Работа пионера

СТИХОТВОРНЫЕ МИНИАТЮРЫ

Артем Пудов Артем Пудов
17 октября в 22:31
 

 
Песня калики (15.06.21)
 
Человек выбирает беспокойство — на медитации не хватает сил. Человек опасался сиротства, а пришло, вместе с шепотом надежды, подъемом крил. Человек уходит из дома — все обидно, и нет повода входитьв общий шабаш. Падает с главы корона, и не вития, а дурак берется за карандаш. Человек удивляетзнакомых — злиться не любит, но держит шило в рюкзаке. Человек пугает влюбленных — откровениемвместо автомата в руке. Как дождем умывался город до того, как сушь стояла и тревожила всех, так и оннездешними ритмами полон — немного благости, больше стыда, хотя многим видится в нем грех. Оностановится в окруженьи печали, травм, бед, прерванных связей, злоречия, лжи, где к каждому Ки-Хотусвой приставлен Де Сад, и то в отчаяньи бродишь, то целуешь миражи. Но печаль его светла. И человеквыбирает жизнь.
 
 
 
Дополненное время (23.06.21)
 
Предсказаний сегодня нет — вырублен «ящик», почта молчит. Правдорубье в дичайших условиях сраженийкаждого дня, битв минут. Смешны откровения резвых сетей: заболела душа или все-таки тело? Роль жрецауходит в анналы, но принятие собственной низости, что чуднó, ведет к возвышению чувств. И рассказо потолке, выше которого не прыгнешь, вызывает тревогу — рефлексия палкой бьет. Вроде держишьв руках жизни нить, да вдруг звонят в двери. За встречу эту готов после в петлю иллюзий и разуменияобщего: «Ты глупа, а я еще дурней». И проходит время тоски — наступает полугодье хоть и не благодатныхзатей, а шанса выстраивать личностный «инь», считать благом дерзостный «янь». С этим временем диким, наивным и странным попробуй тут слиться… В искусстве плевка, в школе бросанья камней — «неуд», номалый «плюс» — в ошеломительном знанье последнего часа бороться и при назывании белого — белым, черного — черным всегда тормозить.
 
 

Ступень вверх (29.06.21)
 
В чехарде города, в апатии квартирной, в робеспьерных соцсетях и в «желтых» подменах окажешься, а сказать можно легче еще: время не будет похоже ни на что ускользнувшее. В измереньях красоты, в заиканьях трезвоумья, в отчаяньи хлопка, вызывавшего соседей, а не духов — жизнь моя, и, уж простите, через годы я несу слова и мысли, а не рыбомолчанье миллионов тех, кто не смог, не выжал из любовнойтрясучки повод к размышленьям, не набрал высоты и вниз, к истокам упал. Безумье одиночества — занепротоколированьем чувства: «Да, мое! Все отойдите!» И здесь полутона леший бы побрал. В беззаконьеслагаются мертвые души — почти у Гоголя, хоть проще взять, забыть, и да — прекрасны дом и стол, маслои хлеб. Потом забьется птичка в ослепительной, роскошной клетке… А если выведут в мороз и в синьс намеком: «Вниз, под снег»? Когда замыслил побег — удивляйся первым встречным. Внутри пьянити хлещет дума: «Не выбираю, а перебарываю этот век». Гроза и та спокойнее лишенного кайфа свободы, и обретенье новой жесткости слегка смягчает быта блики. Закрыть глаза и отвернуться — никогдак влекущей цели не дойти.  

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



 
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Отменить

Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента