Пробел

На правом берегу реки есть заброшенный пляж, на нем вкопанный в землю стол со скамейками, мостки для прыжков и железная лестница для входа в воду. Большие рыбы близко подходят к ней, потому что дороги сюда однажды и навсегда размыло и людей давно не было. Единственный путь – Старый брод, названный так в честь любимого кота первого директора музея, бывает открыт для внедорожников только жарким летом в июле. Вещи лучше оставить, машину закрыть, спуститься по каменистой дороге и оглядеться.

Другой высокий берег в глубоких ямах, здесь добывали песок и искали клады. Рассказывают, что в двадцатых годах прошлого века геологическая партия, спасаясь от белоказаков, оставила в этих местах тайник с золотыми самородками и геологическим инструментом. Попытки местной и районной власти отыскать его успеха не имели, но были оценены фольклором. Особняком среди прочих стоит история мистическая о синем рябчике. Наглая птица появляется, говорят, когда близко подходишь к кладу и старается увести за собой. Если же человек упорствует и не теряет направления, рябчик исчезает, а на человека наваливается такой ужас, что он бежит сломя голову и потом уже не помнит как и куда зашел. Остальные предания носили скорее бытовой и юмористический характер, вроде сказки про Деда-Жмыхаря, сдавшего участковому народное добро – лопат, тяпок и разного другого инвентаря под видом отысканного клада, для убедительности приложив бронзовый бюстик Энгельса из Красного уголка, за что потребовал четвертую часть наличными. Дело ограничилось выговором сторожу центрального сарая. Случай этот насторожил начальство и оно раздумало продолжать поиски, чтобы не смущать народ.

Художник часто обращался в своих произведениях к народному творчеству, его образам и сюжетам. Эти и другие сказания послужили основой для тех ярких картин, которые мы с вами знаем: “Память”, “Отеческий спрос”, “Какая досада…” – они посвящены теме загадки, тайны, пусть нехитрой или шуточной, но которая всегда окружает нас.

Кстати, здесь с ним произошел интересный случай, он пишет: “Я заподозрил нехорошее сразу, как она стала за мной ходить. Ворона птица умная и зря за человеком следить не станет. Ключ должен был лежать на песке возле лестницы. Сейчас его не было. Я подошел к машине и подергал запертые двери. Вернулся к реке, постоял на мостках. Река текла медленно, как мое время. По лужайке неловко было ходить, ноги уже привыкли к шершавому теплу, но ее трава, казалось, освещала здесь все вокруг и солнце в небе в придачу. Я поднял голову и увидел высоко в небе занятого краеведением коршуна, крону разлапистого дуба и ее гнездо. Я сидел за дощатым столом в одних плавках, без еды, вещей, денег, шансов и думал не о том, как мне быть, а как всем этим стать: большой рыбой, которая подходит к берегу, мостками, на которых сидит лягушка, травой, которая освещает солнце и сверкающим в ярких лучах на вороньем гнезде ключом. Тогда я взял бумагу, карандаш и написал этот этюд”