Классный журнал

Николай Фохт Николай
Фохт

Зовите меня Бом-Бенге

22 июля 2018 12:30
Поскольку номер этот так или иначе посвящен путешествиям, то и героем исторического расследования обозревателя «РП» Николая Фохта становится путешественник с мировым именем и с не очень (мягко говоря) счастливой судьбой. Но Николай на глазах у читателей сделает все, чтобы легендарный Джеймс Кук был спасен, а с души Владимира Семеновича Высоцкого грех снят.
Все мои кругосветки начинались с простуды.
 
Я подходил к высокой температуре, как к южным широтам на неуправляемом барке. Сложные течения смывали меня к неоткрытой еще terra australis incognita — там, как и предсказывал Птолемей, красота и рай; загорелые и цивилизованные туземцы бродят меж лиан в разноцветных гавайках и бермудах. Грипп жестко выбрасывал меня на обожженный песчаный берег и оставлял под сорокаградусным солнцем. И только когда горячечное светило садилось в море, я открывал глаза, зачерпывал из теплого моря соленой воды, смачивал бедную свою голову. Я вставал на ноги, я, преодолевая озноб, превозмогая жажду, шел от соленого и коварного океана в прохладу и сочную безопасность джунглей. Луна светит ярко, обезьянки снуют над головой, создавая своими ажурными траекториями виртуальный защитный купол, тапиры приветливо указывают хоботками дорогу. Гигантские черепахи дышат в спину, кукарекают павлины, горлицы ухают, как филины. Радостно, от души плещутся в тенистых, тайных реках мускулис­тые аллигаторы. И ты идешь в хороших, непромокаемых, шоколадного цвета ботинках, на голове, разумеется, пробковый шлем, вся прочая амуниция цвета хаки. Ты смотришь то под ноги, то вдаль, посвечивая вечным, увесистым, способным пробить вселенную насквозь фонариком. И ночь расступается, и открываются костры, и вождь племени выходит навстречу. В его руках что-то похожее на хлеб-соль. Он протягивает это тебе и кланяется в пояс, как русская красавица, — и кокошник павлиньих перьев ласкает твою правую щеку. И ты тянешься к дару вождя, берешь его в руки и понимаешь, что вляпался. Пальцы становятся скользкими, а в нос бьет острый, режущий запах ментола.
 
И я понимаю, что настал час бом-бенге, великой, прекрасной мази «Бон-Бенге», которая спасала меня в детстве, которая была, с одной стороны, неразлучна с болезнью, с другой — неразрывна с этим упоительным, как во сне, как в бреду, кругосветным плаванием; с этими постоянными открытиями, с обретением героев и потерей некоторых из них; эта мазь была спутником запойного, вынужденного, вожделенного чтения.
 
От Даниеля Дефо до Николая Носова, вокруг Земли и до Луны — все это жестко привязано к ментолу «Бом-Бенге». Весь Жюль Верн, Майн Рид и Фенимор Купер, Иван Ефремов и Александр Беляев, даже Конан Дойл — все пропахли целительной и возвышающей мазью. В названии снадобья я слышал африканские тамтамы, звук спущенной индейцем-команчем тетивы, плеск весла аборигена из маори. Я отказывался верить, что эта баночка продается в аптеке, мне хотелось думать, что ее передают с нарочным из Венесуэлы, в крайнем случае из Португалии. И потом, когда болезнь отступала, я тайком пробирался к аптечке и нюхал свой наркотик дальних странствий — на ночь, перед чтением.
 
Да, это была эпоха моих великих открытий и завоеваний. В моей голове шумели паруса, команды отдавали Магеллан, Васко да Гама, Колумб, Дежнев, Беллинсгаузен, Лазарев; даже голос Никитина изредка долетал из Тибета.
И, конечно, Кук, Джеймс Кук.
 
Нет, впервые я обратил внимание на Кука не из-за песенки Высоцкого. Впервые — это пролив Кука и заметка, кажется, в «Науке и жизни». Но, как ни странно, «Наука и жизнь» вместе с Владимиром Семеновичем рассказывали о великом мореплавателе в унисон — отстраненно, но сюжет вырисовывался драматический. Разумеется, в журнальной статье про то, что Кука съели, прямо не говорилось. Да вообще, если честно, я помню только иллюстрации, эти плоские, схематические, иконоподобные гравюры, эту почти судебно-медицинскую графику. Но осталось какое-то библейское чувство, какая-то метафорическая трагедия разыгралась с этим Куком, поучительная и безнадежная.
 
