Классный журнал

Ольга Аничкова Ольга
Аничкова

«Побрила ноги до колен»

22 апреля 2017 10:55
Исхитриться и сделать вид, что хитришь, — вот что нужно актрисе Ольге Аничковой. По-другому никак, иначе не заработаешь похвалу, аплодисменты, успех. Не выйдешь в люди. Хотя человеку и поэту Аничковой известно: хитрость — это вранье, за вранье мама не похвалит. А вот у малоизвестной актрисы никаких проблем — она изначально хитрая. И поэтому в каком-то смысле счастливая
Первой в моей жизни ролью была роль лисы. Третий класс, ситцевая юбка в рыжий цветочек, заботливо сшитая мамой из старых занавесок, крашенный коричневой краской цвета детской неожиданности пол в актовом зале и необъятные бабочки в животе. Я — артистка! Я все-все выучу! Я перестану сжиматься в комок от визгливых звуков, издаваемых завучем по воспитательной работе, решившей, что она режиссер. Я запомню, куда идти, я придумаю свою собственную походку, осанку и голос. Я стану легкой, невесомой, обаятельной… Короче, план по захвату мира ясен: стать самой лучшей лисой на свете и блистать на этой прекрасной, пахнущей свежей краской сцене цвета дерьма. Вот в этой чудесной шапочке с ушками и рыжей челкой из пластиковых кукольных волос. Вот в этих, мать их, варежках с прорезью только под большой палец, которые мне неистово малы. Я буду. Я смогу. Я докажу. Я счастлива.
 
Но вот режиссер-завуч орет что-то важное, и нужно выйти из ступора и понять, что конкретно от меня требуется. «Аничкова, что ты стоишь соляным столбом, глазами хлопаешь? Ты понимаешь, что лиса должна быть хитрой? Если ты не сделаешь мне хит­рую лису, я сниму тебя с роли, и будет играть Петрова! Так себе и заруби на носу!»
 
Мир содрогнулся, и полетели в стороны гайки, пружины и жизненные ориентиры ребенка 9 лет. Ведь хитрость — это вранье. А хуже вранья нет ничего на свете — так говорит мама, и я с ней солидарна. И мы с ней друзья, а потому врать нельзя. И если случается наврать, то я плохо сплю ночью, на лбу проступает предательское красное пятно, и жить с этим грузом совсем невозможно. И нужно скорее бежать к маме, признаваться во вранье, чтобы можно было снова легко дышать, смотреть в глаза людям и не чувствовать себя тем, в цвет чего выкрашен пол в актовом зале. Так что же мне предлагает эта ужасная женщина с громким голосом и красным лицом? Быть хитрой? Врать? Пойти на компромисс с совестью? Моя лиса что, плохая? Я так не могу и не буду! А как же мечты о сцене, рыжая прекрасная юбка и, мать их, эти жуткие важные волосатые варежки?
 
Я схитрила и притворилась хитрой. Я сказала себе, что всех обману и притворюсь, что я подлюка. Я ненадолго, я потерплю ради роли, аплодисментов, варежек и бабочек в животе. Успех был оглушительным. Все вокруг говорили, что лиса вышла чудесная, что никто не ожидал от круглого хмурого ребенка такой пластичности, и много еще чего говорили… Я поняла, что сцена — это мое. Только вот с хитростью отношения с тех пор не сложились.
 
Скажу по-другому: я не научилась. Нельзя сказать, что не пыталась. Любимыми книжками, читаемыми взахлеб, были рассказы О’Генри и «Повесть о Ходже Насреддине». Я жадно глотала страницу за страницей, восхищаясь умом, свободой и хитростью всех этих восхитительных персонажей, и внутри было щекотно от восторга и немного грустно от четкого осознания: я так никогда не смогу. И дело тут не в том, что я не знаю как. В голове в нужные моменты складывались отличные схемы и вариантики, я просчитывала, как, что и кому стоило бы сказать, что сделать и чего не делать, чтобы быть хитрее всех, получить желаемое и не получить п…лей. Я видела, как хитрят другие, восхищалась их смелостью и беспринципностью, но точно знала, что я так не смогу. Я потом ведь не смогу спать. И непременно приду сдаваться тому, кого обманула, с красным пятном на лбу… И это все без гордости, дамы и господа, это все с огромным сожалением. Это все про долбаную совесть и упущенные возможности.
 
Бабушка работала на ткацкой фаб­рике. А это означало, что регулярно в дом попадали стопки восхитительных итальянских образчиков самой невероятной ткани на платья для кукол. И они были мои по закону, но в гости часто заходила красивая подружка Таня. И схема была ясна как день и отработана: я, счастливая, непременно покажу заветные лоскутки. Таня выберет самые лучшие, те, которые мне самой нужны до зарезу, и печально отойдет к окну. И будет стоять до тех пор, пока я не отдам ей заветные тряпочки добровольно и насовсем. Конечно, это была хитрость. Конечно, я тоже могла схитрить и не показывать все. Могла вообще схитрить и сказать, что мама раздавать не разрешает. Могла прям сделать хитрость 80-го уровня и вообще не говорить о новых поступлениях в казну… Но это было невозможно, как дождь из жвачки, и я лишалась своих богатств, зато совесть была чиста и не тревожила меня ни днем, ни по ночам.
 
Я всегда влюблялась оголтело, внезапно, категорично и фатально. Это просто падало на меня, как дом на вошь, и рыпаться не имело смысла. И эти конкретные пальцы, носы, шеи, джинсы и повороты голов становились в одну секунду лучшими, необходимыми и единственно верными. Наверное, так у всех девочек, я не знаю. Вот только я точно знаю, что правильные девочки, определившись с объектом, разрабатывают стратегию по размещению оного в своей постели и своей фамилии в его паспорте. Каскад милых, банальных и хорошо известных каждой женщине хитростей, волшебных ловушек и чудесных манипуляций, которые непременно приведут к желаемому результату. Приведут, приведут. Вопрос времени и изящества хитростей, но приведут обязательно. И я, разумеется, знаю, как схитрить несуществующую проб­лему, чтобы любой дрищ смог стать суперменом-спасателем. Как нахитрить незаинтересованность, занятость и несуществующий роман с коллегой по работе, чтобы соблюсти схему «охотник-дичь». Как захитрячить случайную встречу, СМС по ошибке и сеанс психотерапии, переходящий в случайный безудержный секс… Но, долбаные принципы, мне так не подходит… Вошь под домом, черт возьми, это не устраивает. Ей подавай так, чтобы все само, по-настоящему, по-честному и без всяких там фокусов и игрищ. Потому что иначе же — неправда. А тогда смысл? И вот сидит вошь, сопли на кулак мотает, глядит, как другие, более предприимчивые и менее принципиальные насекомые куют с помощью безобидной (или очень обидной даже) хитрости свое личное вшивое счастье. Глядит и думает: ну почему я так не могу, я же знаю схему! А потому, отвечает она себе, печально заваривая лапками чай, что хитрости тебе, дружок, не выдано, и не проси. Ну не твое это, как песни группы «На-На». И начинать уже поздно, нужно было на лоскутках с фабрики тренироваться…
 
И ведь ясно уже давно, что от нежелания играть по этим нехитрым правилам хитрости многое теряешь. Проплывают мимо несыгранные роли, идут строем неотбитые мужики, пролетают незаработанные легкие деньги, ползут неиспользованные связи под ручку с полезными контактами, катятся невыпрошенные колечки, хромают алименты и кружатся в диком танце две норковые коротенькие шубки… И мне, разумеется, жаль всего этого. И я, разумеется, восхищаюсь теми, кто умеет иначе. Но я, разумеется, никогда не стану другой. Хитрость в роли лисы, видимо, была первой и последней в моей жизни.
 
И еще немного о вше, на которую падает дом. Когда это случается, я немедленно бесхитростно вываливаю всю подноготную в зарифмованном виде. Нет ни одного стихотворения, которое было бы «никому». Мне кажется, тут даже ясно, какое о ком. Недавно вот получилось такое:
 
Тебя. Тобой. И никого другого,
Как бы жестоко я ни била, нет.
Ты как в граните выбитое слово.
Ты вросший в кожу неснимаемый браслет.
Я не дразню. Мне просто очень страшно.
Давай я вру? Дразню и не боюсь.
Не замечаю? Значит, очень важно.
Не ясно? Я для ясности напьюсь.
Смотреть в глаза неловко и щекотно.
А не смотреть — обидно пропускать.
Я скоро поступлю неблагородно,
Чуть подожди. Не вздумай отпускать.
Ты — мастер в лоб лупить без церемоний.
А я — профессор по сомнениям во всем.
Маэстро винно-водочных симфоний,
Мы вряд ли сможем. Сможем — не спасем.
Ты не в граните выбитое слово.
Не вросший в кожу неснимаемый браслет.
Нет, не тебя. Но никого другого,
Как бы жестоко я ни била, нет.
 
Малоизвестная актриса, конечно, девушка поумнее и подальновиднее. И с хитростью у нее все в полном порядке.
 
малоизвестная актриса
откроет дверь с ноги во МХАТ
и скажет что ее заставил
тут поработать михалков
 
малоизвестная актриса
икры просекко наберет
и скажет женщине на кассе
что муж с деньгами вон стоит
 
малоизвестная актриса
решила с дублями вопрос
сказала что больна чесоткой
всем тем с кем на двоих костюм
 
малоизвестная актриса
случайно ногу подвернет
когда в мосфильма коридоре
пойдет навстречу бондарчук
 
малоизвестная актриса
намажет клеем обувным
усы и бороду партнеру
который плохо знает текст
 
малоизвестная актриса
подружкам скажет что вчера
всю нищим раздала зарплату
нельзя ли привезти пожрать
 
малоизвестная актриса
побрила ноги до колен
чтоб неприятно удивился
противный старый режиссер
 
малоизвестная актриса
расскажет всем что спит с ментом
чтобы любимые коллеги
хотя бы перестали бить
 
малоизвестная актриса
договорилась за любовь
с одним водителем на джипе
чтобы к театру подвозил
 
малоизвестная актриса
вообще не хитрый человек
но если так уж получилось
то что теперь переживать
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
72 «Русский пионер» №72
(Апрель ‘2017 — Апрель 2017)
Тема: хитрость
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям