Блог ведет Roman Bezkrovniy

Roman Bezkrovniy Roman
Bezkrovniy

Брестская крепость (Тёк мирно сорок первый год ...).

22 июня в 07:29
 Брестская  крепость.  Известные  имена.
 
Тёк   мирно  сорок  первый  год
И  в  думах  люд  нёс  ожиданья,
Как  со  страной  шагать  вперёд,                      
Но  выпали  ему  страданья
                     
                    1
 
На  пограничном  рубеже
Стояла  крепость.  В  сумрак  ночи 
Она  была  настороже,
Но  враг  войска  сосредоточил
Июнь  с  двадцать  вторым  числом
Едва  случился,  как  снаряды
Открыли  вой,  неся  погром
На  спящие  дома  и  склады
 
“Ефим  Фомин?  Вам,  комиссар,
Приказываю  оборону
Занять,  приняв  врага  удар,
Се  доведите  гарнизону”
Читаю  Справку:  Был  Фомин
Направлен  в  крепость  пред  войною
Без  указания  причин
В  сем  биографию  раскрою                               
 
Собрали  воев  всех  в  приказ
“Какие  будут  предложенья? –
Ефим  Мойсеевич  в  сей  раз,
Как  командир,  искал  решенья
 
Военный  люд  постановил:
Мы  будем  биться –  сколько  сможем,
Насколько  нам  достанет  сил,
Сим  Родине  своей  поможем!
 
Что  значит  жизнь  героям  дней
Одной  большой  Войны  Священной
Расскажут  очи  у  людей
Пред  скорою  минутой  бренной
 
Убитых  воев  вижу  я
В  периметре  у  цитадели
Их  кровь,  в  подобие  ручья,
По  скорбной  разлилась  постели
 
У  тел,  собой  покрывших  дол, 
Не  видно  ни  в  одном  дыханье
Се  первый  день  войны  лишь  шёл,
Но  жизней  виделось  попранье                   
 
Смотри  Германия!  Се  ты 
Народ   советский  убивала
И  у  могил  твоих  кресты
От  крепости  берут  начало
 
                     2
 
Затих  обстрелов  ураган
И  огласил  Фомин  решенье:
“Вы,  старшина  Матевосян,
Пойдёте  с  людом  в  наступленье!
Приказ  Москвы – сдержать  врага
И  мы  решительно  и  смело 
Должны,  коль  честь  нам  дорога,
За  правое  сражаться  дело!”
 
Стрельба  открылась.  Воев  ждёт
Ефим  Мойсеевич.  Прям  к  слуху
“Ура!“  звучало.  Он  в  черёд
Являет  глас: ”Хватило  духу!”
И  вот  на  очи  старшина 
Открылся  с  людом  из  атаки
Во  взгляде  холодность  видна,
Но  впечатленья  в  сем  двуяки
 
“Ефим   Мойсеевич!  Наш  враг
Пока  чуть  отступил.  Потери
Понёс  и  он,  и  мы.  Вот  так
Узнали  мы:  Пред  нами  звери”
 
В  двадцать  второе  ночь  пришла,
Снаряды  к  крепости  летели,
Но  вера  в  правду  в  ней  жила –
Понять  се  звери  не  сумели 
Свидетелем  Бог  в  небе  был
И  знал,  что  будет  час  расплаты
Убийства  люда  он  следил
И  скорбные  считал  утраты
 
Уже  второй  тёк  день  войны
И  фрицы  крепость  осаждали
Отчёты  были  сведены 
К  числу  убитых.   Час  печали
Продолжился.  Ефим  Фомин,
Как  смог,  построил  оборону,
Держась  меж  крепостных  руин,
Внимая  гибели  и  стону                 
Фашизм  разрушил  идеал
У  мирного  существованья
Се  мир  увидел,  но  молчал,   
Он  глас  пока  не  подавал,
Храня  в  расчёте    упованья
   
