Честное пионерское

Дмитрий
Филимонов

Loveless

Олоф Ханссон руководил миссией. Прежде он был шефом шведского общественного телевидения, а потом, выйдя на пенсию, угодил в обойму европейских советников и кочевал из страны в страну – с выборов на выборы. В качестве наблюдателя. У него была команда мальчиков и девочек, которые читали местные газеты, смотрели местные телеканалы и слушали местные радиостанции. И рисовали в специальных таблицах палочки – сколько раз упомянут тот или иной кандидат. И в каком контексте. Понятно, что чаще других СМИ поминали действующего главу государства. Глава ездил по полям, фабрикам и заводам, обещал народу мира и хлеба. Соперников его поругивали, публиковали компромат. Обычное дело. К вечеру каждого дня мальчики и девочки сводили таблицы воедино, Олоф Ханссон писал комментарий, и к утру все иностранные наблюдатели, аккредитованные на выборах, получали материалы мониторинга. Рутинная работа. Чтобы не скиснуть от скуки, Ханссон желал развлечений. Но поскольку выпивка и женщины уже не интересовали старика Ханссона, он деликатно просил экскурсий. «Чтобы лучше познать страну, не съездить ли нам на…» Когда выборы были в Белоруссии, старик Ханссон попросился в соляные шахты. В Белоруссии мало достопримечательностей, и шахты «Беларуськалия» – одна из них.

-- Вы уверены, что хотите залезть  под землю? – спросил я Ханссона.

-- Да, -- ответил старик, -- я охотился на крокодилов в Африке, я плавал в Амазонке с пираньями, но я никогда не был в соляных шахтах Белоруссии.

И мы полезли.

О, это красиво! Соляные кристаллы  сверкают в свете фонарей, в забоях грохочут комбайны, поднимая тучи соляной пыли, по туннелям снуют БелАЗы груженые добычей, старик Ханссон в резиновых сапогах мужественно шлепает по соляным лужам.

Когда выбрались на поверхность, нас  отвели в столовую и налили молока, положенного шахтерам «за вредность».

-- Не пейте белорусского молока, -- сказал Ханссону переводчик.

Тот вопросительно глянул.

-- Цезий. Стронций. Чернобыль, -- пояснил переводчик.

-- Я слишком стар, чтоб бояться  какого-то цезия, -- улыбнулся Ханссон и выпил залпом стакан молока.

А потом мы поехали на встречу  с очередным кандидатом. Это был  усатый человек, весь какой-то зажатый, закомплексованный, в костюме плохой ткани и неважного кроя. Крупные руки торчали из коротких рукавов. Жидкий чуб нелепо смотрелся на лысине, но был дорог его обладателю. Кандидат причесал чуб, положил пластмассовую расчесочку в нагрудный карман. Смотрел на иностранца настороженно, отвечал на вопросы длинно и в конце встречи заявил, что президентом страны будет именно он.

-- Как вам кандидат? – спросил  я Ханссона.

-- Loveless, -- пожал плечами старик.

Я посмотрел на переводчика:

-- Нелюбящий?

-- Недолюбленный, -- уточнил переводчик.

-- Такие люди обычно бывают мстительны, -- добавил старик Ханссон и попросил найти ему туалет. Зря он пил молоко.