Запала в душу, так сказать, навсегда. Ну и Высоцкий, конечно.
 
Наверное, у всех так: мне с детства было не смешно про съеденного Кука. Взрослые похохатывали, Высоцкий сам подсказывал мимикой, интонацией, где смешно, — мне эта песня всегда дикой казалась. Особенно «хотели кока, а съели Кука». Я не понимал: что смешного любимый артист нашел в этом сюжете? Кто-нибудь возразит: мол, гений на контрастах решил поиграть, в забавной, шутовской форме передать трагедию столкновения двух миров, поведать о глубинном и скрытом драматизме и непреодолимой фатальности всех героев, первооткрывателей. Не трагикомедия, конечно, но драмеди, скажут мне. Я отвечу, что Высоцкий вряд ли знал это слово — этого неологизма еще не было. И вообще, наверняка вся песенка возникла из этой самой игры слов «кок»-«Кук», как безделица, анекдот. Но ведь Кук вполне реальный человек, знаменитый, отважный, всемирно известный. Не по-людски все это как-то.
 
Конечно, в детстве я не был таким уж занудой, чтобы на полном серьезе пожалеть Джеймса Кука. Может, даже сам малодушно хихикал в нужных местах. Но как только появилась такая возможность, я решил исправить несправедливость и помочь великому капитану.
 
Ну и с души Владимира Семеновича грех снять.
 
Главное, на что наткнешься, когда захочешь спасти Джеймса Кука, это сообщение, что его на самом деле не съели. Точнее, скорее всего, не съели. Как будто это что-то меняет. Как будто его не убили четырнадцатого февраля тысяча семьсот семьдесят девятого года сзади, ударом копья в затылок. А потом десятки озверевших гавайцев не добивали его ножами. И как будто не расчленили его тело на много кусков, и будто не варили его, чтобы отделить кости от мяса, а потом эти кости по древнему гавайскому обычаю связать (чтобы не разбежались) и закопать в землю. Думаю, лучше бы съели. Хотя вполне возможно, все-таки кое-что откусили, не удержались. И история про съеденного Кука не Высоцким, конечно, придумана, а современниками капитана. Ну а что прикажете думать Чарльзу Клерку, который взял командование экспедицией на себя после смерти Кука, когда ему в корзине вернули куски плоти и череп без нижней челюсти? Кук и сам Клерк, который в предыдущих экспедициях был помощником Кука, сталкивались с каннибалами лицом к лицу — на островах Фиджи, в Новой Зеландии. Они даже пробовали отучить аборигенов от этой привычки: предлагали перейти на свинину и говядину. Но безуспешно, людоеды гнули свою линию, по разным причинам: традиции, зов предков, просто ярость и дикость.
 
Хотя вообще, если приглядеться, фигура Джеймса Кука сложная, и сведения о нем поступают противоречивые. Родился он в простой, мягко говоря, семье — его отец был батраком. Все его «академическое» образование — пять классов (или лет) сельской школы. Дальше — трудовые будни и сногсшибательная морская карьера. Сначала Кук ходил на угольном судне, потом по собственной воле пошел на военный флот. Это странно и даже загадочно: в военные моряки тогда брали принудительно — матросская служба была горше каторги. Да к тому же он отказался от должности капитана торгового судна. Но матросом Кук практически и не был, сразу стал сначала помощником боцмана, а потом и боцманом. Он участвовал в Семилетней войне, но в боевых действиях участия не принимал — ему были поручены картографические задачи. С ними, надо понимать, он справился блестяще — что и предопределило дальнейшую судьбу Кука.
Короче говоря, в тысяча семьсот шестьдесят восьмом Джеймса Кука назначили командиром экспедиции, которая на двух кораблях отправлялась к экватору наблюдать прохождение Венеры через солнечный диск. Назначение сенсационное: Кук всего лишь лейтенант, не дворянин, военный моряк. Однако все, на мой взгляд, логично: это была секретная миссия. И человек нужен был неприметный, лучше военный — чтобы никто не усомнился в официальной «астрономической» цели экспедиции. На самом деле у Кука было секретное предписание сразу после наблюдения за Венерой отправиться еще южнее, искать Terra Australia incognita, Южный материк, мифическую землю, которую предсказали, напророчили еще античные греки и которая не давала покоя всей просвещенной Европе.
 
Это сейчас мы знаем, что Южный континент — это суровая Антарктида. А во времена Кука считалось, что на юге — райские кущи, что население терры инкогниты пятьдесят миллионов человек и что открытие этой земли принесет славу первооткрывателю и выгоду пославшей его державе. В общем, англичане решили это сделать тихо и с минимальными затратами. Поэтому послали опытного моряка, неприхотливого, амбициозного, великолепного картографа, жесткого, но справедливого командира, который к тому же хорошо разбирался в астрономии.
 
Идеальная кандидатура.
 
Кук справился со всем. Или со всем не справился — это как трактовать.
 
Без приключений добрались до Таити, где планировалось вести астрономические наблюдения, обустроили форт. Но полученные результаты не стыковались друг с другом. Как я понимаю, вычисления искажались из-за атмо­сферы Венеры, ореол которой смешал карты Куку. Ради справедливости надо сказать, что через некоторое время именно эти «неверные результаты» помогли в вычислениях расстояния от Земли до Солнца: оказалось, что все было снято как раз точно.
 
Следуя секретному предписанию, Кук отправился искать Южный материк. Но с налета не получилось: кроме всего, в дело вмешались малярия, дизентерия, флагман экспедиции «Индевор» сел на мель, получил повреждения и прорываться сквозь льды был не готов.
 
Пришлось отложить открытие до второго похода.
 
Первая кругосветная экспедиция Кука проделала уникальную работу. Кроме того что были добыты бесценные сведения — географические, этнографические, биологические, Кук обнаружил, что Новая Зеландия состоит из двух островов, «открыл», первым исследовал восточное побережье Австралии (тогда еще Новой Голландии) — и тем самым подарил Британской короне всю Австралию. Обнаружил и подробно исследовал Большой барьерный риф — и нашел в нем проход. Короче говоря, первое кругосветное плавание принесло Куку славу, положение, почести. Он получил звание капитана — стал равным в шеренге великих английских мореплавателей.
 
Вторая кругосветка не менее противоречива. На этот раз скрывать не стали: официально отправились за Южными землями. И действительно, кому, как не Куку, возглавить этот поход.
 
И вроде бы опять неудача. Дошли до самых льдов, впервые в истории корабли экспедиции Кука пересекли антарктический круг, вплотную приблизились к Антарктиде, но между льдами не протиснулись. Да и куда: по льдам, по характеру ветров и течений Кук определил, что суши поблизости нет. Командир заявил, что он уверен: никакого Южного материка не существует — в том виде, как его прогнозировали. Если и есть, то на самом Южном полюсе, заключает командир экспедиции. И ведь все правильно. То, что Беллинсгаузен с Лазаревым открыли пятьдесят лет спустя, мало походило на обильные и тучные земли, обладание которыми позволяло властвовать над миром.
 
Получается, не открыв Антарктиду, Джеймс Кук оказал Англии услугу — не надо больше тратить усилия и средства в погоне за призрачным континентом.
 
В третий раз Кука призвали отыс­кать мифический Северо-Западный морской проход — маршрут, который пересекает североамериканский континент и соединяет Тихий и Атлантический океаны. Кратчайший путь из Европы в Америку. На этот раз Куку не удалось выполнить задачу безо всяких оговорок — он был убит на Гавайях, которые предварительно сам и открыл. Он их назвал Сэндвичевыми, в честь Первого лорда адмиралтейства, тоже знатного первооткрывателя: он изобрел сэндвич. А Северо-Западный проход был открыт только в начале двадцатого века Амундсеном. Как мы видим, Кук брался все время за невыполнимые задачи и умудрялся их не провалить. Кроме того, Джеймс Кук слыл «хорошим», добрым командиром, строгим, но справедливым. И к аборигенам, говорят, отношение было экстраординарно мягкое. Однако даже поверхностное ознакомление с фактурой опять обнаруживает противоречие. Мягкий-то мягкий, но карал аборигенов как все, но брал заложников из числа местных жителей и обменивал их на украденные дикарями предметы. Метод не сработал в тот роковой февральский день: капитан решил обманом залучить на корабль местного вождя (аборигены украли баркас) — гавайцы не дали взять в заложники своего правителя и, возвращаясь к истокам истории, кокнули Кука. И вообще, по воспоминаниям соратников капитана, Кук в этой экспедиции был какой-то дерганый, срывался на команду — нервное истощение, наверное. В последние восемь лет он от силы два года провел дома. Трудно это — открывать, изучать, преодолевать.
 
Короче говоря, безусловно достойный человек, который заслуживает лучшей участи. Остался бы жив, сходил бы еще в пару плаваний, может быть, наконец добился безусловного, не отложенного успеха. И вообще, у меня есть ощущение, что он все-таки «добил» бы Антарктиду. Снарядил бы борт покрепче, чем «Резолюшн», и нашел лазейку во льдах. Убедился бы, что, с одной стороны, Южный материк есть, а с другой — его и нет: сплошной лед. Может быть, даже пингвинов бы увидел.
 
Вопрос не зачем его спасать, а как. Ведь можно было бы это сделать на раз: пересечься с капитаном Джеймсом где-нибудь в Лондоне да шепнуть ему: шестьдесят девять градусов двадцать одна минута южной широты и два градуса четырнадцать минут западной долготы, там, неподалеку от Земли Сэндвича (это не Сэндвичевы/Гавайские острова, это другое, и тоже Кук их так назвал — прямо любовь какая-то к первому лорду), есть такой выступ, он прямо виден хорошо. И льды там расступятся. Ну и все, Антарктида в кармане. Но ведь это значило что? Это значило отобрать пальму первенства у наших. Какой бы бессмысленной с сельскохозяйственной точки зрения ни была Антарктида, материк есть материк. И он на нашем счету. При всем уважении к Куку, на это я пойти не могу.
 
Как еще? Устроиться на корабль мат­росом и подсыпать капитану антидепрессантов в квашеную капусту, чтобы он потише себя вел с туземцами? Так они все равно мадеру ежедневно хлопали, а с алкоголем эти таблетки не работают. Да и вообще, не хочется семь месяцев в море ради негарантированного эффекта болтаться. Тут нужен лаконичный, но эффектный ход.
 
Когда восемнадцатого января тысяча семьсот семьдесят восьмого года Джеймс Кук вместе с отрядом из шести вооруженных матросов ступил на берег неведомых островов, его встречал улыбчивый и добродушный, в общем-то, Кланиманокахуваха. Он радостно поднял правую ладонь и, когда Кук подошел на расстояние трех метров, отчетливо произнес:
— Welcome!
 
И словно предвидя реакцию гостей, дал им тридцать секунд, чтобы прий­ти в себя. Кроме приветствия славный малый ничего, конечно, не знал по-английски. Ну кроме заученного еще «follow me».
 
Как завороженные Кук с пехотинцами побрели за Кланиманокахувахой. Через пару километров они оказались у вигвама вождя Каланиопы. «Welcome», — повторил представитель встречающей стороны и жестом предложил гостям войти.
 
Взору англичан предстал король гавайцев во всей красе. Каланиопа восседал на роскошном троне из дерева коа, раскрашенном красно-желтыми узорами. Слева, на изящной табуретке, присела жена короля, справа — шаман племени. Перед троном был устроен дастархан: фрукты, мясо, копченые побеги пальмы, сок. Вождь жестами предложил Куку сесть. Когда матросы собрались тоже устроиться рядом с яствами, он властным жестом остановил их. И попросил выйти наружу. Кук после секундного замешательства кивнул. Вооруженные матросы вышли на улицу и окружили резиденцию Каланиопы.
 
В вигваме повисла пауза. Кук смотрел на вождя, вождь смотрел на Кука.
 
— Господин капитан, с прибытием.
 
Джеймс резко повернулся вправо. Ну как он мог потерять бдительность и не проверить темный угол за королевским троном? Я вышел на свет и подошел к дастархану. Каланиопа с неожиданной для его возраста, да и положения шустростью соскочил с трона. Я, смакуя произведенное на Кука впечатление, занял место вождя.
 
— Испанская или Голландская корона?
 
— Вообще-то я из России.
 
— У русских нет ресурса для плавания в южных морях. Да и договоренности такой не было. Вы же понимаете, что это все может плохо кончиться? Как минимум, Британия уничтожит вашу экспедицию… А кстати, с какой стороны вы подошли к этому острову? Я не заметил никакого судна.
 
— Не волнуйтесь, сэр, мое судно в надежной бухте.
 