                    3
 
В  потребе  фельдшер  лунку  смог
Средь  грунта  выкопать.  В  стакане
Собрался  мутный  ручеёк
Водой  он  был.  Её  всех  ране
Милькевич  Фомину  принёс
“Се  лишне,  фельдшер.  В  ранах  вои,
По  два  глотка  у  них  есть  спрос,
Они  лежат  под  той  стеною”
 
Минуту  длилась  тишина,
Затем  снаряды  взвыли  воем
Любой  защитник  знал  сполна, 
Что  се  случается  пред  боем
Пошла  пехота  шуму  вслед
В  атаку  к  крепости,  но  зная,
Что  мало  русских  им  ответ
Дадут,  винтовками  стреляя
 
Похоже,  танки  стали  в  близь
И  начали  прямой  наводкой
Палить  в  защитников.  Рвались
Фашисты  внутрь,  но  тут  находкой
Один  из  воев  удивил:
Красноармеец  из  зенитки
Их  целых  три  легко  подбил
При  каждой  выбранной  попытке
 
Кажись,  отбились.  День  второй
Открылся  с  запада  закатом,
А  вскоре  небо  вскрылось  тьмой
И  звёзды  заблестели  златом
Знал  обстановку  командир
В  отсутствие  проводной  связи
Без  рации  был  глух  эфир
И  как  беду    раскрыть  во   фразе?
 
Ефим  Мойсеевич  на  дни
Хотел  продлить  сопротивленье
Для  Красной  Армии  они                      
Давали  час  на  отступленье
Фомин  прекрасно  понимал,
Что  ждёт  Советскую  Отчизну
Пока  кровавый  длится  бал,
Плодит  бессилье  укоризну
 
                      4
 
Минула  ночь  и  небеса
Двадцать  четвёртым  днём  в  июне
У  взрывов  слушали  баса,
Как  се  случалось  накануне
Развалины  кирпичных  стен
Трубили  для  очей  тревогу:
Вот  он  трагизм  у  перемен
И  шаг  жестокий  к  эпилогу
 
У  Холмских  врат  Фомин  в  боях
Сражался  со  своим  отрядом,
Се  было  и  в  других  местах:
Поодаль  иль  совсем  уж  рядом
Отряд  Гаврилова  в  близь  врат
На  Кобринское  укрепленье,
Имея  с  храбростью  солдат
В  двух  днях  явил  сопротивленье
 
На  третий  день  врагом  припёрт,
Майор  с  отрядом  снялся  с  места,
Внедрился  на  Восточный  форт
Под  знак  трёхпальцевого  жеста
Се  означало  дело  schwach,
Бои  продолжатся.  По  мере
У  Пётр  Михалыча  в  боях
Средь  воев  значились  потери
 
Открылось  также:  Цитадель
Боями  зазвучала  снова
На  глас  фашистских  пустомель
От  капитана  Зубачёва
У  врат  Тереспольских  с  врагом                   
Столкнулся  лейтенант  Наганов
Тот  сразу  пожалел  о  том, 
Что   плюнул  на  беспечность  рано
 
В  трёх  огненных  июньских  днях
При  мужестве  открылись  вои
Неся  бессмертие  в  очах,
Шли  часто  до  конца  герои
И  крепость  Брестская  едва
Атаки  сдерживала.  Впрочем
Не  знала  о  таком  Москва
Ей  заниматься  нужно  прочим
 
                    5
 
Четвёртый  день  на  Божий  суд
Явил  известье:  Кижеватов
И  вои  с  ним  бои  ведут
И  долг  свой  выполняют  свято
Андрей – мальчишка,  лейтенант
Был  раненный  двадцать  второго,
Но  жизнь  продлить  имел  талант,
Открылось  позже – хоть  немного
 
