Классный журнал

Сад зимой

31 мая 2017 10:00

Анна Бочкова занимается распространением журнала «Русский пионер». Распространит и этот, стихотворный номер. И когда она будет делать это, ее станет согревать мысль о том, что она распространяет и свои переводы. А что может быть важнее для подлинного распространителя?

САД ЗИМОЙ

Слепая от рожденья женщина

листает каталог семян,

присланный из мест,

что далеко на юге.

Ее пальцы грезят садом

без зимы — штрих

красных и оранжевых маков,

голубых флоксов, еще —

синих горечавок;

но в ее саду

все бело,

как будто ранняя метель

окутала все растения снегом,

их контуры неявны, смутны

и покачиваются на ветру.

Пройти по ее саду —

как упасть в подушку,

как заглянуть внутрь цветка каллы.

Тени белесы,

то есть — нет теней,

лишь свет,

подобного которому

ты ранее не видел.

Придуманный ею свет,

кристально ясный,

опустошенный от всего,

кроме себя.

Ангелы снега

В этой холодной стране

наши ангелы все из снега

и никто о них не говорит.

Мужчина не скажет, что был очарован

их длинными волосами,

проносящимися в свете фар.

Женщина не расскажет

про их руки — они выглядят

большими и сильными,

будто бы и они растили

детей, сеяли семена

и из колодца носили воду.

Они живут в нашей стране

в самое долгое время года.

Среди амбаров, сараев,

сжатых полей, подо льдом рек.

Иногда, когда фонарь во дворе

разрывает темноту,

можно увидеть их за окном,

прижавшихся к заледеневшему стеклу,

они хотели б войти.

И тогда так не хочется одиночества.

Ты чувствуешь холод их крыльев,

и поют они столь прекрасно, что

заставили замолчать пса,

бегающего кругами

на натянутой цепи,

ослепленного их блеском.

Фокусник

Уходя, фокусник позабыл

соединить распиленную женщину. Верхняя половина

спала в своем ящике

и не заметила, как он ушел.

Но, проснувшись, она поняла:

все кролики исчезли,

он забрал свой плащ

из бельевой корзины,

и в доме не пахло дымом.

Несколько дней

ее голова кричала, а ноги пинали ящик,

но никто не пришел.

Когда фокусник вспомнил,

то отменил гастроли

и возвратился домой.

Нижний ящик был пуст, но глаза

на голове открылись,

и женщина произнесла:

«Слишком поздно уже.

Я нашла себе крысу

в любовники. Он обгрыз мои самые нежные части.

Когда он проглотит язык мой,

мы споем тебе песню костей. Ветер,

любовник мой крыса и я».

Фокусник закопал ее голову во дворе,

засыпал могилу камнями,

но камни не сдерживают ветров,

или же крыса

строит запутанные ходы между ее глаз.

Сексуальная жизнь овощей

Морковки

Морковки трахают

землю. В непреходящем

возбуждении они

проталкиваются все глубже

во влагу и темноту.

Все лето напролет

Они так стараются ублажить.

Тебе было хорошо,

Хорошо было?

Возможно, оттого,

что земля им не отвечает,

они продолжают и продолжают.

В то время как ты гуляешь по саду,

мечтая о морковном пироге,

морковке и луке в говяжьем рагу,

морковном пудинге

под карамельным соусом,

они до умопомрачения сношаются

в самую полдневную жару.

Редиска

Редиски подбрасывают

юбчонки на ветер,

Как девочки из кордебалета,

Забрасывая подол через голову.

Если бы были они певицами —

точно были бы сестрами Эндрюс.

Если бы им довелось работать,

то уж точно медсестрами,

что с работы уносятся

в красных спорткарах.

Весной каждый раз ты миришься

с их заигрываниями

ради сочного хруста

под твоими зубами,

внезапного всплеска

сока и огня,

который они весь сезон сберегают

только лишь для тебя.

Капуста

Медлительные долгожители,

кочаны довольно дремлют под солнцем,

замотав головы

и не замечая ни ласку

бабочки-капустницы, ни мягкий,

скользящий животик червячка.

Знаешь, это похоже на бред,

но лежат они так спокойно,

так погружены в себя,

что ты представляешь их

откладывающими яйца

в темные земные карманы

и ждешь, что однажды

утром они уйдут,

волоча свои тела

к заливу, что за домом,

очень неторопливо

прокладывая свой путь

к морю.

Латук

Выросшая для одной-

единственной цели,

латук — куртизанка

во цвете салатных дней.

И под пышным кринолином

узкие ножки ее связаны.

Цветная капуста

Бледный мозг сада,

она знает о тайной

жизни всех овощей,

владеет их фантазиями,

их зеленые либидо —

в ее мясистых дольках.

Луковки

Луковка любит луковку.

Обнимает каждый из слоев,

говоря: «О, О, О», —

и любая гласная меньше

предыдущей.

Говорят, у нее нет сердца.

А оно ей и не нужно.

Она окружает сама себя,

ощущая себя целостной. Первостепенной.

Первой среди овощей.

Если бы Ева ее надкусила

вместо яблока,

как изменился бы

Рай.

Помидоры

«Фея». «Прелестный Дворик».

«Красная Подушечка». Неудивительно,

что у всех у них круглые пяточки

и румяные соски.

Ямс

Сладкая картошка, ямс,

таит такую усладу

под своей пятнистой кожуркой:

горячая, прямо из печки,

исходя паром на тарелке,

от первого же

прикосновения

ножа

она сверкнет

оранжевой плотью, —

какое наслаждение

она доставит

нашим языкам.

КАРТОФЕЛИНЫ

Никто не знает,

чем заняты картофелины.

Тихо и тайно

они держатся вместе.

Так много и так близко,

что отдает инцестом.

Бледные, тупые лица,

пустые взгляды.

Картофельные клецки.

Картофельные оладьи.

Картофельная голова.

В темных погребах

они переползают по ящику,

чтобы обнять друг друга

тощими белыми руками.

ОГУРЦЫ

Огурцы таятся

в маскхалатах листьев,

выскакивая,

когда этого меньше всего ожидаешь,

как эксгибиционисты в парке.

На самом деле

у них у всех анальная

фиксация. Увидишь,

когда наклонишься, чтобы их сорвать.

БРЮССЕЛЬСКАЯ КАПУСТА

Брюссельские капустки — сиамские

близнецы, соединенные по спине.

Приглашая одну,

ты получаешь множество.

Вопрос «У тебя есть сестра?»

заставляет их истерически хихикать.

Все они носят похожие

кофточки и солнечные очки

с отражающим напылением,

и так они видят сами себя,

глядящих

с плоских поверхностей

на глазах друг у дружки.

АРТИШОКИ

Артишоки никогда

не раздеваются.

Им хочется совращения,

тающего масла с оттенком

дикого чеснока.

ГОРОШИНЫ

Горошинам все это никогда

и не нравилось.

За взрыв их зеленого вкуса во рту

приходится побороться. Помнишь,

как, сидя на верхней

ступеньке, часами лущил,

а они, звеня, падали в тазик? Мама

подкупала тебя лимонадом,

чтобы ты остался и

продолжал раскрывать их пальцами.

Скользя языком по стручку, ты

ассоциируешь их с женским естеством.

Горошинам вовсе не весело.

Они всю свою жизнь провели,

сжав колени.

ЦУККИНИ

Цуккини ласкает тонкие талии

гороховых плетей, проникает под

юбку желтой фасоли,

расправляет плечи и заявляет ревеню:

«Место есть лишь для одного из нас».

Но чаще всего он пассивен,

лежащий тихо и спокойно вуайерист

в пятнистой шкурке, как у ящерки.

Под покровом теней он расползается

по саду подобно плесени,

и всю ночь глаза цуккини открыты.

ТЫКВЫ

Тыквы — безудержный

хохот сада.

Зубастые ухмылки

разрывают их щеки

задолго до того,

как ты вырежешь на них лица.

Они катаются по земле,

держась за бока,

надрывая от смеха животы,

поднимая волны, хлопая

по барабанам своих тел,

как вода в ведре.

Они хохочут

до последнего,

нелепо сексуальные,

растягивающие

и разрывающие одежды;

хохочут с одуревшими в полнолуние

дынями,

вываливаясь из-за расстегнутых

пуговиц земли

подобно женским грудям.

АРБУЗ

Арбуз полон

ртов и мелких черных зубов,

вылизанных гладко,

как окатанные течением камешки.

Он ждет, когда ты

постучишь в его дверь,

ждет, чтобы

приветственно и сочно

чмокнуть тебя

прямо в губы,

такой сладкий поцелуй —

ты захочешь еще, и еще,

и еще.

ОГНЕННАЯ ФАСОЛЬ

Лирики и книжники,

огненные фасолины

разъясняют овощной

часослов;

тонкими пальцами

они расшифруют то,

что помидор скажет

базилику,

кардамон — морковке,

укроп — кружащейся пчеле.

Великолепным почерком

они описывают парочки,

каламбуря о пестиках,

озвучивают эротические

хлорофиллы,

почти видимые

на страницах, листаемых ветром.

Перевод Анны Бочковой

Анна Бочкова, стихи

Рекомендую

0 2637

Спионерить!

Оставить комментарий

Комментарии (0)

Пока никто не написал

«Русский пионер» №73
(Май ‘2017 — Май 2017)

Тема: весна поэтическая

Другие номера и подписка

Честное пионерское

Самое интересное

По популярности
По комментариям

Новое