Классный журнал

Владимир Хотиненко Владимир
Хотиненко

«И вот тут на меня что-то сошло»

25 сентября 2014 11:00
Режиссер Владимир Хотиненко в своей колонке, сравнивая себя с писателем Николаем Гоголем, отвечает заодно и на все существующие вопросы и, главное, на вопрос о том, почему его перед крещением в 1980 году так мучили бесы.

ОДНАЖДЫ меня спросили: может ли излишняя религиозность помешать художнику, как это случилось, например, с Гоголем?
 
И я понял, что если отвечать на этот вопрос по существу, то заодно можно ответить вообще на все существующие вопросы.
 
Но если короче, то общей схемы тут нет. Ведь шедевр может быть и молитвой художника, как, например, «Троица» Рублева. Или великая духовная музыка. А с Гоголем вообще отдельная история. Кстати, не такая уж трагическая, как многим кажется. Ведь мы почему-то думаем, что если он писатель, так только в этом и весь смысл его жизни. А может быть, он другие какие-то открытия совершил. Такие, что с тех высот ему уже это писательство показалось чем-то таким, не очень и нужным. И что ж такого? Ну, написал он свое. И все! Ушел куда-то совсем в другое, более таинственное и высокое. Этого же мы не знаем. Так что если и я, например, до этого дойду — слава Богу! Пока, правда, предпосыло к этому не замечаю. Но кто знает, что дальше будет? Я не знаю.
 
Но то, что точно дает художнику вера, так это столь необходимое ему ощущение чуда жизни. Волшебства жизни. Этому созвучно одно из моих любимых выражений: «Человек — это трагическая попытка природы познать самое себя». Для меня мир окружающий — это некое чудо, данное нам. Оно до конца непознаваемо рациональными способами. Его нужно буквально воспринимать как чудо, и все. Ведь мы знаем очень много больших ученых, которые были воцерковлены. Казалось бы, они, как ученые, все знали, но тем не менее понимали, что есть за их рациональным познанием еще что-то. Меня мистическое отношение к жизни не покидает. А проявления чудесного бывают самыми разными. В том числе и, мягко говоря, страшноватыми. Со мной такое случалось с самого крещения. Я ведь крестился в глубоко сознательном возрасте в 1980 году. Учился тогда на Высших режиссерских курсах. В то время крещение было даже не совсем безопасным. Но я вдруг почувствовал, что иначе просто пропаду. Образ жизни в то время вел такой, достаточно вольный. Не как Мария Египетская, конечно, но все-таки. И вот тут на меня что-то сошло. Я почувствовал, что мне это необходимо — и все. У меня не было аргументов, меня никто не агитировал. И, слава Богу, работала у нас на курсах женщина, царствие ей небесное, потом монахиней стала Елизаветой, молюсь за нее. Она познакомила меня со священником в храме Знамения Божией матери на Рижской — и я там крестился.
 
Но когда собрался креститься, меня реально предупредили, что со мной будут странные вещи происходить. Я подумал: да ладно. Все-таки при внешней эмоциональности я был и достаточно рационален. Но тут такое началось! Меня буквально бесы искушали. Не как-то там — чтобы я поступки какие-то совершал. А буквально — спать не мог, бесы мучили. Вплоть до самого крещения.

Я включал свет везде, потому что чувствовал приближение некой силы. Меня как будто охватывал паралич. Даже страха особого не было. Просто невозможно было хотя бы пошевельнуться. Причем я понимал, что я не сплю, потому что включал свет.

И вдруг однажды я краем глаза даже увидел нечто одетое в черное, появившее ся в двери. Мне советовали, что в таких случаях надо совершить Иисусову молитву, перекреститься — и должно оставить. Потом уже я читал, что защищает еще молитва «Да воскреснет Бог…». Но у меня еще тогда опыта духовной жизни не было. И более того, я почувствовал, что не могу перекреститься. Вот стоит это существо. А я даже руку поднять не могу. Но кое-как, превозмогая себя, просто одним пальцем я наконец совершаю крестное знамение.
 