А  капитан  Шабловский  смог
У  Кобринского  укрепленья
Дать  бой  врагу,  и  в  сем  увлёк
Отряды  для  сопротивленья
Был  схвачен  он,  но  из  моста
В  своём  побеге  спрыгнул  в  воду
Прервалась  выстрелом  мечта
Бежать  от  плена  на  свободу
Для  юных  воевать  пора
Пришла,  хоть  им  семнадцать  было
Васильев  с  Клыпой – два  Петра
Решили  взять  отказ  от  тыла
Из  пулемёта  вёл  огонь
Васильев  по  врагу  умело
Металл  горячий  пёк  ладонь,
Но  Пётр  своё  продолжил  дело
 
А  вслед  смертельной  пулей  он
Был  ранен,  и  открылся  кровью
В  груди  его  пробился  стон
И  виделся  ручей  над  бровью
Очами  посмотрел  герой
И  бледным  стал  в  одну  минуту
Расстался  с  жизнью  он  младой,
Кляня  фашистскую  паскуду
 
Гаврошем  Клыпу  звали  все
И,  как  француз,  он  нёс  служенье:
Ходил  к  нейтральной  полосе
И  в  тайнике  брал  пополненье
Боеприпасы,  хлеб,  вода
Петром  передавалась  воям
Они  служили  для  потреб
У  Брестской  крепости  героям
 
                      6
 
Смогли  Восточные  валы 
У  Кобринского  укрепленья
Открыться  твёрдостью  скалы,
Явив  очаг  сопротивленья
Акимочкин  и  Нестерчук,
Как  лейтенант,  и  политрук,
С  бойцами  встали  в  оборону,
И  разгромили  в  ней  колонну
 
Теперь  о  лейтенантах  речь
С  Тереспольского  укрепленья
Они  смогли  врага  отвлечь
От  наступательного  рвенья
Трёх  лейтенантов  назову
Се  Чёрный,  Мельников  и  Жданов
Война  пришла  к  ним  наяву
По  возврасту,  наверно,  рано
Но  так  случилось:  В  их  судьбу
Ворвались  смерти.  Пред  очами
Свою  жестокую  борьбу
Вёл  люд  трагическими  днями
 
В  Волынском  укрепленье  враг
До  Южных  врат  дошёл.  Но  к  встрече 
С  курсантов  собран  был  кулак,
И  грузом  се  легло  на  плечи
Кислицкий – старший  политрук
Командовал  умело  ими
И  в  наступленье  враг  потух
В  связи  с  потерями  большими
 
К  полудню  в  первый  день  войны
Врагом  был  госпиталь  захвачен
Врачи  были  потрясены
От  сей  военной  неудачи
Больных  и  раненных  спасать
Пришлось  с  больницы  от  пожара,
Враг  был  вблизи,  пришлось  стрелять
Военврачу  и  комиссару
Врач  Бабкин  пулей  был  сражён,
А  Богатеев  в  шею  ранен,
Но  вскоре  и  скончался  он –
Открыли  скорбь  однополчане
 
                     7
 
Уже  при  первом  дне  войны
В  округе  крепости,  как  вои,
Мужчинам  в  храбрости  равны
Предстали  женщины – герои 
 
Случилось  так:  При  взрыве  бомб
Вдруг  сразу  загорелись  зданья
Средь  них  и  госпитальный  ромб
Имел  пожар  от  попаданья
Средь  комнат  в  нём  военный   люд   
Лежал  в  недвижном  положенье
Открылась  паника  и  тут
Кольцом  враг  начал  окруженье
Больных  и  раненных  бойцов
Спасали  спешно  от  пожара,
Занялись  сим,  кто  был  готов –
От  главврача  до  санитара
 
Хорецкой  Вере  храбрый  шаг
Определил  жестокий  случай
В  близь  медсестры  открылся  враг,
Но  глас  её  звучал  могучий:
“Не  подходите!”  А  затем
Она  собой  закрыла  воя
Звучали  выстрелы  при  сем 
Из  автомата  чередою
Прервалась  жизнь.  Фашистский  гад
Почувствовал  свою  беспечность,
А  героини  храбрый  взгляд
Для  подвига  означил  вечность
 
