Классный журнал

Упавшая с неба

20 октября 2016 10:00

Еще один новый автор «Русского пионера», Оксана Бутман (фамилия неслучайная), рассказывает о том, что есть в детстве такого, за что сознание цепляется и будет цепляться всегда, до последнего вздоха, с таким упоением, что остается только позавидовать: иногда ведь кажется, что есть более сильные и взрослые воспоминания, и так с ними и живешь. А ведь нету.

Мой младший сын давно просил меня свозить его к дедушке и бабушке на мою родину, в маленький захолустный город Кувандык в Оренбургской области, но я упорно не хотела, потому что, честно говоря, боялась. Это продолжалось до тех пор, пока он не произнес ключевую фразу: «Хочу посмотреть, где прошло твое детство». И я вдруг решила, что после 14 лет путешествий по разным странам пришла пора вернуться в Страну Детства и встретиться там лицом к лицу со своими воспоминаниями, страхами, печалями и радостями.

Воспоминания про детство врываются в мою жизнь порою так неожиданно, как будто какое-то слово или действие срабатывает как код двери в комнату, где хранятся воспоминания, открывает ее — и вот меня уже затягивает невидимой рукой в другой мир, мир моего детства, и только остается удивляться, насколько он отличается от моей современной жизни. Именно так случилось в летний отдых во Франции (ах, разве в детстве я могла мечтать, что когда-нибудь буду во Франции?!), где я прыгнула с понтона в море вниз головой. Мои стройные длинные ноги вошли в воду, не оставляя брызг, и после того, как я, наспех натягивая соскользнувший под водой купальник, вынырнула наверх, услышала аплодисменты от своего знакомого и вопрос, где же я научилась так круто прыгать. Тут же открылась дверь в комнату с воспоминаниями под названием «Лето у бабушки с дедушкой в деревне Чурюково в Тамбовской области», где мои братья учили нырять меня с мостика в речку. Та же дверь недавно открылась, когда я покупала чеснок в супермаркете и, увидев ценник «625 руб. за килограмм», обалдела так, что сработало кодовое слово «чеснок» и меня затянуло в водоворот воспоминаний, как летом у бабушки мы пололи огромные грядки с чесноком, потом вырывали его из земли, обрезали ножницами корни, а стебель рубили маленьким топориком (шрам от которого на левой кисти руки так и остался), сушили, упаковывали в сетчатые мешки и в конце концов везли на телеге сдавать чеснок государству за деньги, и подобным образом мы выращивали и продавали лук, картошку, табак. Так зарабатывались деньги, которые во времена моего провинциального детства и потратить-то особо не на что было. Помню, как-то раз бабушка с дедушкой разделили вырученные за наши сельхозтруды деньги на всех детей и внуков, и мне досталось аж 180 рублей — по тем временам ежемесячная зарплата инженера. Вот только что я могла на них купить в своей провинции, когда полки в магазинах были пустыми, а огромные очереди в деревенском магазине были даже за буханками черного хлеба? Правда, моя мама умудрялась тратить деньги со скоростью света, сметая все, что успевало появляться в магазинах, например хрустальные вазы, которые я недавно обнаружила запыленными и никому не нужными, или собрания сочинений всех без разбору писателей, которых родители не читали, а я вот от нечего делать читала и зачем-то осилила всего Марка Твена во 2-м классе. Так как денег на нормальный телевизор накопить родителям никак не удавалось, поэтому я росла со сломанным телевизором, который невозможно было смотреть больше 5 минут, настройки сбивались, он начинал гудеть и рябить. И то, что я сейчас не включаю телевизор и много читаю, — это родом из детства.

