Блог ведет Игорь Терехов

Осенью прошлого года исполнилось 100 лет со дня рождения моей мамы – Тереховой Неонилы Борисовны. Несмотря на все свои старческие уже хвори и недомогания, дурную ноябрьскую погоду и проч., не поехать на кладбище в этот день и не положить цветы на её могилу, было просто невозможно.
 
А похоронена мама на старом кладбище города Прохладного, что в 60 километрах от Нальчика, где я сейчас живу. В Прохладный мы переехали в 1964 году из Ангарска, закрытого тогда сибирского города, где прошло моё детство. После того как глава нашего семейства дедушка – крупный строительный начальник вышел на пенсию, старики стали искать варианты переезда на юг, и так удачно легли карты, что вскоре все мы – дедушка, бабушка, мама и я – оказались на Кавказе, на юге России, в Кабардино-Балкарии.
 
Теперь с этим городом – Прохладным меня связывает только кладбище, на котором покоятся мои старики – дедушка Борис Герасимович, бабушка Мария Фёдоровна и мама. И где, в одной могиле с дедом, моим старшим другом и наставником, надеюсь обрести вечный покой и я.
 
Утром в точно назначенное время за мной заехал знакомый таксист и мы отправились в сторону Прохладного. Дорога была как в фильмах Феллини: из густого тумана выплывали причудливые очертания деревьев, сельских домов, сигналящих автомобилей, дорожных развязок, магазинчиков и бывших колхозных полей, ставших частными или кооперативными садами. Водитель сосредоточено следил за дорогой.
 
А я рассказывал ему различные байки про маму и наше семейство. Например, как вечером 12 апреля 1961 года в наш 3 «Б» класс ворвалась моя мама и с порога закричала: «Человек в космосе!». И мы все – сорок мальчишек и девчонок -  вскочили с парт, стали обниматься и кричать «ура!». Имя первого космонавта нам тогда ещё ничего не говорило, но мы знали, что живем в самой прекрасной стране в мире, и радовались этому.
 
Или как я до десяти лет называл дедушку папой, пока мальчишки во дворе не объяснили мне, что муж бабушки не может быть моим отцом, и я с рёвом побежал домой. «Вы меня всю жизнь обманывали: Боря - мой дед, а не папа!», - закричал я с порога. И тогда мне показали фотокарточку мордатого майора, сделанную в мае 1945 года в освобожденной Праге. После этого вопрос об отце мною больше не поднимался.
 
Снова он возник в армии, когда меня брали на службу в особый отдел КГБ. Командир сказал: «Ты написал в анкете: сирота, мол, отец с семьей не проживал. Узнай у матери его последний адрес, мы проверим». Через некоторое время подполковник вызвал меня к себе и показал справку на отца: «И запомни, сынок, ты – не сирота! У тебя есть Родина, партия и Комитет государственной безопасности!». 
 
Когда мы подъезжали к Прохладному, тумана уже не было, был обычный серый осенний день. В районе железнодорожного вокзала остановились возле цветочного магазина, и я купил в нём букет роз для мамы и по букету гвоздик бабушке и дедушке.