В  горящий  госпиталь  раз – в – раз     
Верталась  медсестра  Прасковья
Для  совести  её  приказ
Был  на  бинтах  написан  кровью
Ткачёва,  подвиг  свой  верша,
У  воев  сохраняла  жизни,
При  сем  в  труде  своём  служа
Военной  помощью  Отчизне
Тяжелораненной  она
Попала  в  плен,  бежать  сумела
Была  к  связным  отнесена,
Отряду  помогая  смело   
 
                  8
 
Восточный  форт  путь  для  врага
Закрыл  надёжно.  Пред  очами
Открылась  у  него  дуга
С  в  глуби  запрятанными  рвами
Медпункт  был  в  форте. Служба  в  нём
Для  Абакумовой  Раисы
Была  в  желании  святом:
Она  у  ран  лечила  кризы
Десятки  раненых  бойцов
Перевязала  фельдшер  Рая
Душа  на  се  явила  зов,
К  такому  подвигу  толкая
 
Курсант – водитель  Михаил
Тереспольское  укрепленье
И  Цитадель  в  боях  хранил,
Затем  попал  он  в  окруженье
С  бойцами  Мясников  с  него
Умело  выходил  лесами
Се  совершалось  до  того,
Как  встретились  они  с  частями
Всем  приходилось  отступать
И  ждали  все  прихода  часа
Когда  готова  будет  рать
Для  выполнения  приказа
В  умах  у  воев  был  Берлин,
А  сердце  закипало  местью
Стал  первым  Брест  лицом  руин
И  звал  своей  к  отмщенью  честью
 
При  всём  ужасном  беге  дней
Участье  нёс  майор  Гаврилов,
В  боях  он  не  смыкал  очей,
Пока  раненье  не  свалило
И  Петр  Михалыч  был  пленён,
В  том  пребывая  состоянье,
Когда  без  памяти  стал  он
И  жизнь  поддерживал  в  дыханье
Его,  беспомощного  враг
В  концлагерь  поместил  на  годы
Но  в  сорок  пятом  красный  стяг
Открыл  для  узника  свободу
 
                     9
 
Бойцы  и  комиссар  Фомин
Сражались  до  двадцать  шестого,
Но  к  крепости  фашистский  клин,
Разрушив  всё,  пробил  дорогу
Сержант  Ребзуев  с  Фоминым
Вдвоём  остались.  Из  завала
Их  извлекли.   Едва  живым
Им  выпал  плен,  в  каком  немало
Уж  объявилось  подлецов,
Но  до  сего  текли  мгновенья
И  был  Ефим  Фомин  готов
Для  скрытности  и  ухищренья
 
В  одежде  воя  для  очей
Он  виделся  простым  солдатом
При  сотнях  пленных  в  то  скорей
Враг  мог  поверить.  Но  охватом
Следил  предатель  сотни  лиц
И  вот,  увидев  комиссара,
Он  выпятил  круги  зениц,
Вслед  затаился  для  удара
 
“Герр  офицер,  вот  сей  солдат
Есть  комиссар  полка.  Учтите,
Что  я  вам  выдать  буду  рад
Всех,  кто  из  сталинской  элиты”
“Германия  учтёт  ваш  взнос
В  её  блестящую  победу
Ваш  и  других   решим  вопрос –
Поверьте  офицера  креду”
 
 
“Что  скажешь,  комиссар  Фомин?
Сотрудничать  есть  предложенье”
“Ты,  офицер,  умом  кретин,
Коль  веришь  в  подлое  решенье.
Я  коммунист,  еврей.  Мой  дух
Несокрушим.  А  смерть  случится –
Что  ж,  жизнь  мою  продолжит  слух,
Как  я  погиб,  как  смог  я  биться!
Кто  любит  Родину – о  том
Оставит  память  уваженье,
Я  верю,  что  победный  гром
Ещё  найдёт  своё  мгновенье!” 
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал