Честное пионерское

Евгений
Попов Евгений Попов

Истории об Аксенове и "Острове Крым". Часть третья

19 мая 2014 08:07
Предлагаем вашему вниманию заключительную часть истории о создании романа "Остров Крым". Писатель Евгений Попов, как человек, прочитавший роман еще в рукописи, поделился с "РП" своим мнением, кто мог бы быть прототипом главного героя Лучникова, кроме самого Аксенова, конечно.

Кто Лучников?
 
Не было такого героя. Русского героя. Я не рискну кого-то конкретного называть. Наверно, Аксенов нагляделся на таких людей на Западе. Он мне рассказывал, как где-то в Западном Берлине выступал еще при советской власти, и был у него оппонент - молодой человек, который все время ему говорил, что он не прав, что все не так, и однажды вообще выдал:

- Да вы просто продались американцам, вы ревизионист! Что вас слушать? Вы ненавидите свою страну, - и злобно выскочил.

И Аксенов говорит:

- Я смотрю в окно и вижу, как он выскочил из здания и подошел к дорогущей машине типа «Майбаха» или «Порше». И мне потом сказали: это сын миллионера.

Вот он, Лучников, богатый человек, но ему… нужно что-то другое. Так что такие западные слависты могли бы быть прототипами Лучникова.

Всю жизнь спорил Василий Павлович со Львом Зиновьевичем Копелевым, который сам отсидел черт знает сколько лет, но при этом остался социалистом и мог гневно возмущаться какими-нибудь действиями американских империалистов. Аксенов его очень любил, как и я. Когда я видел Копелева в последний раз, он увлекся польской «Солидарностью». В какой-то степени ведь эти социалистические идеи есть у Лучникова. С одной стороны. А, с другой стороны, это абсолютно славянофильская идея. Так что я думаю, что прототипами могли бы быть известные Аксенову западные журналисты, которые, прекрасно зная, что происходит в России, тем не менее, думали: «Ну, происходит, но что делать?» Или, может, те, кто надеялся на то, что постепенно советская власть будет эволюционировать и станет цивилизованной.


 
Попадание в цель
 
Такие разговоры велись на кухнях десятилетиями: что было бы с Россией, если бы... А дальше были варианты.

Я тоже писал на эту тему иронический рассказ, как два человека в тюрьме сидят и рассуждают о том, что было бы, если бы Ленин провалился под лед, когда шел по Финскому заливу. Другие: что было бы, если бы НЭП продлился. Альтернативное развитие России. Вот почему Аксенов попадает в точку. Но только он как мастеровитый писатель создает гениальную стереоскопическую картину.

Крым у него создан так, что это не компьютерная игра и это не фантастический роман. Это даже не Арканар Стругацких. Он там Бог. Бог, создавший эту твердь. Он там знает все: как выглядят магазины в этом Крыму, в этом, а не в том, который сейчас или был при царе; как идут дороги, ведь он же изучал все карты; он знает свое любимое место, Коктебель, и размещает там дачу отца Лучникова. Крым-то он обожал, это было его место, вот потому он его с такой любовью и воссоздал. А почему он его разрушил? Из-за ненависти к большевикам и к тому, что происходит в его стране. Это 1979-80-й годы, войска введены в Афганистан, маразм уже окончательно крепчает, и все надежды, которые тот же Аксенов и Евтушенко, и Вознесенский, и Ахмадулина - все шестидесятники - имели в начале шестидесятых годов, рассеялись «как прах, как утренний туман». Особенно после 68-го года, после Чехословакии, когда верить в коммунизм могли только идиоты или жулики, или те, кто делал себе карьеру. И поэтому он этот мир приводит в соответствие с тем, что видит в свое окно.

И, с другой стороны, - я такие вещи терпеть не могу - но если метафизически брать, то это он западному миру говорит: вы достукаетесь с вашей левизной, со своей политкорректностью. Предупреждение. И в какой-то мере оно сейчас сбывается.

Крым же важнейшее для русского менталитета место. Я уж не говорю про «Даму с собачкой» и про Севастополь в смысле «Севастопольских рассказов», но ведь Крым - это то место, где Белая армия закончила свое существование, все это творилось в сказочных местах, среди кипарисов и виноградников.

И если уж говорить про художественную часть, то, конечно, лучше же Крым описывать, чем, например, Челябинскую область. Не потому, что я против Челябинской области. Просто Крым имел набор мифов о себе, энергетику и свое особое место в культуре.


 
Идею общей судьбы обсуждали на кухне
 
Это евразийская идея. Я не большой философ-историк, но читал об этом. Вот, например, было течение евразийство, там был такой Устрялов. У них, грубо говоря, был такой постулат, что Сталин - подлец, коммунисты - скоты, но это Россия, - что делать? И Устрялов из эмиграции приехал, и многие из них приехали.

Как ни странно, Аксенов был для многих плейбоем и западником, а он ведь - это звучит дико и смешно - из народа. Да, он был маленьким принцем до четырех лет. Отец - председатель горисполкома, то есть мэр Казани, мать - известнейшая журналистка, преподаватель, оба коммунисты, марксисты, прекрасная квартира и все прочее. Но их посадили, и он мне рассказывал, что запомнил день рождения, когда ему исполнилось пять лет. Было 20 августа 1937 года, приехали чекисты и увезли его в дом для детей врагов народа. Его вытащил оттуда дядя, и всю войну Аксенов жил у родственников, которые его обожали и любили. Но это была очень бедная рабоче-крестьянская семья, совсем простые люди. Они до сих пор живут в Казани.
 
Он западный человек, который сам себя сделал. Кстати, он на моих глазах стал все лучше и лучше говорить по-английски… Он был упорным в этом смысле. Мы жили на даче в Пахре, он постоянно, даже когда брился, слушал ВВС на английском языке. И он прекрасно знал Россию, он обожал ее и не только, допустим, истеблишмент или арт. Пожалуйста, «Затоваренная бочкотара» - это абсурдистское, модернистское произведение, но там же российская глубинка, Рязань. И поэтому идея общей судьбы его тоже мучила, потому что… Мне трудно как-то это сейчас сформулировать, но такая идея тоже имеет право на существование. Огромная страна, живая страна, как в советской песне поется, «много в ней лесов, полей и рек», живут люди везде - не идиоты. Но почему же все происходит так? И, может быть, можно… У Лучникова там ведь тоже есть утопические монологи, что ведь мы, дескать, когда присоединимся, то, может быть, это что-то изменит.

Ведь правильно про него сказал Марлен Кузенков: «Ты иногда себя ведешь как диссидент последний». Когда Лучников появляется в Москве, встречается с богемой, там есть замечательная сцена, когда они утром с похмелья идут по улице и Лучникову говорит его приятель:

- Ты знаток России, скажи, зачем стоит очередь в без пяти шесть?

- Зачем? Ну, может, туалетная бумага или колбаса.

- В избирательный участок стоит очередь, чтобы в шесть часов первым проголосовать.

И я тоже это видел. То есть открывался избирательный участок в шесть или в семь часов, там собиралась толпа верноподданных пенсионеров, и они боролись за право первым проголосовать, потому что иногда журналисты писали: «А первым проголосовал такой-то… Заслуженный ветеран или кто-то еще».

Он все это прекрасно знал и ненавидел. Но дело в том, что это уживалось в любом советском человеке. В любом. А Лучников выстроил у себя в голове модель, что он советский человек. У него есть миллионы, у него пентхаус, он плейбой, но он советский человек, он вместе со всеми - общая судьба. Я таких людей знал массу. И без этих людей страна, наверно, тоже не могла бы существовать, потому что какой-нибудь полустукач, но либерально настроенный, оказывал маленькие преференции тому же Аксенову.
 
Черты Аксенова в Лучникове
 
Во-первых, авантюризм. Потом - увлечения. Многим из того, чем занимается Лучников, с удовольствием бы занимался Аксенов. Мог бы себе построить такой плейбойский дом, если бы у него были деньги. Машины любил. И тоже, кстати, был с усами.

В Биаррице у Аксенова было две машины. На одной, не очень дорогой, ездила его жена Майя, а вторая машина была «Ягуар».

Аксенов прекрасно одевался, как и Лучников. Когда он уехал за границу, то не забывал товарищей и время от времени посылал какую-нибудь одежду. Я помню, мне звонит по телефону еле говорящая по-русски, а ныне живущая на Патриарших прудах журналистка Бойм, и назначает мне встречу в мороз около «Пекина», чтобы отдать тюк от Аксенова, а там пальто, дутик и сапоги канадские «Билли Джеймс».


 
Аксенов печет пироги
 
Он обожал хорошие рестораны. Я помню, мы как-то позвали его с Кабаковым в «Шеш-беш», так он был страшно не доволен, что там крик, шум. Он обожал такие, где тихо и дорого. 

Моя жена Светлана - он к ней очень хорошо относился - прекрасно печет пироги. Аксенов страшно заинтересовался, спросил рецепт, все подробно записал. И когда мы однажды к нему пришли, говорит:

-- Я вас сейчас угощу. Я пирог испек. Сам.

Он не стал бы есть какую-нибудь мерзость и не любил простонародные всякие шашлычные, шалманы - то, что я люблю, например.
 
Послание в жилетке
 
Моя последняя встреча с Аксеновым была у меня дома. С ним случилась беда 15 января 2009 года, а 5 января у меня был день рождения. Он первым делом, как вышел из лифта, ткнул меня в брюхо и сказал:

- Тебе бегать надо.

Я говорю:

-- Вася, ты знаешь, я не бегал, не бегаю и бегать никогда не буду. Извини.

Он мне подарил жилетку Nike– дорогую, красивую. Я страшно его благодарил, но принял подарок без энтузиазма, потому что мне спортивная одежда не очень интересна. Но все равно.

Прошло месяца два или три, Аксенов уже лежит в больнице, я все-таки решил надеть эту жилетку куда-то, полез в карман, а там записка от него в стихах на тему - пиши скорее рассказ. В другом кармане - пиши роман. В третьем - пиши пьесу. Там было три записки. Какая-то мистика - как будто с того света. Ну, не с того света… Он же полтора года был между небом и землей. Мы ходили к нему в больницу Бурденко, и непонятно было, на каком свете он находится, к нему были подключены всякие приборы, но мы с ним обращались как с человеком, который нас слышит, - и я, и Саша Кабаков, и другие. То есть я к нему приду, час сижу, рассказываю всякие новости, например, хотя он даже не шевельнется. Мне врач знакомый сказал, что он не то, чтобы все слышит, но это полезно для выздоровления.

Один раз он только подал признаки жизни, когда уже стал сидеть в кресле. Его обожали все медсестры, конечно. Мы были в палате, у него открытые глаза, но куда он смотрит, непонятно. И был как раз сын его, Алеша. И мы сидели, болтали, и Алеша говорит:

- Ну все, папаша, они пошли.
 
И вдруг у него волна какая-то прошла по лицу. А потом мы ему говорим:

- Нет, мы еще посидим...
 

 
Все статьи автора Читать все
остров крым, Василий Аксенов, Евгений Попов, создание романа, воспоминания, Лучников, Русский пионер
Рекомендую
0 4801
Спионерить!
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Остальные темы
Классный журнал
 
Новое