Блог ведет Роман Бескровный
РоманБескровный
Глава 8 поэмы Князь Владимир. Черновик.
9 августа в 17:36
Глава 8
1
Град Киев в днях живет весною,
А зори видятся ясней,
Полудни предстают теплей
Под неба яркою звездою.
Час для принятия решений
Для князя наступил. Враги
Себя раскрыли. Без сомнений
К Руси их приведут шаги.
Угрозой с юга Византия
Была и есть не первый год,
А с запада нападки злые
Германия в словах речёт.
“Ну, что, есть силы? – Князь Владимир
О ранах вспомнил. – Болей нет.
И с воеводами своими
Решил он провести совет”
При рани князь, его дружина
На юг помчали близ Днепра.
На то Болгария причина:
С ней новость была недобра.
Очами зрим брег у Дуная,
А вот на нём шатёр стоит,
На лаве, гостя ожидая,
Сидит епископ Неофит.
Здесь пост болгар. А за Дунаем
Такой же видится шатёр.
Ромеев он и узнаваем,
Был размещён с недавних пор.
В шатёр болгар для тайной встречи
Вот – вот приехать должен князь
Обучен он болгарской речи …
Чу! Уж беседа повелась.
Епископ Неофит:
“Что, княже, ты, что я – мы с люда,
Язычник ты, ведь не крещён,
А я крещённый. Вот отсюда
Нам виден мир от двух сторон.
Объединить нас может вера.
Вся Русь крещённой быть должна.
Ей хватит княжьего примера –
Вослед покрестится она.
Теперь о нас скажу. – Ромеи
Чинили долги годы зло.
Они являлись, как злодеи,
Убийств, свершая ремесло.
Был Святослав, мы мирно жили,
Его не стало и покой
Опять ромеи погубили
В Болгарии моей драгой.
Добры вы, руссы, справедливы
И мы не раз бежали к вам.
Всегда вы к нам миролюбивы
И рады молвить по душам”.
2
Князь Владимир:
“Ты, Неофит, при красном слове
Упомянул про русский люд
И боль болгар. При первом зове
К вам вои с помощью придут.
Им южные Руси пределы
Весь час придётся охранять.
Воздвигнув крепости, держать
В них будем небольшую рать,
Селенья были, чтоб все целы”.
“Прощай, епископ”. Князь и вои
Тут оседлали лошадей.
Их в Киев путь пролёг средь дней,
В беседах коротались кои.
Град стольный встретил их под вечер,
Все улки были без зевак.
Зазвать к себе их было нечем:
Дружина не рубилась в сече –
Нет в ранах воев как-никак.
При утре князь в своей палате
Велит Указом Русь стеречь,
Тиверцев, уличей привлечь
За деньги в гривневой оплате.
3
Болгария и Византия
Болгар для битвы с Византией
Готовит храбрый Самуил,
Но и Василий истерией
Свой разум каждый день губил.
Чему бывать – то и случилось:
Велел Василий на болгар
Направить войск своих удар,
Но тут знаменье приключилось.
В вечерний час звезда упала –
Василия чем напугала.
Диакон Лев на случай тот
Для императора речёт:
“Событья этого причину
Определить мой разум смог:
Тебе несчастия кручину
Тем знаком посылает Бог!”
Затем уж, находясь в испуге,
Диакон мненье изменил.
Он стал Василию не мил,
Пришлось исправиться в потуге. –
Лев произнёс: “Не пораженье,
А клич победный слышен мне.
Я небу шлю благодаренье
И крытой серебром луне”.
Василий сразу, вняв желанье,
В наказ велит идти вперёд.
Ромеям звёзды льют сиянье:
Их, кажется, беда не ждёт.
В ущелье вои Византии
Зашли, ловушку не узнав,
Их взор коварства ждал любые,
Но храбрости лишился нрав:
Их окружили. А в ущелье
Зашли болгары. Воев их
Стояло тысячи. Веселье
Мечам болгар готовил миг.
Бездарность проявил Василий,
Болгар готовность не ценя.
А те, не приложив усилий
В бой ринулись, разгром чиня.
4
Василия спасли армяне,
Умело обступив вокруг. –
Бежать позволили. Кто друг
Он осознал в ночном тумане:
Героями предстали вои
С отряда преданных армян.
Их ждала смерть в жестоком бое
От рубленных глубоких ран.
А что диакон? Он очами
Средь ночи разыскал коня
За гриву взял его руками
И прочь помчал, судьбу браня.
В горе забрался на вершину,
Дождался утра, краткий час,
Молясь, благодарил судьбину
И слушал тихий Божий глас.
Ему велелось в прилежанье
Писать в пергаментных листках
Событий важных содержанье,
Им лично зримым на очах.
Лев пишет: “Войско побежало,
Болгары ринулись за ним.
Ночное, видя покрывало,
Я болью, страхом был гоним”.
В тревоге Лев оставил строки,
Правдив был в них триумф болгар,
Простая запись в час далёкий
Хранит победный их удар.
Болгарию Русь опекала,
Когда в ней правил Святослав.
Затем Владимир, князем став,
Ей ратью помогал немало.
Сражались ль русы в том сраженье,
Что выше я упоминал?
Диакон Лев не написал. –
Их ночью не узнало зренье.
С Болгарией, её судьбою,
Читатель, я не расстаюсь.
Боль братьев была не чужою,
Её причину знала Русь.
5
Болгария и Византия
Вели сраженье двадцать лет.
В рать первой, чтоб не ведать бед,
Крестьяне храбро шли простые.
Они зерно в грунт засевали,
Пасли рогатый скот, овец.
Оставить мирный труд едва ли
Готовился пастух иль жнец.
Но клич раздался близ Дуная:
Сбирал люд Шишман Самуил.
Врагов в убийствах обвиняя,
Он имена родных раскрыл:
“Погиб отец, погибли братья,
И мне, и вам ромеи враг.
Хранит мой ум для них проклятья,
Зовёт к отмщению в боях”.
Царём, нарекши Самуила,
Болгары верили ему.
Его главу власть не вскружила. –
Был справедлив он потому.
Но нёс, как он, средь люда славу
Его родной брат Аарон
И с верою к нему по праву
Был Самуил расположён.
Один. Другой. Кто с них храбрее
Люд говорил и так, и так.
Но вот один поход ромеев
Помог раскрыть, кто с братьев враг.
Случилось так: Из Византии
Войска к Трояновым вратам
Смогли пройти. “Дела плохие,
Случилось, видно, что – то там”.
Терзали думы Самуила
И в помощь к брату он спешит,
Ромеев с воями крушит,
И ожидание в нём жило.
У крепости Стопониона
Порыв озлобленных болгар
Ромеев смял. Их оборона
Вдруг дрогнула, узнав удар.
6
Захвачен был шатёр, в котором
Жил император. Самуил
Письмо в нём обнаружил взором,
Открыл его. Текст удивил:
Написан он рукою брата
И к Византии обращён:
“Империи клянусь я свято
Служить покорно. Аарон”.
Царём Болгарии вне права
Решил стать подло старший брат.
Он знал, что в том дурная слава,
Но титулу и с ней был рад.
Желали встретить Аарона,
И Самуил, и рать его
Он в Разметанице близ трона
Не ждал события того.
Гружённые добром телеги,
Готовы были отъезжать.
Жил думой Аарон в побеге,
А с ним её делила рать.
Слез Самуил с коня. Шагами
Он в спех направился к дворцу
И излагает в нём словами
Всю правду брату – подлецу:
Вот грамота. Она тобою
Написана. В ней текст о том,
Что Анну видишь ты судьбою
Для сына, чтобы стать царём.
Уж согласилась Византия
И ты от оной ждёшь ответ.
Узнав про подлости такие,
Мой разум болью вопиет.
Рука дрожит у Аарона,
Берёт он грамоту. Со рта
Исходит глас в подобье стона.
Стал бледным он. Его мечта
Для всей Болгарии известной
Уж скоро станет. Речью лестной
Стал Аарон слух занимать
И в помощь хочет видеть рать.
7
Недоброе в одно мгновенье
Почувствовать смог Самуил
За братом совершал он бденье
И правдой в слове осадил:
“Отца Николу, мать Ренсаму
Ты опозорил. В жутких днях
Не стало братьев, а их драму
Я до сих пор держу в очах”.
Аарон:
“Брат Самуил! Не отрицаю,
Письмо написанное мной,
Но в строках смысл лежит чужой.
Тебе об этом сообщаю.
Два императора солгали,
Митрополит тому помог.
За сына замуж обещали
Отдать сестру. Но что в итог?
Какую – то прислали деву,
Была гулящею она
И сын, душой предавшись гневу,
Решил, что будет казнена”.
Самуил:
“Была все годы Византия
Сынам Болгарии врагом.
Часы кровавые былые
Свидетелями есть о том.
Суду ты предан будешь вскоре,
Послушав мнение бояр.
Они решат при приговоре
Ждёт смерть тебя иль жизни дар”.
Казнён был Аарон. Такое
Решение одобрил люд:
“Тем, кто не дорожит судьбою,
Настанет справедливый суд”.
Проклятием простого люда
Стал Аарон в беде своей
Он имя получил Иуда
И перенёс для наших дней.
Пока Болгарию оставлю
И к Византии мысль направлю
Она Руси важней из всех,
Когда в Большом дворце успех.
8
Но, а когда в нём неудача,
Какой означен Самуил,
Империя ведёт иначе
И для войны смиряет пыл.
Не до неё. Врагами ныне
Окружена она и ждёт,
Когда останется в помине,
Узнав судьбы ужасный ход.
В Константинополе все стены
Содержат записи о том:
Все пораженья от измены
И близок час, как грянет гром.
В Армении в борьбе жестокой
За власть соперников губя,
Стал императором Вард Фока
И тем возвысил он себя.
В Болгарии при чине комит
Царём был Шишман Самуил.
Провозгласил он, что разгромит
Ромеев, накопивши сил.
Случилось так, что стали слабы
Теперь ромеи. С юга их
Тревожат смелые арабы,
И в плен ведут мужчин живых.
В корнях имеет силу тополь
И он в грозу перестоит. –
Подумал так Константинополь,
И стал готовить в Русь визит.
Не по Днепру, что подо льдами,
Василики путь в Киев – град
Минуют снежными тропами.
Их Феодор был встретить рад.
Уставшие, они с дороги
День отдыхали, а затем
Уже увиделись в тревоге
Для обсужденья срочных тем.
Была им встреча с князем важной
И доложили то ему.
Предположил он: Нрав отважный
Помог василикам в зиму.
9
У Византии есть проблемы.
Торопит их решенье час,
И князь умом предвидит темы,
Про кои речь пойдёт сей раз.
Велит василиков звать в рани,
Своих бояр и воевод.
Чтоб смысл у слов не плыл в тумане,
Двух толмачей князь тоже ждёт.
Восток ещё не льёт зарёю,
А уж в Златой палате князь
Присел за стол, храним мечтою:
Беседа только б задалась!
Горели на подставках свечи
И князь на свиту правил взгляд.
Бояре, воеводы к встрече
Собрались все, но тишь хранят.
И вот пугливы, бледнолики,
В палату главную идут
Приехавшие василики
Их привечает речью люд.
Идут к столу, словами греков
Вслух князю воздают хвалу,
Желают для Руси успехов,
Быть равной в храбрости орлу.
“Двух императоров желанье
Вам, княже, мы передаём,
Чтоб чтила Русь ряды в старанье.
Упоминанье в них о том:
Для Византии Русь готовой
Должна быть, помощь, чтобы дать.
Час ныне наступил суровый –
Нужна в шесть тысяч воев рать.
К Руси мы дружбу подтверждаем
Идёт она от той поры,
В кой Святослав был почитаем.
Примите в честь его дары”.
Но не готов был князь Владимир
Держать гостям прямой ответ,
Ведь думы были не простыми:
“Готова ли Русь или нет?”
10
Ушли василики. Их лица
Покрылись грустью, Уж при дне
С Палатой златою проститься
Пришлось им не по их вине.
Собрались думать князь, бояре,
Мужи и воеводы. В хор
Какой – то час побыл в разгаре
Явивший споры разговор.
Владимир с доводами мненья
Оценивал своим умом
Его покинули сомненья
И князь остался с большинством:
“Для Византии в помощь надо
Шесть тысяч воев в путь собрать
Гора нам в том поможет радо,
И лошадей получит рать”.
К василикам гонцов послали
И вот они уже идут.
У них на лицах нет печали:
Ответ послушать их зовут
Князь Владимир:
“Коль императоры нам дружбу
И мир велели предложить
Решили мы: Тому и быть –
Поедут вои к вам на службу.
Но Русь, да буду объективен,
Желает получить в казну
За воя каждого и(10) гривен
И Киев плату ждёт одну.
Она назначена ценою
За сбрую и за лошадей
Град видит тысячей такою
И гривны, чтоб забрать скорей”.
Слова князь молвит. Василикам
Речь переводят толмачи.
Они их слух тревожат криком,
Увидевшись, как хохмачи.
Последнее скажу: “Русь равной
Мы к Византии признаём,
А кто считает Русь бесправной,
Тот быстро пожалеет в том”.
11
Град Киев провожал слезами
Своих бесстрашных сыновей,
А князь, напутствуя словами,
Уже велит седлать коней.
Возглавит войско кто в походе,
Князь предложил совету сам.
Он нёс доверье к воеводе.
В нём дух победы жил к боям.
Немолод Рубич. В крепком теле
Он сохранил здоровый вид.
Его один глаз видит еле,
Но воевода тайну бдит.
Уж мчатся вои. Им в просторе
Наделы уличей видны.
Звучит о них речь в разговоре
До самой южной стороны.
Дунай к востоку катит волны
По ним имущество с телег
Большие перевозят чёлны,
Гружёны кои были в спех.
Себя и лошадей плотами
Переправляют вои в прыть,
Взяв вёсла сильными руками,
Они уж мыслят: Так и быть!
И вот Константинополь взгляды
К себе влечёт. Забыв про путь,
Приехавшие вои рады
Найти жилища, чтоб уснуть.
Была готовой Византия
Представить русским воям быт
На дни, в теченье непростые,
Забыв наличие обид.
Что раньше было, то в минувшем:
Сам Рубич грекам был не мил
Он смерти им, в боях уснувшим,
С большим желанием чинил.
К Василию, чтя приглашенье,
Под вечер Рубич уж идёт,
С ним двое важных воевод
И десять воев в охраненье.
12
Этериоты при охране
Строги. Лишь Рубичу в шатёр
Зайти позволили. В их стане
Был строгим к пропуску дозор.
Император Василий:
“Я слышал, храбрый воевода,
Ты держишь все бои в уме
И с первого их помнишь года…
Мне также пишут здесь в письме
О том, что князю мудрым словом
Ты каждый раз даёшь совет,
Ну, что ж, и я о чём – то новом
Смогу узнать, взяв опыт лет.
Сказали мне, какую плату
Желают Русь и Киев – град
Добавка будет за утрату
Всех тех, кто жизнь не сохранят.
Уверен я, что битва с Фокой
Недолгой будет. Но учти,
Он враг и с силою жестокой
Столкнутся вои на пути”.
Слова промолвить воевода
Вслух для Василия хотел
О том, как зимняя погода
Мешала воям. Был не смел.
Увидел он, что император
Хранил волненье на щеках
Речь начинал он, как оратор,
Но запинался, будто страх
В нём жил. Тут кончилась беседа,
А Рубич проронил слова:
“Где русы – будет там победа
Вот так у нас звучит молва”.
У императора волненье
Лицо покинуло и он
К словам явил полуклон,
Передавая уваженье:
“После того, как дым у боя
Разгонит ветер, я тебя
Уж позову побыть со мною,
Разлуку нашу тем губя”.
13
В дне вешнем рань под небесами,
Но ей не рад пролив Босфор:
Летая между берегами,
Вороны поднимают ор.
Они предчувствуют сраженье
И на округу весть гласят.
В ней вои шепчут обращенье
И к Небу направляют взгляд.
Звучит хранящая молитва:
Душа к бессмертью просит шаг.
Уже неотвратима битва
И виден тот, кто первый враг.
Империи и Варда Фоки
Стоят полки и ждут приказ
Они, отважны и жестоки …
Но вот Вард Фока подал глас.
Фалангой стали его вои,
Разя Василия ряды,
И те пред тактикой такою
Всё ближе стали до беды.
С фаланги вои наступали
И заходили со спины
Ромеи ждали то едва ли
И были тем потрясены.
Тёк в Златом Роге и Босфоре
Ромеев и пришельцев бой
Их корабли решали в споре:
Кому владеть стезёй морской.
Близ Абидоса кровь росою
Покрыла землю, а тела
Печальной виделись гурьбою.
Судьба их не уберегла
Безумство чтили легионы
И в ярости избрали смерть.
Они храбры, но обречёны,
Себя толкали в круговерть.
Резвясь, Вард Фока мчит к удаче,
Собравши воинов в кулак
Такая дерзость много значит
Дрожат ромеи, но их враг.
14
Казалось всё. Василий думой
Предвосхищает смерть свою.
Он бледный, мрачный и угрюмый
Ждёт русских помощью в бою.
В лесу шесть тысяч русских скрытно
Себя хранили. Рубич им
Знак подаёт. Он, очевидно,
Подсказкой Бога был храним.
Помчала русская лавина
За воеводой прямо вслед.
И Фока дрогнул. Уж година
Вещала ожиданье бед.
Бесстрашно в легионы вои
Врезались и за рядом ряд
Они валились чередою.
Багровым стал у Фоки взгляд.
БылраненРубич. Сквозь кольчугу
Проникнулв грудь меч острием
Рать ведала за ним потугу,
Жила надеждой больше чем.
За жизнь боролсявоевода
И час от часу он стонал.
Затем натужно задышал,
Чем подал знак – минёт невзгода.
За много дней случилось чудо
Открылись очи. Рубич смог
Прийти в сознанье, понять худо,
В каком он жил, вслед молвил слог:
“Где я и что со мною, други?
Куда в телеге еду я?
Какой уж день за жизнь потуги?
Что значит вам судьба моя?”
Муж Щадило:
“Послал Василий нас к болгарам,
Победой он был упоён.
Теперь готовится к ударам,
Желая защитить свой трон”.
Рубич:
“Мне властью, данною князьями,
Приказываю вои вам
В град Киев двигаться стопами
И князю молвить речь к ушам.
Враги теперь для нас ромеи
Я обнаружил их обман.
Не знала Русь друзей подлее…”
Тут взор его закрыл туман.
15
Смерть воеводу одолела
И он в безмолвии затих.
Прикрыли вои его тело,
К ним в очи лёг печальный миг.
Пока дорогой вои едут,
Молва по миру вдаль летит:
Ромеи русскую победу,
Украли, не изведав стыд.
Узнал про подлость князь Владимир
И воев повелел встречать.
Сам хочет каждого обнять,
Героями назвать своими.
Град Киев воев ждал с похода,
А люд в очах сверкал грозой.
Известно было воевода
Последний выиграл свой бой.
Для греков месть бурлила в крови,
Был целью выбран Феодор.
Расправу люд ему готовил,
Желая смертный приговор.
Верхом, в повозках, кто и пеше
Увиделась с похода рать.
Хоть живы. Ум был тем утешен.
В одежде вовсе не узнать.
Остановили, привечали
Их старцы Киева в словах:
“Откуда вы? Почто в печали?
Что держите в своих руках?”
Тысяцкие и сотенные:
“Наш путь пролёг от Византии
Прах Рубича с собой несём.
Мы победили. Думы злые
Не первый месяц будят гром.
Ромеи после важной брани
Не пригласили нас на пир,
Обещанной не дали дани
Позор для нас узнал весь мир”.