В том, что кодовые слова детства записаны у нас в подсознании, я убедилась, неожиданно для себя и других купив на благотворительном аукционе Парада коров огромную пластмассовую корову под названием «Красотка», разрисованную художником Владиславом Мамышевым-Монро. И когда я сообщила об этом своей маме, она мне рассказала историю о том, что у нашей бабушки тоже была корова по имени Красотка, которая была уникальна тем, что рожала по два теленка, но при этом она ужасно бодалась и обладала крутым нравом — вот этот факт я тоже припоминала, так как иногда с братьями отводила ее пастись в стадо. Поэтому, устав от своенравного характера коровы, моя бабушка однажды подошла к ней и сказала: «Красотка, Красотка, стара я стала, не справляюсь с тобой, придется тебя зарезать». И после этих слов на глазах Красотки появились слезы… В этот момент я сама чуть не расплакалась, так как поняла, что произошла какая-то фантастическая связь времен. Наша реинкарнированная корова, как я в шутку ее называю, уже 10 лет «живет» у нас на даче и всегда вызывает у гостей улыбку, а у детей смех и веселье, когда они на нее взбираются, и служит чудесным воспоминанием о моем детстве в деревне.

Следующее кодовое слово детства, наверно, так или иначе есть у большинства, и момент, связанный с ним, никогда не забывается. Когда мне было 9 лет, я первый раз попробовала курить, и произошло это знаменательное событие тоже в деревне Чурюково. Мы с моей подружкой-москвичкой, которая меня на это дело и подбила, стащили у моего деда папиросу «Беломорканал», проделали лаз среди зарослей огромных, в полный рост, лопухов и там на вытоптанном клочке земли попробовали покурить и папиросу, и скрученный в газету настоящий табак с нашего огорода. И вот такая мощная прививка табаком, рядом не стоявшим с Camel, навсегда отбила у меня желание курить. А с той подружкой-москвичкой мы все детство переписывались. И как же я завидовала ей и всем московским детям, которые в детстве могли ходить во всевозможные кружки и секции, театры, музеи и жить среди такой красивой архитектуры! Страстное желание жить в Москве у меня было с раннего детства, передалось оно мне от моей мамы, и все эти пятерки в дневнике и математические олимпиады были ради одной цели — поступить в институт в Москве и затем выйти замуж за москвича и получить московскую прописку. Но мои мечты детства сбылись совсем по-другому. Мне пришлось внезапно покинуть свой город после 9-го класса (в этот момент и закончилось мое детство), после поступления в Физико-математическую школу при МГУ для особо одаренных детей, проучиться там год и лишь затем поступить в институт. А с пропиской вышла вот такая история. После смерти бабушки с дедушкой в начале 90-х мои родственники решили продать дом в деревне, но вдруг мне пришла в голову авантюрная идея попробовать обменять его на жилплощадь в Москве, ведь времена в стране тогда были голодные, безработные, а в деревне можно было жить, кормиться и зарабатывать с помощью своего хозяйства. Договорившись со всеми родственниками, после двух лет поисков жильцов и оформлений мне удалось провернуть эту сделку, и у меня наконец-то появилась комната в коммуналке в Москве и, ура, московская прописка!

Так получилось, что своего младшего сына, уже москвича, я повезла в свой родной город сразу же после поездки в Диснейленд в Париже, и, конечно же, контраст между двумя детствами — его и моим — был разительный. Не знаю, правда, для кого из нас эта поездка оказалась более полезной. Потому что именно там, в своем родном городе Кувандыке, я осознала, что нельзя стирать из памяти свое провинциальное детство, каким бы неидеальным оно ни было — с убогими домами и сараями, с которых я прыгала в сугробы зимой, а летом в которых я организовывала штаб казаков-разбойников, с постоянными скандалами родителей, с бесконечной чередой похорон соседей и знакомых, на которые меня постоянно за собой таскали родители, с дракой с мальчиком и разбитой губой из-за подруги, которой уже давно нет в живых. Я поняла, что, отрицая и забывая свое детство, мы не позволяем себе принять себя же полностью, а значит, стать более гармоничными и целостными. И когда взглядом бывалого путешественника я снова увидела фантастическую совершенную красоту природы родного края — гор, лесов, полей, рек, — я наконец поняла, откуда у меня такая сильная внутренняя потребность в красоте и гармонии: это тоже все родом из детства. Пару лет назад я вспомнила, как однажды в детстве морозной зимой я лежала, раскинув руки и ноги в стороны, на абсолютно белой дороге, занесенной снегом, около моего дома и смотрела на ночное звездное небо, и то, как я внезапно ощутила, что я — часть Вселенной, что я звездочка, упавшая с неба. И теперь, когда мне нужно придумать что-то креативное, концептуальное, я вхожу в то детское состояние, чтобы подключиться к потоку Вселенной и получить от нее идеи. Я абсолютно уверена в том, что наше детство никуда не уходит, оно всегда остается с нами, являясь источником нашей внутренней силы, вдохновения и счастья!

