Честное пионерское

Черный квадрат из соленых огурцов

07 мая 2015 19:14
В преддверии 9 Мая ведущий кулинарной рубрики "Гастронавт" Николай ФОХТ приготовил закуску к водке по рецепту своего отца и не мог понять, почему у нее другой вкус. А пока разгадывал секрет рецепта, понял самое важное - не столько про отца, победу и войну, сколько про себя.
 
На день рождения отца я решил приготовить что-нибудь из его репертуара.
 
Его нет уже почти семнадцать лет. В этом мае исполнился бы девяносто один. В принципе, ничего страшного, мог бы дожить. И как это было бы хорошо. 
 
Вечером стал готовить ужин. У него было несколько коронных блюд, не так много – дерунки (драники), яичница на черном хлебе, гренки в молоке и яйце, перловка. Он вообще-то много готовил, всегда. Его кухня была простой, походной. Гастрольная жизнь артиста приучила к минимализму, к мгновенной и калорийной пище. К каше из топора. И вся она, кухня, была, конечно, бесконечной закуской, причем как холодной, так и горячей. Даже перловка. Можно сказать, что для закуски это была изощренная, но и рациональная кухня. Проверенная временем.
 
И без водки можно было. Дерунки, например.
 
Но я выбрал самый загадочный рецепт. И самый, наверное, простой. И самый бессмысленный в моей ситуации.
 
Потому что это холодная закуска под водку.
 
Я даже не знаю, как она называется. Берется черный хлеб и зачем-то режется на квадратики – при этом обрезается корочка. Откуда такая щепетильность – с корочкой водку закусывать еще лучше? Ее вон вообще одной коркой можно заесть. Подозреваю, традиционно брался хлеб черствый, может быть, даже слегка заплесневелый – и обрабатывался до приемлемых кондиций. Дальше – очень соленый огурец мелко нарезается, очень мелко. Также с репчатым луком. Добавляется сметана, и все это перемешивается. 
 
Паста наносится на черный обрезанный хлеб, и этим бутером закусывается водка. 
 
Честно говоря, рецепт я восстановил по памяти. Точнее, по памяти вкуса – я не помню никаких других ингредиентов. Все обожали эти бутерброды: друзья отца прям заходились при виде тарелки с черным хлебом и этой своеобразной пастой сверху – верный признак того, что сейчас и водка появится.
 
Я любил бутерброды честнее, не за водку – они пробуждали аппетит. Сначала ароматом, потом – вкусом. 
 
И ни разу нигде не встречал я чего-то похожего. Казалось бы, брускетта подошла вплотную – но, разумеется, ни у какой брускетты не хватило духу вовремя остановиться, всем сердцем принять этот потрясающий минимализм. 
 
Это такой черный квадрат среди брускетт, а может, и вообще среди бутербродов. Без масла, кстати.
 
Ну, с богом. Черный хлеб…
 
Да чего тут описывать? Если бы этот рецепт требовал описания и содержал какие-то секреты и тонкости, папа бы его выкинул на свалку истории и взял бы на вооружение что-нибудь попроще. Короче говоря, сделал. Намазал.
 
Съел. 
 
М-м-м… Вроде то, а чего-то не хватает. Может, водки? Водка есть, ради такого дела можно нарушить принципы. Да и вообще, помянуть – в конце концов, что я не русский человек что ли? А, ну да, может, и не русский, но это ничего не меняет.
 
Накапал граммов двадцать водки, закусил. Уже лучше, но до отцовского качества далековато. Стал грустить.
 
А, да, про победу в войне, как сейчас без этого?
 
Отец 1924 года, должен был идти на войну. Но не пошел – поступил сначала в какой-то инженерный институт, в строительный что ли, а потом в Щепку. Там была бронь. Может быть, специально туда поступил, может, нет. Предположим, специально, чтобы не идти на фронт. Но, конечно, рыл окопы под Москвой, попал под бомбежку, поседел в девятнадцать. Это ничто по сравнению с адом, в котором оказались его сверстники, знаю. Но вот что я думаю: не было бы меня, если бы он пошел воевать – там такая смертельная статистика по его году, что по теории вероятности шансов у меня никаких не было. Поэтому я вообще не переживаю, что мой отец не воевал.  Я даже не осуждаю, если он откосил. Я скорее ему благодарен – за то, что он был, за то, что я пока еще есть. Не героически? Да плевать. Я это снесу как-нибудь. И отцом горжусь, если что, без военных подвигов. Потому что война – это просто смерть, больше ничего. Бессмысленная. Любая война. Да, и еще страх. Унизительный, огромный страх. Так я думаю. Нет никакой справедливости в том, что люди убивают друг друга. За родину, за идею – не важно. Нельзя убивать, вот и все. 
 
Надо жить. И спасибо отцу за эту жизнь. За мою жизнь. 
 
А павшим – слава, без вопросов. Они убивали за жизнь – в этом столько трагедии, что ни о каком празднике даже думать не хочется.
 
Эти тревожные мысли отвлекли меня от закуски. А еще зацепился за фильм «Запах женщины» - там, в общем, тоже и про сына, и про отца, и про доблесть. Но там хорошо, там никто не погибает в результате.
 
Ну так вот. После раздумий и на середине кино я машинально потянулся за третьим бутером и засунул его в рот. О! Вдруг я узнал тот самый вкус, один в один!
 
Просто закуске надо было настояться, заветриться. Ну да, так всегда и было – он ее готовил загодя, ставил в холодильник, где она и доходила. 
 
Секрет разгадан.
 
Я доволен. 
 
А с другой стороны, мне жутко и одиноко - как любому 51-летнему мальчику, которому так не хватает отца.  
 
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Алла Авдеева
    15.05.2015 11:19 Алла Авдеева
    Работа повара добра,
    Как жарко у плиты крутиться,
    Когда Малевича квадрат
    Нам хлеб напомнит бородинский.
    Излечит супчик ревматизм,
    Вот чудеса супрематизма!
    О, повар, кухонный Матисс,
    Трудись на благо организма!
    Но и Матисс протанцевал
    С тарелкой на одном дыхании.
    Зелёных огурцов овал,
    Как длинноликий Модильяни.
    О! Авангардный виноград,
    Фовизм хохлатый ананаса,
    Из ярких кубиков салат
    И ваза от Пабло Пикассо
    3
Классный журнал