Честное пионерское

Зюдфридхоф. Могила 93-2043

11 мая 2019 10:00
Редактор "РП" Елена Жихарева всегда отмечает 9 Мая в родном городе - в Воронеже. Этот год не был исключением. А пока она ехала по трассе "Дон" 500 километров, было время вспомнить одну небольшую историю, которая случилась с ней в Нюрнберге, где она искала могилу родственника, пропавшего без вести в годы Великой Отечественной войны.


Настоящая весна – это когда в родном городе цветут каштаны. Задонское шоссе в бело-сине-красных флагах, Памятник Славы, вечный огонь – а вот и поворот в родной двор. Как любила говорить мама в 90-ые: «Если до сих пор горит вечный огонь, значит, все не так уж и плохо». В детстве я не могла понять, почему он горит и в дождь, и в снег. В любую погоду, в любое время суток – огонь не дает забыть, какой ценой нам досталась мирная жизнь.
 
В годы Великой Отечественной войны мой город почти полностью был разрушен. Сейчас военные историки говорят, что без обороны Воронежа не было бы победы под Сталинградом. Воронежцы с гордостью несут в «Бессмертном полку» портреты своих отцов, дедушек и прадедов, которые бились за каждый дом. После захвата правого берега немцы объявили набор в полицию, но Воронеж стал единственным городом, где немцам не удалось установить оккупационную власть - ни один житель не перешел на сторону врага.
 
Мой дедушка попал к немцам в плен. Расстреливали всех. Его спас серебряный крестик на шее. Рванули рубаху – «крещеный? Значит, не коммунист». И оставили жить. Не вернись он с войны, не родилась бы моя мама. Первый муж моей бабушки так и не пришел с войны, пропал без вести. Многие семьи так и живут, не зная даже даты смерти своих родных. Благодаря рассекречиванию документов, люди узнают, где похоронены их родные, погибшие в годы ВОВ.
 
В семье наших близких родственников всю жизнь считали, что их отец погиб под Смоленском в самом начале войны в 1941 году. Ни могилы, ни даты смерти. И вот внуки нашли документы на сайте «Память народа»: на самом деле их прадед Илья Татаринский погиб в плену в апреле 1944 года. Место захоронения – «Германия. Земля Бавария. Нюрнберг».


 
Путешествуя по Германии, я получила от мамы смс: родственники просили найти захоронение – «вдруг будешь где-то рядом». По счастливой случайности я проезжала мимо Нюрнберга по пути в Штутгарт. Забив в навигаторе «Кладбище Зюдфридхоф», мы легко добрались до места. У меня был номер могилы 93-2043, но из-за размеров кладбища это мало помогло: оно настолько огромное, что нужно знать точный вход – иначе не хватит и целого дня. А у нас было всего два часа до закрытия. Вокруг ни души, и вдруг – голоса: два русских парня подсказали нам, куда идти. 93 – номер участка, его мы наши легко, а вот номер могилы сбил нас с толку. Я переходила от плиты к плите, имена – мужские, женские - сменяли друг друга, от количества дат рябило в глазах. Стало совсем темно – мы понимали, что что-то не сходится. Вряд ли пленных советских солдат хоронили каждого по отдельности – надо искать братские могилы. У них не было номеров, но их не спутаешь с обычными захоронениями. Включив фонарики на телефонах, мы продвигались от плиты к плите, проговаривая каждое имя, выбитое латинскими буквами, чтобы, не дай Бог, не пропустить. Нас было трое – плит гораздо больше. Но до закрытия мы успели. «Нашла», - закричала я, не веря своим глазам. «Tatarinskij Ilja 25.07.1912-03.04.1944».





Вдалеке от родных, от дома, на чужой земле, в плену – тяжелая смерть. Радость от того, что все-таки нашли могилу, сменилась молчанием. Сфотографировали плиту и памятную доску, на которой было выбито, что здесь покоятся «500 русских солдат». На часах было уже почти восемь – надо было идти к воротам. Русские имена, записанные латинскими буквами, остались где-то в темноте, которая подбиралась к нам все ближе. Немного вечного огня нам бы не помешало.
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Классный журнал