Блог ведет Роман Бескровный
РоманБескровный
Дневник школьницы Тани Савичевой.
8 сентября в 16:53
Дневник школьницы Тани Савичевой.
Сбираясь кучно, над Невою
Висели тучки. Дождь пролив,
Они чернеющей толпою
На Финский двигались залив.
Узнав их, очи не пугались,
Пугался слух, признавши гул:
В близь самолёты приближались,
И Ленинград средь бомб тонул.
Девятым сентября в блокаде
Трагичным дням открылся счёт,
И знала Ставка: В Ленинграде
Люд в окруженье голод ждёт.
Кольцо сомкнулось. По дорогам
Проехать было, ну никак,
Но самолётам, хоть немногим,
Не смог мешать в прорывах враг.
По Ладоге была возможность
Плыть баржам ночью, но с утра
Светлели дали – значит сложность
Несла такая вот пора.
Войны жестокое дыханье
Коснулось Тани, лишь едва
Она люд встретила в молчанье:
Он слушал диктора слова –
Речь Левитана.
За плечами
Три класса школы у неё,
Но занялась она делами,
Ища на чердаках хламьё.
От зажигалок при налётах
Пожары приключались там,
Чтоб упредить итог, в заботах
Она с детьми несла труд дням.
Два брата, две сестры у Тани
Постарше были. Мать, отец
Подняли всех, но к сроку ране
Простился с жизнью главный жнец.
Женился он при царской власти,
Себя как частник утвердил:
Купил пекарню в тайной страсти,
Но час короткий в радость жил.
В семнадцатом февраль заставил
Царя покинуть русский трон:
Закон – ничто! Без всяких правил
От власти царь был отстранён.
Октябрь семнадцатого вскоре
Буржуазию разогнал,
Но крупную, а мелкой горе
Готовил из репрессий вал.
Со смертью Ленина все планы
Нёс Сталин трепетно в уме,
И частной собственности раны
Он съезду предложил в письме.
Пока был НЭП, терпел всё Сталин,
Но частников боясь, затем
Своим характером из стали
Заставил скарб снести в гарем.
Семья с пекарнею рассталась,
А к Савичевым боль пришла:
Болезнь в отце уже узналась,
А с ней беда подстерегла.
Его не стало. Мать и дети
Сплотились, как персты в кулак,
Решив, что и они в ответе,
Когда с войной явился враг.
Озлобиться они должны бы,
Казалось, с пораженьем прав,
Но Савичевы словно глыбы,
В труде открылись, рвенье взяв.
При гладе смерть подкралась к Жене
На сто одиннадцатый день,
Её нашли в смертельном тлене:
Она открылась, словно тень.
Ведь, что ни день теряла силы,
Сдавая кровь фронтовикам,
В ходьбе к заводу. Холм могилы
Итогом стал ужасным дням.
А вскоре Таня попросила
У мамы Женину тетрадь:
Умом своим она решила,
Про что готовится писать.
В тетради кое – где страницы
Пестрили размещеньем схем
И чертежей. При всех таблицы
Шли с разъяснением затем.
Пустых страниц осталось много,
И девочка вести дневник
Собралась в них, а смыслом слога
Владеть был должен детский крик.
Бедою первой душу раня,
Покой в душе теряет Таня,
Заплакав, пишет в дневнике,
Но боль свою несёт строке:
Не стало Савичевой Жени
Двадцать восьмого в декабре,
Затем она, встав на колени,
Рыдала о родной сестре.
Лист дневника, как в алфавите,
В именованье был на “Жэ”,
Но запись в нём, как на граните,
Жила для вечности уже.
Четыре сотни душ и боле
Терял за сутки Ленинград:
Фашист прибег к звериной воле –
Люд истреблял жестокий глад.
Но град держался. Да и стало
Чуть легче фронту под Москвой:
Враг остановлен был удало,
И уж вперёд он ни ногой.
Сорок второй в январь морозы
Принёс в блокадный град с собой,
А с ними лились Тани слёзы:
Смерть бабушки была второй.
Дневник открыла Таня в боли,
Нашла на букву “Бэ” листок:
Нет Евдокии. – Плача с доли
Рукой писала поневоле, –
И бабушку глад подстерёг.
Февраль пришёл. Пропала Нина.
Погибла? – Первой мысль была,
Но вслед узнали, что машина
По Ладоге люд увезла.
Март наступил. И он с бедою
Явился к Савичевым в дом:
Брат Лёка* умер. Так строкою
В скорбь пишет Таня весть о том
Он обессилел. Переходы
К работе днями, глад при них
Свалили с ног. Младые годы
Не помогли быть средь живых.
Апрель сменил дни марта в часе,
И новая пришла беда:
Простился с жизнью дядя Вася,
Но с тем смертей текла чреда,
Средь мая разыгралась драма,
Ведь в нём утрат случилось две:
Смерть дяди Лёши и смерть мамы;
Был ужас в Таниной главе.
Открыв дневник, нашла страницы,
Где буквы были “эС”, “У”, “О”,
Вдруг память потеряла лица:
Из Савичевых – никого!
Найдя себя былинкой в поле,
Она тревожилась. В беде
Искал ум Тани поневоле
Ответ к вопросу: Выход где?
Смерть матери, как груз печали,
Она держала на очах
В похоронах ей помогали,
Но был с того не меньший страх.
Закрыли тело одеялом,
И на тележке повезли,
Путь на Васильевский предстало
Одолевать. То и смогли.
Ангар ждал трупы. Их десятки
И сотни тысяч видел Бог:
Детей и взрослых в душах шатких
От потрясений он стерёг.
Придя домой, вняв факт стихии,
Она решенье приняла:
Ушла до тётки Евдокии,
И первый час с ней прожила.
В детдом вслед Таня попросилась –
К эвакуации, как путь:
Час миновал, и так случилось –
Их вывезли, но в жизни жуть
Продолжилась в болезнях Тани:
За дистрофиею потёк
Туберкулёз. Он не был ране
Знаком ей, но нёс дням итог:
Ослепла Таня. Угасала
И жизнь закончила свою.
В ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЕЁ НЕ СТАЛО,
А я ЕЙ ГИМН В СЛОВАХ ПОЮ.
Лёка* Так Таня называла брата Леонида
Сбираясь кучно, над Невою
Висели тучки. Дождь пролив,
Они чернеющей толпою
На Финский двигались залив.
Узнав их, очи не пугались,
Пугался слух, признавши гул:
В близь самолёты приближались,
И Ленинград средь бомб тонул.
Девятым сентября в блокаде
Трагичным дням открылся счёт,
И знала Ставка: В Ленинграде
Люд в окруженье голод ждёт.
Кольцо сомкнулось. По дорогам
Проехать было, ну никак,
Но самолётам, хоть немногим,
Не смог мешать в прорывах враг.
По Ладоге была возможность
Плыть баржам ночью, но с утра
Светлели дали – значит сложность
Несла такая вот пора.
Войны жестокое дыханье
Коснулось Тани, лишь едва
Она люд встретила в молчанье:
Он слушал диктора слова –
Речь Левитана.
За плечами
Три класса школы у неё,
Но занялась она делами,
Ища на чердаках хламьё.
От зажигалок при налётах
Пожары приключались там,
Чтоб упредить итог, в заботах
Она с детьми несла труд дням.
Два брата, две сестры у Тани
Постарше были. Мать, отец
Подняли всех, но к сроку ране
Простился с жизнью главный жнец.
Женился он при царской власти,
Себя как частник утвердил:
Купил пекарню в тайной страсти,
Но час короткий в радость жил.
В семнадцатом февраль заставил
Царя покинуть русский трон:
Закон – ничто! Без всяких правил
От власти царь был отстранён.
Октябрь семнадцатого вскоре
Буржуазию разогнал,
Но крупную, а мелкой горе
Готовил из репрессий вал.
Со смертью Ленина все планы
Нёс Сталин трепетно в уме,
И частной собственности раны
Он съезду предложил в письме.
Пока был НЭП, терпел всё Сталин,
Но частников боясь, затем
Своим характером из стали
Заставил скарб снести в гарем.
Семья с пекарнею рассталась,
А к Савичевым боль пришла:
Болезнь в отце уже узналась,
А с ней беда подстерегла.
