Классный журнал

Шагомэтры

12 июня 2019 10:23

Развивая главную тему номера — «Шаг», — шеф-редактор «РП» Игорь Мартынов призывает самых знаменитых пешеходов русской поэзии поделиться своим опытом пешего хода. Шаг за шагом.

В веренице шагающих русских классиков есть, безусловно, первопроходец — кем ему и положено быть.

«Пушкин был неутомимый ходок и иногда делал прогулки пешком из Петербурга в Царское Село. Он выходил из города рано поутру, выпивал стакан вина на Средней Рогатке и к обеду являлся в Царское Село. После прогулки в его садах он тем же путем возвращался назад. Может быть, в одно из таких путешествий задуманы были воспоминания в Царском Селе, помеченные в тетради его: “Декабря 1829 года, СПБ”».

П.В. Анненков. Материалы, 225.

«С 1831 года Пушкин избрал для себя великий труд, который требовал долговременного изучения предмета, множества предварительных занятий и гениального исполнения. Он приступил к сочинению истории Петра Великого… Преимущественно занимали его исторические разыс-кания. Он каждое утро отправлялся в какой-нибудь архив, выигрывая прогулку возвращением оттуда к позднему своему обеду. Даже летом, с дачи, он ходил пешком для продолжения своих занятий».

П.А. Плетнев. Соч. и переп., I, 384.

«Пушкин много и подолгу любил ходить; во время своих переездов по России нередко целую станцию проходил он пешком, а пройтись около 30 верст от Петербурга до Царского Села ему было нипочем».

П.И. Бартенев. Рус. Арх., 1903, № 6, обложка.

Именно в формате пешей прогулки представляет свою встречу с Пушкиным Марина Цветаева:

«Я подымаюсь по белой дороге,
Пыльной, звенящей, крутой.
Не устают мои легкие ноги
Выситься над высотой.
Вижу его на дороге и в гроте…
Смуглую руку у лба… —
Точно стеклянная на повороте
Продребезжала арба… —
И — потому что от худшей печали
Шаг — и не больше! — к игре,
Мы рассмеялись бы и побежали
За руку вниз по горе…»

Еще один, отнюдь не виртуальный спутник Марины Цветаевой в ее прогулках, Осип Мандельштам объясняет шаговую основу великой поэзии в «Разговоре с Данте»: «Мне не на шутку приходит в голову вопрос, сколько подметок, сколько воловьих подошв, сколько сандалий износил Алигьери за время своей поэтической работы, путешествуя по козьим тропам Италии. Inferno и в особенности Purgatorio прославляют человеческую походку, размер и ритм шагов, ступню и ее форму. Шаг, сопряженный с дыханьем и насыщенный мыслью, Дант понимает как начало просодии. Для обозначения ходьбы он употребляет множество разнообразных и прелестных оборотов. У Данта философия и поэзия всегда на ходу, всегда на ногах. Даже остановка — разновидность накопленного движения — площадка для разговора создается альпийскими усилиями. Стопа стихов — вдох и выдох — шаг. Шаг — умозаключающий, бодрствующий, силлогизирующий».

В этой веренице вышагивающих поэ-зию опознаем и Блока («Революционный держите шаг, неугомонный не дремлет враг!»), и Маяковского («Кто там шагает правой? Левой, левой, левой!»), и Есенина («Я московский озорной гуляка, по всему Тверскому околотку в переулках каждая собака знает мою легкую походку»), и Окуджава («Пешеходы твои — люди не великие, каблуками стучат — по делам спешат… Ах Арбат, мой Арбат…»), и — снова — Марина Цветаева, с классической «Одой пешему ходу»:

«Дармоедством пресытясь,
С шины — спешится внук.
Пешеходы! Держитесь —
Ног, как праотцы — рук.

Где предел для резины —
Там простор для ноги.
Не хватает бензину?
Вздоху — хватит в груди!

Как поток жаждет Прага,
Так восторг жаждет — трат.
Ничему, кроме шага,
Не учите ребят!

По ручьям, по морренам,
Дальше — нет! дальше — стой!
Чтобы Альпы — коленом
Знал, саванны — ступней.

Я костьми, други, лягу —
За раскрытие школ!
Чтоб от первого шага
До последнего — шел

Внук мой! отпрыск мой! мускул,
Посрамивший Аид!
Чтобы в царстве моллюсков —
На своих на двоих!»

Колонка Игоря Мартынова опубликована в журнале "Русский пионер" №91. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Все статьи автора Читать все