Все статьи автора Читать все

Оксана Бутман

Рекомендую

1 4132

Спионерить!

Оставить комментарий

Комментарии (1)

20.10.2016 10:33 Владимир Цивин
Ты не одноцветна, Русь

Ночное небо так угрюмо,
Заволокло со всех сторон.
То не угроза и не дума,
То вялый, безотрадный сон.
Одни зарницы огневые,
Воспламеняясь чередой,
Как демоны глухонемые,
Ведут беседу меж собой.
Как по условленному знаку,
Вдруг неба вспыхнет полоса,
И быстро выступят из мраку
Поля и дальние леса.
И вот опять всё потемнело,
Всё стихло в чуткой темноте -
Как бы таинственное дело
Решалось там - на высоте.
Ф.И. Тютчев

Давно не виданного Светила,
вслед за надоевшим дождем, из-за туч,-
что может быть для душ столь же мило,
как вдруг выглянувший ненадолго луч,-
учись у созвучий певучих, ждать время свое и случай,
тучнеть не вечно же тучам.

Пусть трепет ли, ропот, на струнах души,
все ж, значишь ты что тут, решать не спеши,-
коль, пока прохладой согрето, невесомо паря в душе,
сердцу праздновать бабье лето, за теплом не спеша уже,-
наверно, главное не надо, в наступившей суетиться тиши,
пока страданье иль отрада, всего лишь состояние души.

Но в свежесть трав, в серебро рос,
да в нежность глаз, с которой рос,-
окунувшись здесь в детстве всерьез,
кто же сдержит по родине слез,-
суровая есть гордость родиной, рождая радость домом,
что незнакома лишь юродивым, к иным краям влекомым.

Не зря ведь расцветают кроны, вползая в холода сырые,
где увяданья льдом вдруг тронут, их дух парит впервые,-
ни дум не зная наших, ни речей,
но сущего всего, смыкая звенья,-
таит безмолвная душа вещей,
для нас бальзам исконного забвенья.

Красоты неброской, проникаясь, сутью,
Русь не зря так просто, рифмуется с грустью,-
из-за строгости судьбы, и горькой страстности грусти,
и светиться всегда бы, ее истине и сути,-
ведь, пусть чуть зримы и зыбки, есть грани у грусти,
как будто блики улыбки, где яркая, Русь ты.

Подобно бунту робости, в молчанье чистом белизны,
как все бледнеют доблести, без честной мысли крутизны,-
пускай тоска и скорбь, по сути, всё свербят вдруг здесь опять,
да ведь с утратой скрытой грусти, как бы суть не растерять,-
раз лишь горесть грустью развести, увы, их позволяет строй,
как зим поземками не замести, не заменить судьбу строкой.

Суть судьбы не изменить, можно лишь порой,-
смысл стремяся заместить, что поток покой,
рифм журчаньем замостить, жизни ток сырой,-
точно капель на ветках голых, поэтичность познав глаголов,
храни, на ужас осужденной пусть, тут в скрытой сути грусть,-
а потеряв, терять не обессудь, с утратой грусти суть!

Гори же, гори свеча, обо всем, что здесь жаль,
отчизне гимном звуча, чтобы пела печаль,-
поэту, коль он не моща, и чтит не славу, а честь,
печали отчизны леча, чувство отечества несть,-
но утешут ли печалью муки, пусть и ввысь воспарят,
вдруг души тоскующие звуки, что в стихах прозвучат?

Не потому ли, что путь не близкий,
а на одной ноге далеко не убежишь,-
всегда вдруг столько же красок низких,
сколь и высоких, для всего здесь находит жизнь,-
одною краскою выразить, разве суровость и грусть,
как и рассветная изморозь, ты не одноцветна, Русь!