Его не стало. Мать и дети
Сплотились, как персты в кулак,
Решив, что и они в ответе,
Когда с войной явился враг.
Озлобиться они должны бы,
Казалось, с пораженьем прав,
Но Савичевы словно глыбы,
В труде открылись, рвенье взяв.
При гладе смерть подкралась к Жене
На сто одиннадцатый день,
Её нашли в смертельном тлене:
Она открылась, словно тень.
Ведь, что ни день теряла силы,
Сдавая кровь фронтовикам,
В ходьбе к заводу. Холм могилы
Итогом стал ужасным дням.
А вскоре Таня попросила
У мамы Женину тетрадь:
Умом своим она решила,
Про что готовится писать.
В тетради кое – где страницы
Пестрили размещеньем схем
И чертежей. При всех таблицы
Шли с разъяснением затем.
Пустых страниц осталось много,
И девочка вести дневник
Собралась в них, а смыслом слога
Владеть был должен детский крик.
Бедою первой душу раня,
Покой в душе теряет Таня,
Заплакав, пишет в дневнике,
Но боль свою несёт строке:
Не стало Савичевой Жени
Двадцать восьмого в декабре,
Затем она, встав на колени,
Рыдала о родной сестре.
Лист дневника, как в алфавите,
В именованье был на “Жэ”,
Но запись в нём, как на граните,
Жила для вечности уже.
Четыре сотни душ и боле
Терял за сутки Ленинград:
Фашист прибег к звериной воле –
Люд истреблял жестокий глад.
Но град держался. Да и стало
Чуть легче фронту под Москвой:
Враг остановлен был удало,
И уж вперёд он ни ногой.
Сорок второй в январь морозы
Принёс в блокадный град с собой,
А с ними лились Тани слёзы:
Смерть бабушки была второй.
Дневник открыла Таня в боли,
Нашла на букву “Бэ” листок:
Нет Евдокии. – Плача с доли
Рукой писала поневоле, –
И бабушку глад подстерёг.
Февраль пришёл. Пропала Нина.
Погибла? – Первой мысль была,
Но вслед узнали, что машина
По Ладоге люд увезла.
Март наступил. И он с бедою
Явился к Савичевым в дом:
Брат Лёка* умер. Так строкою
В скорбь пишет Таня весть о том
Он обессилел. Переходы
К работе днями, глад при них
Свалили с ног. Младые годы
Не помогли быть средь живых.
Апрель сменил дни марта в часе,
И новая пришла беда:
Простился с жизнью дядя Вася,
Но с тем смертей текла чреда,
Средь мая разыгралась драма,
Ведь в нём утрат случилось две:
Смерть дяди Лёши и смерть мамы;
Был ужас в Таниной главе.
Открыв дневник, нашла страницы,
Где буквы были “эС”, “У”, “О”,
Вдруг память потеряла лица:
Из Савичевых – никого!
Найдя себя былинкой в поле,
Она тревожилась. В беде
Искал ум Тани поневоле
Ответ к вопросу: Выход где?
Смерть матери, как груз печали,
Она держала на очах
В похоронах ей помогали,
Но был с того не меньший страх.
Закрыли тело одеялом,
И на тележке повезли,
Путь на Васильевский предстало
Одолевать. То и смогли.
Ангар ждал трупы. Их десятки
И сотни тысяч видел Бог:
Детей и взрослых в душах шатких
От потрясений он стерёг.
Придя домой, вняв факт стихии,
Она решенье приняла:
Ушла до тётки Евдокии,
И первый час с ней прожила.
В детдом вслед Таня попросилась –
К эвакуации, как путь:
Час миновал, и так случилось –
Их вывезли, но в жизни жуть
Продолжилась в болезнях Тани:
За дистрофиею потёк
Туберкулёз. Он не был ране
Знаком ей, но нёс дням итог:
Ослепла Таня. Угасала
И жизнь закончила свою.
В ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЕЁ НЕ СТАЛО,
А я ЕЙ ГИМН В СЛОВАХ ПОЮ.
Лёка* Так Таня называла брата Леонида
0
85
Оставить комментарий
Комментарии (0)
-
Пока никто не написал
Инесса Обратная связь 
Владимир Цивин 
редакция Ruspioner.ru