— Судя по акценту, вы действительно из России. Я хорошо знаю этот выговор, у меня много друзей на Камчатке.
 
— Вы очень наблюдательны, сэр Джеймс.
 
— Ну что ж, сударь, это очень неожиданно и не очень приятно. Я буду вынужден…
 
— Сэр, не спешите, пожалуйста. У меня есть отличное предложение для вас. Я знаю, с какой миссией Адмиралтейство послало вас в это плавание. Я хочу помочь: мне достоверно известна траектория Северо-Западного прохода. И я готов подарить карту с этим маршрутом лично вам, Джеймс. России невыгодно, чтобы этот проход открыли норвежцы или, не дай бог, испанцы. Про французов даже и не говорю. Моя миссия состоит в том, чтобы подарить это открытие его величеству королю Георгу III. И как бонус — эти острова тоже.
 
— Позвольте спросить, а за что такая милость? И можно взглянуть в карту?
 
— Я не уполномочен обсуждать или трактовать высочайшие приказы моего начальства. Думаю, этот вопрос уже решен между моей императрицей и вашим государем. Но вы же сами понимаете, это должно остаться в тайне. Да и вам это выгоднее — вся слава ваша, сударь.
 
— Постойте, но это совсем другой путь, не тот, что я собираюсь проложить. — Кук неотрывно смотрел в распечатанные пэдээфы с координатами Северо-Западного морского пути. — Да и я сомневаюсь, что мой «Резолюшн» сможет пройти в таких высоких северных широтах.
Это правда, Кук отличный моряк, сразу все понял.
 
— Ну мы же прошли. — Я блефовал, но мне надо было загрузить капитана, выгнать его с Гавайев, заставить думать в кардинально другом направлении, в северном. — Капитан, я ручаюсь за точность этой схемы, за достоверность выкладок. Никакого смысла дурачить вас у меня нет. В любом случае сейчас вы направляетесь в Петропавловск, а оттуда уже начнете северо-западный переход. Как только вы начнете ваш запланированный маршрут, вы наткнетесь на льды и далеко не продвинетесь. Если примете мой вариант — может быть, с первого раза вы его целиком по воде и не пройдете, но вы убедитесь, что именно он верный. И еще совет: не медлите. В Пет­ропавловске не задерживайтесь: чем раньше выйдете, тем ближе к цели подойдете.
 
— Можно вопрос: как вы смогли так хорошо поладить с племенем? По моему опыту, дело это неблагодарное и долгое. А вы тут как бог.
 
— Вы тут тоже бог, я им все объяснил. А как поладил… Вот так. — Я сунул руку в карман и показал его содержимое Куку.
 
— Гвозди? Точно, они же тянут все железное, им все равно, что скоба, что квадрант, лишь бы металл. А гвозди, они же как монеты. Удобно!
 
Это правда, идея с гвоздями себя полностью оправдала. Я взял с собой несколько ящиков, разного диаметра и длины, всех оттенков. На один стомиллимет­ровый гвоздь тут можно жену купить, с вигвамом в придачу. Или троих молодых бойцов. За десять соток — пирогу. А уж за пару двухсотмиллиметровых гвоздей целую деревню можно получить. Ценятся и гайки, на бусы идут.
 
— Дарю идею. Сэр, вся провизия для ваших кораблей подготовлена, Кланиманокахуваха (тот, кто вас встречал) покажет, где запастись пресной водой. Я думаю, двух суток вам хватит. Наши монархи крайне заинтересованы, чтобы вы как можно скорее отправились в путь. И еще, лично от меня. Первое — постарайтесь в этом плавании не возвращаться сюда, пройдите через Таити, например. И второе: не называйте эти острова Сэндвичевыми, дайте им какое-нибудь другое название, более… нейтральное.
 
Капитан раскланялся и направился к выходу. Перед тем как окончательно распрощаться, он остановился.
 
— Сударь, я бы хотел знать ваше имя и имя корабля, на котором вы пришли на этот остров.
 
Я думал не больше двух секунд.
 
— Корабль назван моим именем. А меня зовите Бом-Бенге.
 
Джеймс Кук хмыкнул и вышел из вигвама.
 
А я поймал на себе восторженный взгляд жены вождя. Да и Каланиопа пристально смотрел на меня. И его взгляд нравился мне намного меньше.   
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
83 «Русский пионер» №83
(Июнь ‘2018 — Август 2018)
Тема: чемодан
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям