Классный журнал

Вселенский плов

31 января 2017 20:30

В кулинарной рубрике в номере, посвященном нефти, гастронавт «РП» Николай Фохт будет ассистировать в приготовлении национального блюда нации, крепко связанной с нефтью.

Эльдар Мамедов бесстрашно заглянул в зияющую черноту утятницы. Потом отточенным движением, гармоничным, спиралеобразным, промазал ее тефлоновую внутренность.

Получились сплошные туманности.

Эльдар Мамедов замешкался всего на пару секунд: может быть, размышлял о чем-то вечном, а может, просто любовался. Он зачерпнул горсть кунжута и тем же идеальным движением обсыпал туманности.

Вышла Вселенная; настоящие галактики будто пришли в движение; получилось, скорее всего, звездное небо надо всей Землей и над Апшеронским полуостровом в частности.

Но Эльдар Мамедов не успокоился на этом: сильными своими руками он подхватил воздушное, тонкое, как ткань платка, тесто и выстелил свою вселенную им.

Вот так из, в общем-то, пустяков получилась колыбель.

В эту звездную колыбель Эльдар Мамедов уложил начинку — рис в два слоя и сухофруктово-мясную составляющую. Теперь надо было только надежно запахнуть тесто, чтобы ни щелочки, ни трещинки, — и в духовку. При температуре двести пятьдесят у нас должен был получиться хан-плов, или шах аш, королевский плов.

И он получился.

Но я забежал далеко вперед.

Эльдар Ашрафович Мамедов — зубной врач… Нет, это не самое начало.

Все началось в деревне Семибратово Ярославской области, когда Эльдар проходил мимо местной поликлиники… Да нет, это тоже уже, можно сказать, продолжение истории.

Эльдар Мамедов хотел стать разведчиком, а стал стоматологом. Он хотел стать разведчиком, потому что очень любил детективы знаменитого в Азербайджане писателя Чингиза Абдуллаева. Он стал стоматологом, хотя мог выучиться на хирурга или терапевта. Но в семье не было ста тысяч рублей — столько в еще советском Азербайджане стоило бесплатное медицинское образование. А в Ярославле медицинское училище готовило зубных врачей на более гуманных условиях.

Вот такое начало, пожалуй, подойдет.

Лично я много чего могу рассказать про Эльдара Ашрафовича, потому что я его пациент. В смысле, сказать-то особо нечего: просто он хороший врач. Хороший врач в моем понимании — это специалист, который выслушает всю чепуху, которую ты ему выложишь про свои боли и подозрения на боли, и обязательно проверит сначала твою версию. А потом, разумеется, не то чтобы сделает по-своему, но тщательно изучит ситуацию, убедит тебя, что никуда не надо спешить, и да, сделает все подробно, в совершенно непонятном безумному пациенту ритме, в своей таинственной врачебной логике. То есть по-своему.

Профессиональный, настоящий врач.

При этом открытый и даже, кажется иногда, наивный — хотя какой мудрый восточный человек не кажется наивным невосточному простодушному пациенту?

А ведь мог стать разведчиком. Хотя, думаю, разведчик в Азербайджанской ССР стоил намного дороже, чем врач, — просто Эльдар Ашрафович не узнавал. На закате советского строя он поехал к дяде, в Ростов Великий, чтобы найти свое дело в жизни. Дяде и пришло в голову сделать племянника стоматологом. И тогда молодой Эльдар вспомнил, как отец однажды спросил: а может быть, ты станешь врачом? Ну и про сто тысяч, наверное, вспомнил.

Эльдар окончил училище. И однажды оказался в Семибратове. Просто шел по Семибратову, которое под Ярославлем и недалеко от Ростова. И просто зашел в поликлинику. Поговорил с главным врачом и стал там работать.

А потом его пациентом стал главный инженер местного строительного управления — и Эльдар перешел в серьезную, большую компанию. Главный инженер, который его приметил, сейчас работает в Москве, как и Эльдар Ашрафович. И он по-прежнему лечит зубы у своего протеже.

В Семибратове все складывалось невероятно успешно: Мамедов обзавелся квартирой, в селе городского типа его все уважали. И вообще, весело было в Семибратове. По словам Эльдара Мамедова.

Но вдруг Эльдар, как бы это сказать, загрустил. И не почему-то там, а потому, что понял: ему не хватает образования. Мало медицинских знаний.

И с одной стороны, семибратовцы ему сказали: надо поступать в Тверскую медицинскую академию. И Эльдар их послушал — подал документы на подготовительное отделение.

С другой стороны, мужики из семибратовского СУ корили: ты что, дурак? Зачем тебе институт от такой хорошей жизни? У тебя же тут все, в смысле, даже квартира есть. И Эльдар решил остаться.

Была и третья сторона, из того же Семибратова, которая удивилась: и ты этих дураков послушал? Как хочешь, а надо поступать. Эльдар и с этим согласился — он не забрал документы из академии.

И потом поступил в нее.

И стал прекрасным врачом.

И самое удивительное, что ему довелось лечить своего кумира, Чингиза Абдуллаева, из-за которого он сначала хотел стать разведчиком, — когда на полтора года возвращался в Баку. Это один из кругов его человеческой судьбы замкнулся. У каждого человека, наверное, есть несколько таких кругов, маленьких и больших, невероятных и до неизбежности простых. Я думаю, эти круги, эти кольца, смыкаясь, превращаются в нашу защиту; это такие доспехи, которые нам дарит провидение; это награда за терпение и несуетность, за честность и бескорыстие.

И кому, как не врачам, должны такие доспехи доставаться.

Отец Эльдара — поэт. Отец Эльдара преподаватель, но поэт. Дома собирались мужчины, которые общались стихами, среди них были и профессиональные поэты. И на жизнь отец Эльдара смотрел как настоящий идеалист, то есть правильно смотрел. Главное, учил он своего сына, не деньги; деньги, говорил он, не главное.

Поэтому Эльдар стал врачом, а не, например, нефтяником.

Нет, нефтяника это я противопоставил, потому что у Эльдара Ашрафовича иное мнение о нефти, поэтическое, можно сказать. Нефть, говорит он, это не про деньги. В Азербайджане к ней особое отношение — как к дару, что ли. Едешь купаться на апшеронские пляжи — вокруг насосы-качалки, неотъемлемая часть пейзажа. То есть детские воспоминания, малая родина. Святое не святое, но родное точно.

Но нефть — это не про деньги.

Но и в жизни Эльдара Ашрафовича деньги не главное. А что главное?

Я вот смотрю, как доктор готовит плов, и вот что думаю: он с ним — как со своим пациентом. Он если не заговорил зубы всем продуктам, то точно ввел им ультракаин или что там сейчас колют. Баранина, каштаны, сухофрукты, даже рис — такие спокойные, послушные, позитивные. Даже тесто замесилось без лишних слов — со стороны теста. А еще такая профессиональная двойная концентрация: доктор Мамедов вроде и со мной разговаривает, но он точно внутри процесса. В данном случае — внутри царского своего, шахского, ханского плова. Никаких лишних движений — все плавно, лаконично, эргономично. Он сделал такое сложное блюдо, не потеряв ни минуты. И при этом не переставал общаться со мной. Конечно, я работу себе нашел: сначала каштаны очистил, а потом стал просто мыть за Эльдаром Ашрафовичем емкости, протирать стол для раскатки теста, подтачивать ножи — для мяса, для лука. Сразу почувствовал себя ассистентом. И понял еще одну штуку: в работе ассистента врача важна не расторопность помощника, а уверенность и класс мэтра.

Всего за пару часов мы: замочили кастрюлю риса, растопили три пачки сливочного масла (и то не хватило), сварили каштаны, сварили баранину, пришпарили кипятком курагу и чернослив; рис сварили до полуготовности, сухофрукты, лук, баранину минут сорок потушили, поливая бульоном из-под баранины; замесили тесто, дали ему полчасика отстояться, раскатали на ровном стеклянном столе, выложили в утятницу, положили один слой сваренного риса — присыпали специями (шафран, куркума), выложили второй — присыпали специями, на рис — тушеную начинку из каштанов, сухофруктов, баранины, засыпали это остатками риса и запечатали краями тестяного платка.

Пока ждали (сорок минут), Эльдар Ашрафович еще рассказал: что он чуть было не стал дзюдоистом; обычную историю а-ля «Мимино», что азербайджанская и армянская кухня очень похожи и что народы так похожи — а вот вражда смертельная, непрекращающаяся какая-то; что с земляками он тут, в Москве, где работает, в Подольске, где живет с семьей, не особо общается — так, на рынке иногда. И, конечно, с родными — вот недавно ездил в Ростов, оттуда и рецепт хан-плова привез. Это очень праздничное блюдо, без этого плова ни одна свадьба не обходится, его в конце выносят, как торт.

Да, плов всему голова.

Вообще, у меня плов с Азербайджаном совсем не ассоциировался. Но что с меня взять, я в Баку даже ни разу не был. Баранина, баклажаны, помидоры, фрукты всякие — вот как я думал про Азербайджан. А оказалось, что плов главное.

Я видел это: из звездного неба возникла колыбель, колыбель дала начало целому миру, сложному, разнообразному. Мы перевернули утятницу, и этот эпический пирог вспыхнул на блюде оранжевым, спелым светом. Звезды кунжута мерцали снаружи, а внутри дышала настоящая, невероятная жизнь.

И мы вкусили этой жизни, преломили наш плов.

Хлебное небо впитало все: сладость кураги и изюма, соль риса, пряность шафрана; чернослив оттенял баранину, рис уравновешивал все.

Мне даже стало страшно: как просто, обыденно мы приготовили такое чудо?

Я посмотрел на доктора Мамедова.

Эльдар Ашрафович заговорщицки посмотрел на меня и шепотом сообщил: я же забыл рис мускатом пересыпать!

Ну, значит, так и надо было, доктор.

Рецепт