И тут он начинает раскачиваться, вот как игрушка ванька-встанька. А дело происходит на десятом этаже. И я вдруг понимаю, что он весит невероятно много. Что у него просто чудовищный вес. И если он упадет, то проломит все этажи и долетит до основания дома. Вот такое у меня было физическое ощущение его веса. Но дальше он покачался, а у меня рука освободилась, и я чуть не в отчаянии уже кричать стал: «Господи, Иисусе Христе…» И тут неожиданно он поднялся над полом и улетел в форточку. То есть вдруг стал совсем невесомым.
 
Потом много чего еще происходило. Я ведь не сразу воцерковился. Хотя после крещения ходил причащаться два раза в год. Но это было немножко другое. Сейчас я все-таки на другой стадии нахожусь, слава Тебе, Господи!
 
Я ведь иду медленно. И какие-то открытия время от времени совершаю. Меняюсь. Самым очевидным поворотом оказались для меня, пожалуй, съемки картины «Паломничество в Вечный город» для «Православной энциклопедии». Вот там, в Риме, можно было говорить о каком-то скачке. Я тогда апостола Павла открыл для себя, других святых — просто как живых людей. Не канонических, а сегодня существующих. И все связанное с ними, с евангельскими событиями вдруг приблизилось, стало очевидным.
 
А чудеса — они тоже продолжали происходить. Правда, уже другого порядка. У меня достаточно много чудесных поворотов в жизни, которые никак рационально не объяснишь.
 
Например, встреча с женой моей — это чудо необыкновенное. Понятно, что каждый раз, когда люди встречаются, — это чудо. Но у меня очень конкретная ситуация была, когда человек меня по определению терпеть не мог, вообще — на дух, а нас сводит и сводит судьба, и я этому никак не содействую. А ведь она абсолютно терпеть меня не могла. Я раздражал ее, не нравилась ей моя наглость, еще чего-то.
 
Или та же встреча с Никитой Михалковым. Чудесная абсолютно. Я был в армии. И совершенно не хотел идти на это мероприятие — так называемую встречу со зрителями по линии общества «Знание». Тогда чуть ли не обязаны были люди ездить. Меня мой товарищ Саша Кротов силой притащил на эту встречу. А вышло так, что она всю мою судьбу изменила. И еще, и еще…
 
Таких вот вещей в моей жизни достаточно. Я уж не говорю о том, что явленных чудес много не надо. Человек ведь привыкает ко всему. И дальше будет все больше и больше чудес требовать. Давайте еще какое-нибудь чудо, это вроде неубедительное. А их на самом деле у каждого хватает.
 
Чудо — уже наше появление на свете. Может быть, самое главное.

Колонка Владимира Хотиненко «И вот тут на меня что-то сошло» опубликована в журнале "Русский пионер" №48Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск". 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (4)

  • Между человеком и богом лежит темный слой эмоций. Когда в сердце человека возникает стремление вверх, то и бог начинает к нему стремиться по суггестивному закону Вселенной. И этот темный эмоциональный слой сжимается под действием этих двух стремлений и со всевозможной силой давит на человека. И если дух человека силен, он прорывает серый туман заблуждений и его рука встречается с рукой Бога. Если он слаб духом, или излишне эмоционален, то он не дотягивается, и продолжает заблуждаться. К примеру, как я! Но иногда Он слегка постукивает мне по макушке и тихо нашептывает: "Эй, Человече, ты где застрял?.."
  • Валерия Демидова Да, согласна, в этом мире все зависит от мохнатой руки и надежной крыши, а тогда можно и порассуждать и побалагурить...
    •  
      У меня нет "волосатых рук", и крыша только своя; а балагурить я не боюсь. Боятся только рабы. Которые боятся шутить, опоздать, обидеть начальника, и пошли они на ху... От них душно и тошно!
  • Татьяна Чертова Владимир поделился личным опытом. Крайне интересно. Рада за Вас! Спасибо!
48 «Русский пионер» №48
(Сентябрь ‘2014 — Сентябрь 2014)
Тема: ВЕРА
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям