Классный журнал

В попутчики мне досталась крайне неприятная тетка с племянником-тинейджером. Она интенсивно воспитывала парня, комментировала все его действия и за три минуты сделала мою жизнь невыносимой. Теоретически меня мог бы спасти вагон-ресторан, но перемещаться не хотелось. Третьим попутчиком стал капитан третьего ранга. Такая незатейливая нумерология вселяла надежду. Он вошел в купе, оценил ситуацию, достал плоскую бутылку «Адмиралтейского», набор стаканчиков и шоколадку. Налил всем по глоточку и очень даже приветливо сказал: «Вы ведь море любите? Тогда угощайтесь». Тетка к тому времени уже вся искокетничалась. Ой, говорит, да кто ж его не любит, вот мы с Алексом в прошлом году в Турции отдыхали, помнишь — она так слегка угрожающе спросила паренька, — так вот, там так было замечательно. И понеслась. Мама миа, думаю, зачем же он ей плеснул, она ведь теперь до утра не заткнется, а мне-то что делать, я коньяк не пью, мой организм категорически не воспринимает это зелье, а ничего другого у меня с собой нет, кошмар, все же нужно собираться и уходить в вагон-ресторан и сидеть там минимум до Твери, никак не меньше, а может быть, и Бологое ждать нужно. Тетка тем временем закончила описание своего номера и перешла к шведскому столу. Это было еще страшнее ее воспитательных наездов на племянника, я ушла в тамбур. Стрельну, думаю, сигаретку там у кого-нибудь, успокою разыгравшуюся мизантропию. Следом за мной капитан рванул. Вы курить, говорит, ну я тогда с вами. В тамбуре оказалось, что мы оба не курим и просто спасались от попутчицы. Зачем же вы ей наливали, спрашиваю. Парня пожалел, говорит капитан, замучила она его, думал, выпьет женщина глоток и на боковую. А все наоборот получилось. Мы немного поболтали, потом стрельнули сигарет у милой барышни, потом еще и с надеждой на тишину вернулись в купе. Тетка не спала. Она встрепенулась, отчитала нас за длительное отсутствие и продолжила. Капитан решил быть последовательным и подлил ей еще. Тетка так завороженно следила за струйкой коньяка, что неожиданно замолкла. Капитан сразу вклинился и попытался передать пас мне. А вы что ничего про море не рассказываете? А я, говорю, суровый стиль предпочитаю. Я холодное море люблю, северное. Капитан просиял. Вот это дело, говорит, поцеловал меня в темечко и полез спать на полку. Я тоже мигом залезла на верхнюю полку. Тетка растерялась. Нет, ну как можно, стала она говорить племяннику, как можно северное море любить, как, как там отдыхать, там же холодно, как там загорать, там даже в купальнике не походишь, а плавать как, тоже мне любовь, вот у нас в Турции — и она зашла на второй круг.
 
А я лежала и пыталась понять, откуда же у меня такая неправильная любовь взялась. И как мне с ней хорошо живется. Вот все только собираются на море, а я уже съездила в этом году. И не в какой-то там Египет, а в соответствии с пристрастиями, в северо-западном направлении.
 
Произошло это случайно. Самолет как-то криво на посадку заходил, ветер был очень сильный, и я увидела море в иллюминаторе. Надо же, думаю, а что это я столько раз была в Амстердаме и ни разу на море не съездила. Какая непростительная глупость. Все, решено, завтра же на море поеду, устрою пикничок. Наверняка в апреле там побережье пустое, не хуже Пенатов, наверное, прихвачу собой винца, рыбку. Или нет, может быть, лучше водочку с селедкой голландской знаменитой, холодно все-таки. Нет, в Амстердаме правильной водки не купишь, а в русский магазин тащиться неохота. Ну ладно, как пойдет, нужно приземлиться еще — блин, как болтает, даже страшно. А может, лучше красного вина взять и ростбиф, как в Англии, красное тоже хорошо в такую погоду, ой, я же ростбиф не смогу съесть, наверное, мясо я уже не ем давно, а рыба с красным не всякая пойдет. Блин, о чем я думаю, может, молиться уже надо с такой посадкой, а не о напитках.
 
Сели нормально. Только я паспортный контроль прошла, только багаж получила, тут же знакомого встретила. Ну что за способность такая. Нигде покоя нет. Интересно, на том свете я тоже буду встречать знакомых на каждом шагу?
 
Мы с Мейнертом давно не виделись, хотя в свое время очень даже бурно по­участвовали в проекте «Фотографы мира за охрану окружающей среды». Что, говорит, пожаловала, покурить и оправиться? Нет, говорю, ты все забыл уже, я же не курю, я на море приехала. Все вы, говорит, не курите, а потом сидите в кофешопах круглосуточно. А море — это хорошо, я и сам уже третий год собираюсь съездить. Что же не едешь, спрашиваю, вон оно тут где-то рядом, минут двадцать наверняка на поезде. Да из-за таких, как ты, говорит, приезжают, и сиди с ними в кофешопе потом. Ну сиди-сиди, говорю, а я на море, мне твои кофешопы не нужны, я ведь не английский студент, чтобы сидеть в кофешопе три дня безвылазно, а потом постер из музея Рембрандта покупать, чтобы мама думала, что поездка была культурная. И я совсем по другому ведомству. По какому ведомству? Не пугайся, Мейнерт, по алкогольному ведомству. Я выпить люблю, а курить мне не нравится. Вот завтра поеду на море выпивать. Ты что, для этого приехала, говорит. Ну да, что может быть лучше пикника у холодного моря. Мы распрощались, но Мейнерт все равно смотрел на меня недоверчиво.
 
Утром я проспала. Поэтому на рынке пришлось купить готовых уже креветок и жареной рыбки, повезло еще купить мелких огурцов — в Амстердаме это редкость редкая, — хлебушка из домашней пекарни. Сложила все в сумку, оделась потеплее и бегом на вокзал. Поезд до Зандворта идет 35 минут. Билет пять с полтиной. Устроилась в вагоне на втором этаже, кофе пью и вдруг понимаю, что самое главное забыла. Чем я рыбку запивать буду? Вот ведь глупость какая. И скатерка у меня клетчатая есть, и огурчики, нет только самого главного составляющего пикника. Ну ладно, думаю, не в пустыню еду. Найдется там что-нибудь обязательно.
 
Да и Гугл успокаивать начал. Не стоит так сильно волноваться, говорит. Винный бутик не обещаю, а вот супермаркет нашел вполне приличный. От вокзала налево, метров триста всего. Выбор там не очень большой, но приличный вполне. И суровая голландская женщина в униформе, которая билеты проверяла, тоже внушала спокойствие и уверенность.
 
То, что мне невероятно повезло, я поняла уже на платформе: первого вагона не было видно из-за тумана. Но супермаркет нашелся легко. Правда, в нем не нашлось штопора. Пришлось брать с завинчивающейся пробкой. Самым приличным из завинчивающихся оказалось просекко. Для холодной погоды не очень, конечно, но почти беспроигрышный вариант. К тому же я боялась, что туман рассеется, поэтому долго не думала, схватила бутылочку — и к кассе. И бегом к берегу. Такой туман не часто попадается. Мне такой попадался дважды, не считая Феллини, конечно. И Тарковского. Я шла вдоль берега. Иногда из тумана выскакивали собаки, но потом кто-то невидимый свистел, и собаки убегали обратно в туман, вдоль берега проезжали спасатели на надувных моторках. Это напоминало детские рисунки — совершенно плоская полос­ка моря, лодка над ней. Ни объема, ни перспективы. И спасательный вертолет иногда пролетал низко-низко. Только я успела подумать, что счастье есть, как из тумана вышел Мейнерт. О, говорит, привет, а я думал, ты в кофешопе сидишь каком-нибудь и никуда не поехала. Какой упертый голландец, думаю, курит много, наверное, вот и завис на одной мысли. Нет, говорю, я здесь и буду выпивать скоро. И радостно ему бутылочку свою показываю. О, ноу, говорит, очень холодно для такого напитка. Странно, думаю, голландцы же не мерзнут, как правило. Ничего не холодно, говорю, я еще и купаться собираюсь. Вот только купальник забыла. Но это не страшно, говорит, можно и без. Я бы тоже искупался, если бы водка была. Ну или виски хотя бы. Тоже мне, удивил. С водкой каждый дурак искупается. Ладно, говорит, я схожу в магазин за водкой, я мигом. И убежал в туман. Не было его долго. Я уже не то что купаться, я уже готова была сама бежать за водкой. Туман, он ведь имеет свойство не только обволакивать, но и проникать. Заблудился, наверное, Мейнерт. Ладно, думаю, не буду его ждать. Расстелила скатерку, все красиво разложила. Открыла свою бутылочку. Просекко, между прочим, тоже согревает. После второго стаканчика мне стало теплее. И холодная рыба с холодным огурцом — это тоже очень вкусно. Из тумана опять прибежала собака, посмотрела грустно на скатерку и убежала. Наконец-то и Мейнерт появился. Водку он не нашел, принес эту самогонку голландскую ужасную, женевер. Это меня, собственно, и спасло. Самогонку я наотрез пить отказалась, соответственно и заплыв отменялся. А Мейнерт отхлебнул основательно, разделся и убежал в туман в направлении воды. И опять пропал. Его уже не было минут пять. Для такой холодной воды это уже многовато. Вдруг появилась моторка, повисела какое-то время на одном месте и пропала почти без звука. Мейнерт не возвращался. Меня потряхивало от холода. А может, это уже нервишки начали шалить. Я мучительно думала, как же мне поступить. В голове вертелась фраза: «собакой в тумане». Не помню, откуда это. Нужно было что-то делать. Я запихнула в сумку остатки еды, фотоаппарат Мейнерта, собрала его вещи, отхлебнула самогонки и побежала к воде. До нее было метров пятьдесят. Похоже, начался отлив. Когда я расстилала скатерку, вода была явно ближе. Ну добежала. А дальше-то что делать? Теоретически нужно лезть в воду, конечно. Я отхлебнула еще и начала раздеваться. Озноб усиливался. Ну, еще глоточек, и полезу. Зашла в воду по колено. Тут за моей спиной какой-то мужик начал что-то орать по-голландски. И руками махать. Я вернулась. Одевайтесь, говорит, и идите в кафе «Норд». Туда вашего друга спасатели привезли совсем голого. Он сидит там в одеяле и уже заказал вам кофе. И так все это говорит, как будто это самая нормальная ситуация в жизни, как будто так и нужно и это просто норма поведения на голландских пляжах в апреле. Я выругалась и пошла искать этот «Норд». На поиски ушло много времени. Вестник исчез, а те, кого я встречала, понятия не имели, где этот «Норд» находится. Вдоль набережной была целая линия прибрежных кафе и ресторанчиков. Они еще не работали, там только готовились к сезону — распаковывали какие-то вещи, проверяли зонты, красили заборчики. В одном, самом неказистом, заведении горел камин. Я пошла на огонь как зомби. В конце концов, Мейнерт сидит где-то в одеяле, ничего с ним не случится, а у меня уже чуть ли не обморожение началось. Захожу внутрь и вижу группу рабочих, которые ржут, и голого Мейнерта, который что-то рассказывает веселое и одеялом размахивает.
 
От косячка я отказалась. Женевер допила.
 
Ну и как, скажите, можно не любить холодное северное море???

Колонка Виты Буйвид опубликована в журнале "Русский пионер" №56. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".