Обида, гнев и униженье
Ворвались в души киевлян.
Проснулась гордость, а отмщенье
Собрало в каплях океан.
16
Толпа желанием гонима,
Волною хлынула к Горе.
Искра горела негасимо:
Теперь жестокой быть поре.
Волна до Боричева взвоза
Переносила пеший люд,
А он для терема угроза
И скорый на расправу суд.
В лице узнали Феодора,
Купец подумал: быть беде
Не мог он с сыном дать отпора,
В смертельной, будучи нужде.
Для Феодора, Иоанна
С толпы звучали голоса:
“Вы долго врали неустанно,
Тому свидетель небеса.
Мы проклинаем Византию
И вас, послушных холуёв”.
Безумный люд являл стихию
И всё с пути сметать готов.
Забор, врата на дол упали,
Качнули терем – в россыпь тот
А греки не предполагали,
Как гнев их жизни заберёт.
Сам Красно Солнышко Владимир
В час неспокойный был в Родне.
Держал он думами своими
Событья в каждой стороне.
Земля Полянская в тревоге
Жила и князь защиту ей
Велел построить, чтоб в итоге
Валы и башни для очей
От поля Дикого грозою
Уж виделись. Руси врагам
С неодолимой полосою
Задумано столкнутся там.
Но весть доставлена гонцами
И князь велит седлать коней.
Ромеев он клянёт мечтами
И с ратью в Киев мчит скорей.
17
Под вечер князь добрался к граду,
Подъехал к поднятым вратам
Был узнаваемым он взгляду
И мост уж лёг к его ногам
До взвоза Баричева лихо
Промчали князь и рать за ним
На улках града было тихо,
Но вот он предстаёт другим.
У терема толпилась свита
С бояр, тиунов, воевод
Их речь ворчлива и сердита
В слух князя смысл передаёт
Две тысячи погибло воев,
Был Рубича доставлен прах
С Константинополя героев
Не чтил Василий при словах
Позор мы чувствуем, ведь сами
Послали рать, а не купец
Благословили в путь словами,
А к ней позор пришёл в конец
Спас воевода Византию,
С ним наши вои полегли
Тому свидетели живые
Добрались до родной земли
“Жалею я. Скрывать не буду. –
Промолвил князь и с током слёз
Был виден он во взоры люду
И боль свою явил всерьёз.
Затихла речь и в терем сразу
Зашла хозяйкой тишина
Быть может, к княжьему указу
Теперь прислушалась она.
Но вот звучит: Что делать будем?
А князь дать воздух повелел
Откройте окна и обсудим
План наших неотложных дел
Воротислав, боярин славный
До князя обратил слова
И переход он сделал плавный
К тому, что к слухам шлёт молва.
18
Мы окрестились и готовы
Тебя, Владимир, поддержать
В дни неспокойны и суровы
Плечом к плечу с тобою знать
Русь равной к Византии волим
И князя для правленья чин
Именовать себе позволим
Василевсом с сердец глубин
С Рогнедой князь простился вскоре,
Но в слёзах виделась она
В час оный были звёзды в хоре
И озаряла мрак луна
У врат, означенных угодой,
Стояла небольшая рать
В ней Волчий Хвост был воеводой,
И тем, кто путь мог распознать.
Но вот и князь. Он сразу в слове
Даёт знак Волчьему Хвосту,
Что ночью мчать ему не внове,
Имея в зренье остроту.
Под утро путники сумели
Подъехать к княжьему двору,
А в тереме с окна чуть – ели
Тлел огонёк. Желал пору
И нёс в потребе ожиданье
Священник, кой уж был в летах.
Послушно он являл старанье
Во всех порученных делах.
Служил он Ольге, Святославу,
Был, как княгиня, окрещён
Нёс сан священника по нраву
И Бога чтил, верша поклон
Вдруг с шумом князь и воевода
В светлицу терема вошли
Тщась светом быть от небосвода
Вдруг ярко вспыхнули угли
Потоком воздух хлынул в двери,
И объясненьем стал к тому
Григорий сразу же поверил:
Сам князь пожаловал к нему
19
“Я много лет вас знаю, княже,
Рад видеть. Важные слова
Хочу сказать. Вы храбр, отважен,
Заботитесь за существа,
Мы кои есть. Я был в молитвах,
Благословил ваш каждый путь,
С тем вы в делах и грозных битвах
Сумели опыт почерпнуть.
Хотя вы молоды, решенье
За люд простой вам принимать
Русь окрестить, храня терпенье,
И в уговорах убеждать.
На плечи груз тот взвалит знать –
Наказ ей только надо дать”.
Князь Владимир:
“Речь потому вести с тобою
Хочу, Григорий, час идёт,
Заботы о Руси кой год
Повелевают в жизни мною.
Пока едины земли наши,
Но расчленить их хочет враг,
Беду и боль пьёт люд из чаши,
И бой проводит на мечах.
Отцы и деды истуканам
Молились, видя веру в том,
За ними мы к самообманам
Прибегли, но уже потом
Крещенье проводиться стало
В стараньях греков и болгар
Скажу: окрещенных немало
Средь воевод и средь бояр
Но люд простой того боится
И потому в Руси раздор
В умах сидит извечный спор:
А надо ль душам всем креститься?
Булгары с Волги приезжали
Бахмуту молятся они
Бывали и такие дни –
Хазары иудеев слали
Желающие также были
С престолом папы начать связь
И тут решил прерваться князь,
Чтоб думы бег остановили
20
Священник Григорий:
Княгини Ольги знал старанья
Найти опору для Руси
В минувшем кроются желанья
Тот час придётся испросить
Младенцем вас узнало Небо
И к Богу золотую нить
Тянула Ольга. В том потреба
Должна была у сердца жить
Родная бабка диво знала,
Ибо сама носила крест,
Но прозвучал отца протест,
А вскоре и его не стало.
Забыла Ольга сердца рвенье,
Остыла, может быть, к тому
Она несла в душе терпенье
Расчёт оставила уму.
Грядёт для дел святое время
Но и терпимости предел
И князя Святослава семя
В молитвах обретёт удел.
Умами отрекутся люди
Уже совсем от Перуна
Никто друг друга не осудит
И вера в жизнь войдёт одна.
Отец ваш храбрый русский воин
Погиб без веры и креста,
Но он, как князь, молитв достоин
Высокой волею Христа
Его и бабку вспоминаю
Я со слезами. Вашу мать
Не довелось хоть раз видать,
Но про Добрыню много знаю
Он заменил вам мать Малушу
И опекал взамен отца
Вам повезло родную душу
Заполучить в годах юнца
Пришли ко мне вы, полон жажды,
За правдой, коя так важна
Поверьте, мне что жизнь однажды
О вере скажет: Вот она!
1
Град Киев в днях живет весною,
А зори видятся ясней,
Полудни предстают теплей
Под неба яркою звездою.
Час для принятия решений
Для князя наступил. Враги
Себя раскрыли. Без сомнений
К Руси их приведут шаги.
Угрозой с юга Византия
Была и есть не первый год,
А с запада нападки злые
Германия в словах речёт.
“Ну, что, есть силы? – Князь Владимир
О ранах вспомнил. – Болей нет.
И с воеводами своими
Решил он провести совет”
При рани князь, его дружина
На юг помчали близ Днепра.
На то Болгария причина:
С ней новость была недобра.
Очами зрим брег у Дуная,
А вот на нём шатёр стоит,
На лаве, гостя ожидая,
Сидит епископ Неофит.
Здесь пост болгар. А за Дунаем
Такой же видится шатёр.
Ромеев он и узнаваем,
Был размещён с недавних пор.
В шатёр болгар для тайной встречи
Вот – вот приехать должен князь
Обучен он болгарской речи …
Чу! Уж беседа повелась.
Епископ Неофит:
“Что, княже, ты, что я – мы с люда,
Язычник ты, ведь не крещён,
А я крещённый. Вот отсюда
Нам виден мир от двух сторон.
Объединить нас может вера.
Вся Русь крещённой быть должна.
Ей хватит княжьего примера –
Вослед покрестится она.
Теперь о нас скажу. – Ромеи
Чинили долги годы зло.
Они являлись, как злодеи,
Убийств, свершая ремесло.
Был Святослав, мы мирно жили,
Его не стало и покой
Опять ромеи погубили
В Болгарии моей драгой.
Добры вы, руссы, справедливы
И мы не раз бежали к вам.
Всегда вы к нам миролюбивы
И рады молвить по душам”.
2
Князь Владимир:
“Ты, Неофит, при красном слове
Упомянул про русский люд
И боль болгар. При первом зове
К вам вои с помощью придут.
Им южные Руси пределы
Весь час придётся охранять.
Воздвигнув крепости, держать
В них будем небольшую рать,
Селенья были, чтоб все целы”.
“Прощай, епископ”. Князь и вои
Тут оседлали лошадей.
Их в Киев путь пролёг средь дней,
В беседах коротались кои.
Град стольный встретил их под вечер,
Все улки были без зевак.
Зазвать к себе их было нечем:
Дружина не рубилась в сече –
Нет в ранах воев как-никак.
При утре князь в своей палате
Велит Указом Русь стеречь,
Тиверцев, уличей привлечь
За деньги в гривневой оплате.
3
Болгария и Византия
Болгар для битвы с Византией
Готовит храбрый Самуил,
Но и Василий истерией
Свой разум каждый день губил.
Чему бывать – то и случилось:
Велел Василий на болгар
Направить войск своих удар,
Но тут знаменье приключилось.
В вечерний час звезда упала –
Василия чем напугала.
Диакон Лев на случай тот
Для императора речёт:
“Событья этого причину
Определить мой разум смог:
Тебе несчастия кручину
Тем знаком посылает Бог!”
Затем уж, находясь в испуге,
Диакон мненье изменил.
Он стал Василию не мил,
Пришлось исправиться в потуге. –
Лев произнёс: “Не пораженье,
А клич победный слышен мне.
Я небу шлю благодаренье
И крытой серебром луне”.
Василий сразу, вняв желанье,
В наказ велит идти вперёд.
Ромеям звёзды льют сиянье:
Их, кажется, беда не ждёт.
В ущелье вои Византии
Зашли, ловушку не узнав,
Их взор коварства ждал любые,
Но храбрости лишился нрав:
Их окружили. А в ущелье
Зашли болгары. Воев их
Стояло тысячи. Веселье
Мечам болгар готовил миг.
Бездарность проявил Василий,
Болгар готовность не ценя.
А те, не приложив усилий
В бой ринулись, разгром чиня.
4
Василия спасли армяне,
Умело обступив вокруг. –
Бежать позволили. Кто друг
Он осознал в ночном тумане:
Героями предстали вои
С отряда преданных армян.
Их ждала смерть в жестоком бое
От рубленных глубоких ран.
А что диакон? Он очами
Средь ночи разыскал коня
За гриву взял его руками
И прочь помчал, судьбу браня.
В горе забрался на вершину,
Дождался утра, краткий час,
Молясь, благодарил судьбину
И слушал тихий Божий глас.
Ему велелось в прилежанье
Писать в пергаментных листках
Событий важных содержанье,
Им лично зримым на очах.
Лев пишет: “Войско побежало,
Болгары ринулись за ним.
Ночное, видя покрывало,
Я болью, страхом был гоним”.
В тревоге Лев оставил строки,
Правдив был в них триумф болгар,
Простая запись в час далёкий
Хранит победный их удар.
Болгарию Русь опекала,
Когда в ней правил Святослав.
Затем Владимир, князем став,
Ей ратью помогал немало.
Сражались ль русы в том сраженье,
Что выше я упоминал?
Диакон Лев не написал. –
Их ночью не узнало зренье.
С Болгарией, её судьбою,
Читатель, я не расстаюсь.
Боль братьев была не чужою,
Её причину знала Русь.
5
Болгария и Византия
Вели сраженье двадцать лет.
В рать первой, чтоб не ведать бед,
Крестьяне храбро шли простые.
Они зерно в грунт засевали,
Пасли рогатый скот, овец.
Оставить мирный труд едва ли
Готовился пастух иль жнец.
Но клич раздался близ Дуная:
Сбирал люд Шишман Самуил.
Врагов в убийствах обвиняя,
Он имена родных раскрыл:
“Погиб отец, погибли братья,
И мне, и вам ромеи враг.
Хранит мой ум для них проклятья,
Зовёт к отмщению в боях”.
Царём, нарекши Самуила,
Болгары верили ему.
Его главу власть не вскружила. –
Был справедлив он потому.
Но нёс, как он, средь люда славу
Его родной брат Аарон
И с верою к нему по праву
Был Самуил расположён.
Один. Другой. Кто с них храбрее
Люд говорил и так, и так.
Но вот один поход ромеев
Помог раскрыть, кто с братьев враг.
Случилось так: Из Византии
Войска к Трояновым вратам
Смогли пройти. “Дела плохие,
Случилось, видно, что – то там”.
Терзали думы Самуила
И в помощь к брату он спешит,
Ромеев с воями крушит,
И ожидание в нём жило.
У крепости Стопониона
Порыв озлобленных болгар
Ромеев смял. Их оборона
Вдруг дрогнула, узнав удар.
6
Захвачен был шатёр, в котором
Жил император. Самуил
Письмо в нём обнаружил взором,
Открыл его. Текст удивил:
Написан он рукою брата
И к Византии обращён:
“Империи клянусь я свято
Служить покорно. Аарон”.
Царём Болгарии вне права
Решил стать подло старший брат.
Он знал, что в том дурная слава,
Но титулу и с ней был рад.
Желали встретить Аарона,
И Самуил, и рать его
Он в Разметанице близ трона
Не ждал события того.
Гружённые добром телеги,
Готовы были отъезжать.
Жил думой Аарон в побеге,
А с ним её делила рать.
Слез Самуил с коня. Шагами
Он в спех направился к дворцу
И излагает в нём словами
Всю правду брату – подлецу:
Вот грамота. Она тобою
Написана. В ней текст о том,
Что Анну видишь ты судьбою
Для сына, чтобы стать царём.
Уж согласилась Византия
И ты от оной ждёшь ответ.
Узнав про подлости такие,
Мой разум болью вопиет.
Рука дрожит у Аарона,
Берёт он грамоту. Со рта
Исходит глас в подобье стона.
Стал бледным он. Его мечта
Для всей Болгарии известной
Уж скоро станет. Речью лестной
Стал Аарон слух занимать
И в помощь хочет видеть рать.
7
Недоброе в одно мгновенье
Почувствовать смог Самуил
За братом совершал он бденье
И правдой в слове осадил:
“Отца Николу, мать Ренсаму
Ты опозорил. В жутких днях
Не стало братьев, а их драму
Я до сих пор держу в очах”.
Аарон:
“Брат Самуил! Не отрицаю,
Письмо написанное мной,
Но в строках смысл лежит чужой.
Тебе об этом сообщаю.
Два императора солгали,
Митрополит тому помог.
За сына замуж обещали
Отдать сестру. Но что в итог?
Какую – то прислали деву,
Была гулящею она
И сын, душой предавшись гневу,
Решил, что будет казнена”.
Самуил:
“Была все годы Византия
Сынам Болгарии врагом.
Часы кровавые былые
Свидетелями есть о том.
Суду ты предан будешь вскоре,
Послушав мнение бояр.
Они решат при приговоре
Ждёт смерть тебя иль жизни дар”.
Казнён был Аарон. Такое
Решение одобрил люд:
“Тем, кто не дорожит судьбою,
Настанет справедливый суд”.
Проклятием простого люда
Стал Аарон в беде своей
Он имя получил Иуда
И перенёс для наших дней.
Пока Болгарию оставлю
И к Византии мысль направлю
Она Руси важней из всех,
Когда в Большом дворце успех.
8
Но, а когда в нём неудача,
Какой означен Самуил,
Империя ведёт иначе
И для войны смиряет пыл.
Не до неё. Врагами ныне
Окружена она и ждёт,
Когда останется в помине,
Узнав судьбы ужасный ход.
В Константинополе все стены
Содержат записи о том:
Все пораженья от измены
И близок час, как грянет гром.
В Армении в борьбе жестокой
За власть соперников губя,
Стал императором Вард Фока
И тем возвысил он себя.
В Болгарии при чине комит
Царём был Шишман Самуил.
Провозгласил он, что разгромит
Ромеев, накопивши сил.
Случилось так, что стали слабы
Теперь ромеи. С юга их
Тревожат смелые арабы,
И в плен ведут мужчин живых.
В корнях имеет силу тополь
И он в грозу перестоит. –
Подумал так Константинополь,
И стал готовить в Русь визит.
Не по Днепру, что подо льдами,
Василики путь в Киев – град
Минуют снежными тропами.
Их Феодор был встретить рад.
Уставшие, они с дороги
День отдыхали, а затем
Уже увиделись в тревоге
Для обсужденья срочных тем.
Была им встреча с князем важной
И доложили то ему.
Предположил он: Нрав отважный
Помог василикам в зиму.
9
У Византии есть проблемы.
Торопит их решенье час,
И князь умом предвидит темы,
Про кои речь пойдёт сей раз.
Велит василиков звать в рани,
Своих бояр и воевод.
Чтоб смысл у слов не плыл в тумане,
Двух толмачей князь тоже ждёт.
Восток ещё не льёт зарёю,
А уж в Златой палате князь
Присел за стол, храним мечтою:
Беседа только б задалась!
Горели на подставках свечи
И князь на свиту правил взгляд.
Бояре, воеводы к встрече
Собрались все, но тишь хранят.
И вот пугливы, бледнолики,
В палату главную идут
Приехавшие василики
Их привечает речью люд.
Идут к столу, словами греков
Вслух князю воздают хвалу,
Желают для Руси успехов,
Быть равной в храбрости орлу.
“Двух императоров желанье
Вам, княже, мы передаём,
Чтоб чтила Русь ряды в старанье.
Упоминанье в них о том:
Для Византии Русь готовой
Должна быть, помощь, чтобы дать.
Час ныне наступил суровый –
Нужна в шесть тысяч воев рать.
К Руси мы дружбу подтверждаем
Идёт она от той поры,
В кой Святослав был почитаем.
Примите в честь его дары”.
Но не готов был князь Владимир
Держать гостям прямой ответ,
Ведь думы были не простыми:
“Готова ли Русь или нет?”
10
Ушли василики. Их лица
Покрылись грустью, Уж при дне
С Палатой златою проститься
Пришлось им не по их вине.
Собрались думать князь, бояре,
Мужи и воеводы. В хор
Какой – то час побыл в разгаре
Явивший споры разговор.
Владимир с доводами мненья
Оценивал своим умом
Его покинули сомненья
И князь остался с большинством:
“Для Византии в помощь надо
Шесть тысяч воев в путь собрать
Гора нам в том поможет радо,
И лошадей получит рать”.
К василикам гонцов послали
И вот они уже идут.
У них на лицах нет печали:
Ответ послушать их зовут
Князь Владимир:
“Коль императоры нам дружбу
И мир велели предложить
Решили мы: Тому и быть –
Поедут вои к вам на службу.
Но Русь, да буду объективен,
Желает получить в казну
За воя каждого и(10) гривен
И Киев плату ждёт одну.
Она назначена ценою
За сбрую и за лошадей
Град видит тысячей такою
И гривны, чтоб забрать скорей”.
Слова князь молвит. Василикам
Речь переводят толмачи.
Они их слух тревожат криком,
Увидевшись, как хохмачи.
Последнее скажу: “Русь равной
Мы к Византии признаём,
А кто считает Русь бесправной,
Тот быстро пожалеет в том”.
11
Град Киев провожал слезами
Своих бесстрашных сыновей,
А князь, напутствуя словами,
Уже велит седлать коней.
Возглавит войско кто в походе,
Князь предложил совету сам.
Он нёс доверье к воеводе.
В нём дух победы жил к боям.
Немолод Рубич. В крепком теле
Он сохранил здоровый вид.
Его один глаз видит еле,
Но воевода тайну бдит.
Уж мчатся вои. Им в просторе
Наделы уличей видны.
Звучит о них речь в разговоре
До самой южной стороны.
Дунай к востоку катит волны
По ним имущество с телег
Большие перевозят чёлны,
Гружёны кои были в спех.
Себя и лошадей плотами
Переправляют вои в прыть,
Взяв вёсла сильными руками,
Они уж мыслят: Так и быть!
И вот Константинополь взгляды
К себе влечёт. Забыв про путь,
Приехавшие вои рады
Найти жилища, чтоб уснуть.
Была готовой Византия
Представить русским воям быт
На дни, в теченье непростые,
Забыв наличие обид.
Что раньше было, то в минувшем:
Сам Рубич грекам был не мил
Он смерти им, в боях уснувшим,
С большим желанием чинил.
К Василию, чтя приглашенье,
Под вечер Рубич уж идёт,
С ним двое важных воевод
И десять воев в охраненье.
12
Этериоты при охране
Строги. Лишь Рубичу в шатёр
Зайти позволили. В их стане
Был строгим к пропуску дозор.
Император Василий:
“Я слышал, храбрый воевода,
Ты держишь все бои в уме
И с первого их помнишь года…
Мне также пишут здесь в письме
О том, что князю мудрым словом
Ты каждый раз даёшь совет,
Ну, что ж, и я о чём – то новом
Смогу узнать, взяв опыт лет.
Сказали мне, какую плату
Желают Русь и Киев – град
Добавка будет за утрату
Всех тех, кто жизнь не сохранят.
Уверен я, что битва с Фокой
Недолгой будет. Но учти,
Он враг и с силою жестокой
Столкнутся вои на пути”.
Слова промолвить воевода
Вслух для Василия хотел
О том, как зимняя погода
Мешала воям. Был не смел.
Увидел он, что император
Хранил волненье на щеках
Речь начинал он, как оратор,
Но запинался, будто страх
В нём жил. Тут кончилась беседа,
А Рубич проронил слова:
“Где русы – будет там победа
Вот так у нас звучит молва”.
У императора волненье
Лицо покинуло и он
К словам явил полуклон,
Передавая уваженье:
“После того, как дым у боя
Разгонит ветер, я тебя
Уж позову побыть со мною,
Разлуку нашу тем губя”.
13
В дне вешнем рань под небесами,
Но ей не рад пролив Босфор:
Летая между берегами,
Вороны поднимают ор.
Они предчувствуют сраженье
И на округу весть гласят.
В ней вои шепчут обращенье
И к Небу направляют взгляд.
Звучит хранящая молитва:
Душа к бессмертью просит шаг.
Уже неотвратима битва
И виден тот, кто первый враг.
Империи и Варда Фоки
Стоят полки и ждут приказ
Они, отважны и жестоки …
Но вот Вард Фока подал глас.
Фалангой стали его вои,
Разя Василия ряды,
И те пред тактикой такою
Всё ближе стали до беды.
С фаланги вои наступали
И заходили со спины
Ромеи ждали то едва ли
И были тем потрясены.
Тёк в Златом Роге и Босфоре
Ромеев и пришельцев бой
Их корабли решали в споре:
Кому владеть стезёй морской.
Близ Абидоса кровь росою
Покрыла землю, а тела
Печальной виделись гурьбою.
Судьба их не уберегла
Безумство чтили легионы
И в ярости избрали смерть.
Они храбры, но обречёны,
Себя толкали в круговерть.
Резвясь, Вард Фока мчит к удаче,
Собравши воинов в кулак
Такая дерзость много значит
Дрожат ромеи, но их враг.
14
Казалось всё. Василий думой
Предвосхищает смерть свою.
Он бледный, мрачный и угрюмый
Ждёт русских помощью в бою.
В лесу шесть тысяч русских скрытно
Себя хранили. Рубич им
Знак подаёт. Он, очевидно,
Подсказкой Бога был храним.
Помчала русская лавина
За воеводой прямо вслед.
И Фока дрогнул. Уж година
Вещала ожиданье бед.
Бесстрашно в легионы вои
Врезались и за рядом ряд
Они валились чередою.
Багровым стал у Фоки взгляд.
БылраненРубич. Сквозь кольчугу
Проникнулв грудь меч острием
Рать ведала за ним потугу,
Жила надеждой больше чем.
За жизнь боролсявоевода
И час от часу он стонал.
Затем натужно задышал,
Чем подал знак – минёт невзгода.
За много дней случилось чудо
Открылись очи. Рубич смог
Прийти в сознанье, понять худо,
В каком он жил, вслед молвил слог:
“Где я и что со мною, други?
Куда в телеге еду я?
Какой уж день за жизнь потуги?
Что значит вам судьба моя?”
Муж Щадило:
“Послал Василий нас к болгарам,
Победой он был упоён.
Теперь готовится к ударам,
Желая защитить свой трон”.
Рубич:
“Мне властью, данною князьями,
Приказываю вои вам
В град Киев двигаться стопами
И князю молвить речь к ушам.
Враги теперь для нас ромеи
Я обнаружил их обман.
Не знала Русь друзей подлее…”
Тут взор его закрыл туман.
15
Смерть воеводу одолела
И он в безмолвии затих.
Прикрыли вои его тело,
К ним в очи лёг печальный миг.
Пока дорогой вои едут,
Молва по миру вдаль летит:
Ромеи русскую победу,
Украли, не изведав стыд.
Узнал про подлость князь Владимир
И воев повелел встречать.
Сам хочет каждого обнять,
Героями назвать своими.
Град Киев воев ждал с похода,
А люд в очах сверкал грозой.
Известно было воевода
Последний выиграл свой бой.
Для греков месть бурлила в крови,
Был целью выбран Феодор.
Расправу люд ему готовил,
Желая смертный приговор.
Верхом, в повозках, кто и пеше
Увиделась с похода рать.
Хоть живы. Ум был тем утешен.
В одежде вовсе не узнать.
Остановили, привечали
Их старцы Киева в словах:
“Откуда вы? Почто в печали?
Что держите в своих руках?”
Тысяцкие и сотенные:
“Наш путь пролёг от Византии
Прах Рубича с собой несём.
Мы победили. Думы злые
Не первый месяц будят гром.
Ромеи после важной брани
Не пригласили нас на пир,
Обещанной не дали дани
Позор для нас узнал весь мир”.
Обида, гнев и униженье
Ворвались в души киевлян.
Проснулась гордость, а отмщенье
Собрало в каплях океан.
16
Толпа желанием гонима,
Волною хлынула к Горе.
Искра горела негасимо:
Теперь жестокой быть поре.
Волна до Боричева взвоза
Переносила пеший люд,
А он для терема угроза
И скорый на расправу суд.
В лице узнали Феодора,
Купец подумал: быть беде
Не мог он с сыном дать отпора,
В смертельной, будучи нужде.
Для Феодора, Иоанна
С толпы звучали голоса:
“Вы долго врали неустанно,
Тому свидетель небеса.
Мы проклинаем Византию
И вас, послушных холуёв”.
Безумный люд являл стихию
И всё с пути сметать готов.
Забор, врата на дол упали,
Качнули терем – в россыпь тот
А греки не предполагали,
Как гнев их жизни заберёт.
Сам Красно Солнышко Владимир
В час неспокойный был в Родне.
Держал он думами своими
Событья в каждой стороне.
Земля Полянская в тревоге
Жила и князь защиту ей
Велел построить, чтоб в итоге
Валы и башни для очей
От поля Дикого грозою
Уж виделись. Руси врагам
С неодолимой полосою
Задумано столкнутся там.
Но весть доставлена гонцами
И князь велит седлать коней.
Ромеев он клянёт мечтами
И с ратью в Киев мчит скорей.
17
Под вечер князь добрался к граду,
Подъехал к поднятым вратам
Был узнаваемым он взгляду
И мост уж лёг к его ногам
До взвоза Баричева лихо
Промчали князь и рать за ним
На улках града было тихо,
Но вот он предстаёт другим.
У терема толпилась свита
С бояр, тиунов, воевод
Их речь ворчлива и сердита
В слух князя смысл передаёт
Две тысячи погибло воев,
Был Рубича доставлен прах
С Константинополя героев
Не чтил Василий при словах
Позор мы чувствуем, ведь сами
Послали рать, а не купец
Благословили в путь словами,
А к ней позор пришёл в конец
Спас воевода Византию,
С ним наши вои полегли
Тому свидетели живые
Добрались до родной земли
“Жалею я. Скрывать не буду. –
Промолвил князь и с током слёз
Был виден он во взоры люду
И боль свою явил всерьёз.
Затихла речь и в терем сразу
Зашла хозяйкой тишина
Быть может, к княжьему указу
Теперь прислушалась она.
Но вот звучит: Что делать будем?
А князь дать воздух повелел
Откройте окна и обсудим
План наших неотложных дел
Воротислав, боярин славный
До князя обратил слова
И переход он сделал плавный
К тому, что к слухам шлёт молва.
18
Мы окрестились и готовы
Тебя, Владимир, поддержать
В дни неспокойны и суровы
Плечом к плечу с тобою знать
Русь равной к Византии волим
И князя для правленья чин
Именовать себе позволим
Василевсом с сердец глубин
С Рогнедой князь простился вскоре,
Но в слёзах виделась она
В час оный были звёзды в хоре
И озаряла мрак луна
У врат, означенных угодой,
Стояла небольшая рать
В ней Волчий Хвост был воеводой,
И тем, кто путь мог распознать.
Но вот и князь. Он сразу в слове
Даёт знак Волчьему Хвосту,
Что ночью мчать ему не внове,
Имея в зренье остроту.
Под утро путники сумели
Подъехать к княжьему двору,
А в тереме с окна чуть – ели
Тлел огонёк. Желал пору
И нёс в потребе ожиданье
Священник, кой уж был в летах.
Послушно он являл старанье
Во всех порученных делах.
Служил он Ольге, Святославу,
Был, как княгиня, окрещён
Нёс сан священника по нраву
И Бога чтил, верша поклон
Вдруг с шумом князь и воевода
В светлицу терема вошли
Тщась светом быть от небосвода
Вдруг ярко вспыхнули угли
Потоком воздух хлынул в двери,
И объясненьем стал к тому
Григорий сразу же поверил:
Сам князь пожаловал к нему
19
“Я много лет вас знаю, княже,
Рад видеть. Важные слова
Хочу сказать. Вы храбр, отважен,
Заботитесь за существа,
Мы кои есть. Я был в молитвах,
Благословил ваш каждый путь,
С тем вы в делах и грозных битвах
Сумели опыт почерпнуть.
Хотя вы молоды, решенье
За люд простой вам принимать
Русь окрестить, храня терпенье,
И в уговорах убеждать.
На плечи груз тот взвалит знать –
Наказ ей только надо дать”.
Князь Владимир:
“Речь потому вести с тобою
Хочу, Григорий, час идёт,
Заботы о Руси кой год
Повелевают в жизни мною.
Пока едины земли наши,
Но расчленить их хочет враг,
Беду и боль пьёт люд из чаши,
И бой проводит на мечах.
Отцы и деды истуканам
Молились, видя веру в том,
За ними мы к самообманам
Прибегли, но уже потом
Крещенье проводиться стало
В стараньях греков и болгар
Скажу: окрещенных немало
Средь воевод и средь бояр
Но люд простой того боится
И потому в Руси раздор
В умах сидит извечный спор:
А надо ль душам всем креститься?
Булгары с Волги приезжали
Бахмуту молятся они
Бывали и такие дни –
Хазары иудеев слали
Желающие также были
С престолом папы начать связь
И тут решил прерваться князь,
Чтоб думы бег остановили
20
Священник Григорий:
Княгини Ольги знал старанья
Найти опору для Руси
В минувшем кроются желанья
Тот час придётся испросить
Младенцем вас узнало Небо
И к Богу золотую нить
Тянула Ольга. В том потреба
Должна была у сердца жить
Родная бабка диво знала,
Ибо сама носила крест,
Но прозвучал отца протест,
А вскоре и его не стало.
Забыла Ольга сердца рвенье,
Остыла, может быть, к тому
Она несла в душе терпенье
Расчёт оставила уму.
Грядёт для дел святое время
Но и терпимости предел
И князя Святослава семя
В молитвах обретёт удел.
Умами отрекутся люди
Уже совсем от Перуна
Никто друг друга не осудит
И вера в жизнь войдёт одна.
Отец ваш храбрый русский воин
Погиб без веры и креста,
Но он, как князь, молитв достоин
Высокой волею Христа
Его и бабку вспоминаю
Я со слезами. Вашу мать
Не довелось хоть раз видать,
Но про Добрыню много знаю
Он заменил вам мать Малушу
И опекал взамен отца
Вам повезло родную душу
Заполучить в годах юнца
Пришли ко мне вы, полон жажды,
За правдой, коя так важна
Поверьте, мне что жизнь однажды
О вере скажет: Вот она!
0
395
Оставить комментарий
Комментарии (0)
-
Пока никто не написал
редакция Ruspioner.ru 
Владимир Цивин