10 февраля в 00:01

Михаил Куснирович на собственном примере исследует комплексы современных российских предпринимателей. Верный заветам дедушки Фрейда, их истоки он ищет и находит в пионерском детстве

Не знаю, кто как, а я помню, как меня принимали в пионеры, а кто говорит, что не помнит, врет. Я отлично помню. В стране шел 1976 год, и Пятилетке Качества уже стали давать Рабочую Гарантию.

У меня же шел 3-й класс. И ажитация от предстоящего пионерства все увеличивалась и увеличивалась.

Первых троих из нашего 3»А» класса, самых отличников и самых великовозрастных (им уже стукнуло по 10 лет), принимали в пионеры в феврале то ли по случаю Дня Юного Героя-антифашиста, то ли по случаю очередного исторического XXV съезда КПСС. Причем принимали где-то в районе Красной площади, то ли в Музее Ленина, то ли в Мавзолее, то ли прямо во Дворце Съездов, хотя понятно, что точно не в ГУМе.

Следующую партию было намечено принимать в марте. Почему-то так было заведено: принимать не всех сразу, например 22 апреля в день рождения В.И. Ленина или 19 мая — в день рождения Всесоюзной пионерской организации имени вышеупомянутого В.И. Ленина, а так вот, с растяжечкой, чтобы стремились, старались, учились, учились и учились, но готовы были всегда.

Короче говоря, мне выпала честь 20 марта в стенах актового зала родной средней школы №890 Перовского района города Москвы дать-таки клятву, ну и вступить в пионеры. Это было очень гордо и ответственно.

В хороший солнечный субботний день вся моя семья воодушевленно готовилась к этому событию. В нашей семье все подчеркивали, что моя бабушка — папина мама — была первой пионеркой, то есть семейная легенда всячески культивировалась, видимо, еще с 1922 года, когда в первый пионеротряд города Ростова-на-Дону была зачислена моя бабушка Евгения Владимировна.

Итак, на вступительный обед были приглашены и оба дедушки, и бабушка — первая пионерка, и дядя, и тетя, и двоюродная сестра Оля, и новорожденный двоюродный брат, и друзья родителей — соседи с 8-го этажа, и даже мои друзья, можно сказать соратники, вместе со мной в этот день тоже собиравшиеся дать клятву верности в борьбе за дело.

И вот тут, я явно вспоминаю, вместе с радостным возбуждением в моей душе угрюмо заныл тяжелый камень.

Дело в том, что из семерых смелых, счастливцев второй партии, должны были принимать в пионеры нас, четверых верных друзей, и трех остальных — девочек. Но четвертого-то друга, Димы Артемова, все-таки с нами не было. Его не было в этот знаковый день — несмотря на то, что целых две четверти Дима вместе с нами познавал увлекательные истории пионеров-героев, задавался вопросом «а где же были октябрята-герои?», терзался, что на нашу эпоху молодости не выпало время революций. Несмотря на все это, он, видимо, не выдержав напряжения, смалодушничал и получил «неуд» по поведению, даже два. За одну неделю. Для настоящего пионера-ленинца это, конечно, была непозволительная роскошь. И ему внезапно стало не место в наших рядах.

Но за столом-то нашей малогабаритной кооперативной квартиры на улице снайпера-героя Алии Молдагуловой место для него было!

И вот клятва отдана, алый свежеотглаженный галстук на шее, булавка пламенного пионерского значка погнулась, но он все-таки занял свое место на моей груди.

А камень на душе все тяжелел. Как же это будет: мы, то есть я, Володя Анисимов и Кирилл Рожков, что называется, при значках и галстуках, а Дима — просто примкнувший к нам Артемов? Уж если у меня камень, то у него-то что?

Тем не менее все прошло на удивление хорошо. Дима держался молодцом, ел штрудель, приготовленный первой бабушкой-пионеркой, и даже улыбался. Я придавил беспокойный камень рыбной котлетой с картофельным пюре и тоже начал дурачиться не по-пионерски.

Но этот свой первый комплексный (от слова закомплексованный) торжественно-ответственный обед я почему-то помню до сих пор.

Поэтому, когда я получил домашнее задание от редакции журнала «Русский пионер» написать заметку о ранимости и, возможно, имеющих место комплексах современных российских предпринимателей, основываясь на личном опыте, — эта история как-то сразу и вновь проявилась в моем несознании.

Должен сказать, что вот эта ранимость и желание «чтобы всем было хорошо», — она у современного российского предпринимателя, в частности у меня, конечно, присутствует, просто не всегда проявляется.

Более того, когда предпринимательский запал сублимируется в проявление индивидуальности и исключительности, первопроходства и узнаваемости, речь обо «всех» и о так называемом egalite не идет вовсе, распространяется исключительно на круг первый: на соучастников, на соратников, на союзников (сотрудников), на семью.

С простыми, общечеловеческими, не побоюсь этого слова, ценностями — другое дело.

Нет, конечно, желания, чтобы день рождения был один на всех или день свадьбы, к примеру, пока не появилось, но вот чтобы Новый год был равноприближенный ко всем, хочется. Пускай для кого-то с курантами под президента, для кого-то Старый-Новый, для кого-то Восточно-Китайский, для кого-то Сентябрьско-Иудейский, но, в конце концов, для каждого.

По роду своей предпринимательской деятельности часто гляжу в окно. В окне — Главная площадь страны как на ладони. В последнее время как-то уж слишком, по сравнению с моим пионерским прошлым, потеплело, а уж зимы и вовсе не пионерские. Ни тебе морозца, ни снежка. Про горку ледяную под окном да коробку катка и говорить нечего.

В малюсенькой альпийско-благополучной Швейцарии катки есть, а на могучих просторах столицы нашей Родины — и нет, одни лужи. И смотрю я, как хлюпают по этим лужам москвичи и гости столицы, и снова начинает шевелиться тяжелый камень, прикрытый временно рыбной котлетой с картофельным пюре.

И стал я сильно переживать, что лишь у малой кучки соотечественников буржуйских наклонностей есть возможность порадовать своих чад в соответствующее время года естественным, искрящимся по-пионерски льдом, а у Каждого из Всех, кто пришел-таки на Главную площадь, нету.

И из лучших, надо думать, побуждений затевается эпопея с Катком на Главной площади и сублимируется желание в возможность и в удовольствие тем, кто радостно такой возможностью воспользуется.

Тут, конечно, те, кто не пользуется, с прищуром так недоумевают: «Зачем?», и муссируют: «Почем?», и твердят громогласно, что это, мол, все от комплексов. И оттого, что не обижаешься, еще больше заводятся.

Как тут объяснить, что важнее не «от», а «для».

Это для радости просто. Честное пионерское.

Готов даже, как водится, зарубежный опыт подбросить. Вот ужинал я недавно с кумиром предпринимателей всех времен и народов, британским сэром Ричардом Бренсоном. И весь вечер делился он с нами, чувственными российскими предпринимателями, жадно внемлющими почитателями его таланта, своими международными переживаниями и комплексами. Как ни странно, у него тоже наболело из-за этих бесконечных луж от всемирного потепления. И он в частнопредпринимательском порыве вместе с Нельсоном Манделой и еще группой состоявшихся ребят решил эту проблему побороть. И так у него горели глаза, и так он, до крошечки, наворачивал эту рыбку — лабардан-с, что верилось: будет одной проблемой на планете Земля меньше!

Кстати, если кто позабыл, как его в пионеры принимали, или лишен был этих воспоминаний в силу прекрасного юного возраста, мы в Черешневом Лесу аккурат 19 мая прошлого года Всех и Каждого из Соучастников, Соратников, Союзников, Сотрудн­иков, Семьи, в Пионеры XXI века все-таки приняли. И даже клятву не брали.

Это уж каждый сам решает — давать или брать (в зависимости от комплексов).

Сразу после приема в пионеры в Нескучном саду некоторых смутил один дедушка, который хулиганил во время посадки черешен. Он вел себя просто как Мишка Квакин. Он говорил, что все тут должно быть, как было (то есть деревья в саду должны быть в основном засохшими), и что черешни ему никогда не нравились. И, надо сказать, он помог развиться кое-каким комплексам. А на следующее утро его застукали выкапывающим три черешенки. Застигнутый на месте преступления, он оправдывался, что у него на даче голо.

В этом году мы их снова высадим. Чтоб комплексы преодолеть.



Статья Михаила Куснировича «Написанному — верить» была опубликована в журнале «Русский пионер» №2.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал