Классный журнал

Лето Максима К.

11 сентября 2017 12:00

Художник, писатель, врач, колумнист «РП» (последовательность читатель может расставить по своему усмотрению) Андрей Бильжо честно пересказывает школьное сочинение, из которого ясно: в лесу не перевелись еще опята, но и фашисты тоже встречаются. Или партизаны — вот это не очень понятно. Надо разбираться.

Моя хорошая знакомая преподает в школе русский язык и литературу много лет. Она дает детям разные задания — от традиционных до оригинальных и довольно смелых.

Как-то она попросила своих учеников нарисовать портрет В.И. Ленина. Тогда наша страна называлась СССР. И была совсем другой.

Вот несколько портретов вождя, как его тогда видели юные пионеры.

А как-то она сделала в своем классе выставку моих карикатур на тему «Герасим и Муму». В это время они проходили И.С. Тургенева. Несколько отзывов учеников я здесь, пожалуй, процитирую.

«Отзыв. Уважаемый мистер Бильжо. Я думаю, что ваши карикатуры очень смешные. Они мне очень понравились. Но это бы помешало во время изучения произведения “Муму”».

«Отзыв после просмотра рисунков. Мне кажется, что это хорошая идея — (рисовать) писать карикатуры. Но все-таки карикатура — это юмор, а “Муму” — это грустное произведение. Поэтому я считаю (только не обижайтесь), что не следовало писать карикатуру “Муму”».

«Отзыв. Было интересно посмотреть одно произведение с двух сторон. Мне кажется, что из такого трагического произведения делать смешные и понятные всем карикатуры хорошо».

«Как я провел лето» — довольно традиционная тема для школьного сочинения. У меня-то давно нет каникул. Я отдыхаю, работая.

И работаю, отдыхая. Прошедшим летом я дважды был на венецианских островах, на острове Искья и дважды на островах Соловецких. Я вообще много путешествую и написал про свои поездки несколько книг.

А вот сочинение ученика моей знакомой учительницы, которое она мне дала почитать, Максима К., мне показалось любопытным и злободневным.

Итак.

«Как я провел лето». Сочинение ученика 6 кл. «Б» московской средней школы Максима К.

«Весь год мы с мамой и папой собирались поехать на море. В Крым. Папа все время говорил, что “Крым теперь наш!”. Но потом в воскресенье за обедом он сказал, что денег на поездку к морю в Крым нет.

— Заработок мой накрылся… — Папа долго подбирал правильное слово, чем накрылся его заработок. Я-то знал чем, но папа после того, как наша Государственная Дума запретила говорить матерные слова и дома тоже, стал их заменять.

— П-п-подушкой. Подушкой накрылся мой заработок. Вот! — подобрал наконец нужное слово папа. И продолжил: — Море мы видели на картинах русского художника Айвазовского. И по его картинам знаем, что в море все тонут. Крым и так наш! Мы все поедем на дачу! Лес, грибы, рыбалка, пруд, а там не утонешь. Может быть, и на охоту пойдем… Ну, это как Максим будет себя вести…

После этих слов папа налил себе водки и залпом выпил.

— Решено! Едем на дачу все! С бабушкой, в смысле, тещей. И, конечно, с Обамой!

Обама — эта наша кошка.

Папа налил себе еще водки.

— Можем, кстати, повторить! Ну, за Родину! — И папа опять выпил и закусил бабушкиной котлетой.

До дачи мы доехали быстро. Часа за четыре. Мотор наших “жигулей” дымился всего два раза.

Бабушка, мама и я спали в комнате на раскладушках. А папа спал на террасе на старом диване. Папа храпел, но бабушка храпела еще громче. И иногда мне было страшно. Мне снились фашисты, которые меня пытали. Но я им не раскрыл военную тайну, потому что ее не знал.

Однажды вечером папа крепко выпил и ни с того ни с сего заехал маме в ухо.

— Материться у нас дома теперь запрещено, но воспитывать жену, Марина Владимировна, Государственная Дума рекомендовала, — вежливо сказал папа.

— Можем повторить! — И папа выпил.

Мама молча встала, взяла за лапы размороженную курицу, которая лежала рядом с холодильником, и всей тушкой заехала папе по правой щеке.

— Можем повторить, Павел Федорович, — сказала вежливо мама. — Подставляй другую щеку. — И, не дождавшись реакции папы, она заехала курицей ему по другой щеке.

— Вы совсем, что ли, гребнулись, — сказала бабушка, которая не соблюдала законы, принятые Государственной Думой, — долболобы стукнутые. При ребенке-то…

На следующий день бабушка пожарила курицу, и курица была очень мягкой.

Однажды мы пошли с папой на рыбалку. На пруд. И наловили карасиков. Карасики были мелкие, и бабушка пожарила их целиком. С головами и хвостами. Вечером к нам пришли в гости наши соседи Карповы. Все шутили и хвалили карасиков, нас с папой и бабушку.

— Можно повторить, — часто говорил папа и разливал водку.

А потом, когда зазвучала песня “Призрачно все в этом мире бушующем…”, мама закашлялась, закатила глаза и упала на пол со стула, схватившись за горло. Но папа с бывшим десантником дядей Толей Карповым не растерялись. Они взяли маму за ноги и стали трясти ее вниз головой.

“Есть только миг, за него и держись”, — пел певец.

— Гребаные придурки, — кричала бабушка и била ногой по спине маму. Мама издала какой-то странный звук, который бывает при засоре раковины, и из нее выпал жареный карасик с головой и хвостом. Его тут же схватила Обама, наблюдавшая за всем происходящим с дивана, и утащила к себе в угол.

Синяя мама стала розовой. Папа налил ей водки. Улыбнулся, поцеловал и сказал: “Можем повторить!” И все дружно захохотали. “Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь”.

А еще мы всей семьей ходили по грибы. И набрали целое ведро опят. Бабушка нажарила их с картошкой. Опять пригласили в гости Карповых. За столом все вспоминали, как маме не в то горло попал жареный карась. И громко смеялись. Особенно папа.

— Во жареные караси пошли. Не туда заплывают, — хохотал папа.

Тошнить его начало через час после того, как ушли гости. Папа был бледный и мокрый. Он держался за живот, все время стонал и бегал под кусты. Бабушка позвонила в райцентр. “Скорая” приехала через час.

— Грибков поел? — спросил нетрезвый человек в белом халате.

— Видать, один опенок был поганкой… Ты, малец, тоже собирал грибочки? — Доктор пристально посмотрел на меня. И я отчетливо вспомнил, как положил в ведро этот красивый опенок на тонкой черной ножке.

— Больше надо пить! — сказал строго врач папе.

— Можем повторить, — вяло ответил папа.

— Да воду, воду надо пить!

— Я понял. Я про другое… — И с этими словами папа рванул под кусты.

Через день папа пришел в себя. Он был бледный, как поганка, и тихий. А потом повеселел. Стал даже шутить.

— Ну что, Максим, пойдем на охоту? — как-то задорно спросил он меня. В руках у папы было ружье, которое осталось от прадеда с войны.

Бабушка услышала этот папин вопрос и прибежала. Бабушка закричала, мол, только через мой труп.

— Можешь меня вот тут на пороге расстрелять, перешагнуть через меня и идти на охоту. Охотник лобнутый! Или в партизаны иди воевать с фашистами, которые разводят мелких карасей и травят в лесу грибы.

Вот такое у меня было лето. Мне оно очень понравилось».

Я, конечно, немного это сочинение Максима К. отредактировал, но не сильно.

Будьте здоровы и держите себя в руках.

Колонка Андрея Бильжо опубликована в журнале "Русский пионер №75. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Все статьи автора Читать все