Классный журнал

Зовок

10 апреля 2019 06:36

В своем опознании главной темы номера — «Зов» — шеф-редактор «РП» Игорь Мартынов сперва, для разгона, дезавуирует суррогатные, или, как теперь принято выражаться, фейковые виды зова. А потом переходит к тому, что остается за вычетом. Это такое, что ни с чем не спутаешь. В натуре.

Как слышно, прием?

Зов — это из разряда тех заклятых атавизмов, над изжитьем которых люди бьются не покладая ни колб, ни тигельных щипцов, ни, у кого еще осталось, окуляров. Ну какой, при таком-то тренде, возможен «зов крови», когда вскорости любой, даже относительно недалекий мирянин сможет подкрутить себе генетику так, чтоб никаких неопрятностей, подвохов и козней в грядущей жизни? Без блужданий, без случайностей — только ровное физкультурное счастье. А ведь еще совсем недавно, когда ГОСТ запрещал гнутые, сами загибали у клюшки крюк, зажав распаренную в комнатную батарею, — а теперь гляди-ка, с той же сноровкой, с той же удалью усиливаем хромосому до особой, до сверхчеловеческой крепкости!

Какой «зов предков», если с нынешней половой антираспущенностью, сиречь полокорректностью, дело семимильно идет к «пробирочной» сборке человека ингредиентами из химлабораторных причиндалов? Плюмбум, селениум, пипетка пальмового масла и прочая шняга в зачатке. Какие предки?! Разве только по пальмовой линии — но донесется ли, но прозвучит ли из масла?

Теперь про «зов неба». «Были громы и молнии, и густое облако, и трубный звук» — были, кто бы спорил, внезапные и дремучие — но не из динамиков, выставленных наружу работниками профильного учреждения; такие трубы — дело техники, но не небес.

Зов измельчен на призывы — осенний, майский, далее везде… На вызовы — к прозрачной урне, к участковому, в ОТК… На воззвания — крупным кеглем, всплывающими окнами, свирепым ором по ящику… На позывные — они немеют, коченея, арктический кабель не даст соврать.

И еще говорят, что при верном строе зов был о-го-го-го какой вечный! Но оказался не так уж вечен: всего-то 328 серий, но и те успели заслужить особое признание выживших зрителей — «вечный зёв».

Как ни крути — расчлененный, усеченный, расфасованный по консервам, по офшорам, по углам — не зов это, а так, зовок. Игрушка с белым шумом.

Но зов и ныне там — господа штатные отзовисты. Не поддается контролю и учету. Нечаянно нагрянет, и сразу вспомнится: мы — вечнопавшие и вечноживые. Мы — ветераны игр доброй воли. Мы — голубь мира с кровавым орлиным клювом. И зов плоти снова такой, как тогда, даже резиновое изделие № 2 не было помехой — тот самый предохранитель застойной юности, прообраз дирижабля, кошелка пламенных оргазмов, прослойка смычек, цензура и главлит партерных повестей, если в обход — кончишь только самиздатом… Запах паленого каучука выдавал координаты наших становищ, и черная копоть вилась над веселым крематорием любви… Ничто так не усиливает истинный зов, как его ограничение, ничто так не возвышает свободу, как прочность ее усмирителей, — а изделия баковской фабрики никогда не служили плезиру, но, обметаны штангистским тальком, толщиною с танковый чехол, превращали шуры-муры в испытание и подвиг.

О, какие бешеные марш-броски нас ждут в аномальных широтах! Поначалу мы только слегка звеним, как в банке леденцы, накапливаем кругозор, обнюхиваем местность, но вдруг — раздастся зов, не пойми откуда, и вот уже ты солдат вселенной в мировой войне добра и зла.

И опять влечение — неодолимое, и ночь — бессонная, и день — в диковинку.

И слышимость отличная. И прием.

И Леня поет, четко в тему:

Еще не поздно, день уже прожит,
Войди, прохожий, я тебе верю.
Сдирая кожу, входит луна
В узкие двери.
Что-то поет чей-то голос,
Бьется в стекло,
Тонет в стекле.
Разорвалось, раскололось…
Кто-то зовет меня.
Еще не поздно, нас уже двое,
За дверью воет, мы еще целы.
Над полем боя светит луна,
Скучно быть смелым.
Что-то поет чей-то голос,
Бьется в стекло,
Тонет в стекле.
Разорвалось, раскололось…
Кто-то зовет меня.

Колонка Игоря Мартынова опубликована в журнале "Русский пионер" №90. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Все статьи автора Читать все