Классный журнал

Вячеслав Муругов Вячеслав
Муругов

При чем здесь Бог

03 сентября 2014 10:20
Генеральный директор СТС Вячеслав Муругов объясняется в своей колонке в своей любви к кино и рассказывает о том, как в какой-то момент любовь превращается в слепую веру. Что для продюсера такого уровня, конечно, небезопасно.
КИНО — это изобретение двадцатого века, того века, в котором процессы, заложенные еще в век Просвещения, начали набирать невиданные обороты. Это касается не только развития промышленности и технологий, но и деградации устоявшихся идеологических форм сознания: традиционные религии в европейском обществе катастрофически быстро теряли былую популярность. Я сейчас говорю не только о всем известном воинствующем атеизме Советского Союза — в Западной Европе атеизм набирал обороты гораздо раньше. Атеизм после Великой французской революции уже не был уголовным преступлением. «Где ты, Бог?! Нет Тебя!» — Знаменитый крик кардинала Монтанелли из «Овода» с разницей примерно в сто лет был продолжен Джоном Ленноном: «Представь, что будет такое время, когда не будет никакой религии!»…
 
И если советский атеизм был во многом импортированным, то европейский — осознанно выбранным. «Сковырнуть» Бога с постамента оказалось сложно, но можно. Однако свято место не должно оставаться пустым. Требовалась равновеликая замена. Нет, конечно, кино не стало заменой религии, хотя воскресные походы в церковь и стали подменяться семейными выходами в кино… Место традиционных религий с верой в Бога заняли «светские религии», как их принято называть в современной философии. Если сильно упростить — это демократия и коммунизм, которые практически на протяжении всего двадцатого века вели между собой непримиримую идеологическую борьбу, и та и другая плоть от плоти европейской философии, кстати, так же как и основные европейские традиционные религии — все от одного корня, — но чем ближе родство, тем жестче борьба.
 
Искусство издревле было сильнейшим инструментом в борьбе за умы и души: у какого бога храм красивее, тот и лучше. Религиозная архитектура, религиозное искусство Греции (а затем и Рима) — величайшие достижения человечества. Если почитаешь бога в камне, камень должен быть достоин бога.
 
Средневековое христианство несколько иначе трактовало религиозное искусство — так, сейчас можно видеть монографии «Искусство Византии» или «Искусство Древней Руси», что для современного человека, наверное, правильно, но нельзя забывать, что для средневекового «богомаза» икона была не искусством, а молитвой.
 
В Новое время искусство вышло за пределы церкви и «официально» разделилось на светское и церковное, но, «поворачиваясь лицом к Человеку», а значит, автоматически отворачиваясь от Бога, не перестало обращаться к религиозным сюжетам. Это уже не была молитва, это была попытка «перетянуть одеяло» в пользу человеческих отношений, что отвечало социальному заказу. «Возвращение блудного сына» или «Явление Христа народу» не качественно, а идеологически не равны мозаикам Святой Софии и «Троице».
 
В двадцатом веке, когда одеяло уже перетянули, кинематограф принял звание главного искусства (помните — «Из всех искусств для нас важнейшим является кино»?). Кстати, понял это не один Ленин, Голливуд понял это прекрасно едва ли не раньше. Будучи мощнейшим идеологическим оружием, кино верой и правдой служило новым светским религиям. Как с одной, так и с другой стороны были созданы шедевры, продвигающие «в массы» ценности новых религий: при всей своей идеологической ангажированности (а по-другому и быть не может) «Коммунист» Юлия Райзмана и «Спасти рядового Райана» Стивена Спилберга — великие художественные произведения. Но, как и раньше живопись, кино продолжает обращаться и к чисто библейско-евангельским сюжетам. Теперь уже не надо было сепарировать в этих сюжетах божественное и человеческое — теперь можно было уже вставлять человеческое в новые востребованные публикой формы — от комедии и рок-оперы до гиперреалистической трагедии и фэнтези.
 
Отношение к религии как готовому сюжету, который можно использовать в кино и телепродукте на разные мотивы и жанры, утилитарно. Если совсем просто, то зачем что-то придумывать, когда есть самая широко издаваемая в истории человечества книга — Библия. То есть мировой кинематограф время от времени обращается к библейским сюжетам, но можно ли тут говорить о существовании религиозного направления в кино? Думаю, вопрос некорректный: как было сказано выше, кино и телевидение оперируют массовым сознанием в пользу светских религий. Проповедь в пользу традиционных религий не есть задача этих искусств. Анализ наиболее известных произведений кинематографа, так или иначе связанных с религиозной тематикой, показывает, что эти фильмы обсуждают все что угодно, но только не сами вопросы веры или религии.
 
«Страсти Христовы» Мэла Гибсона. Фильм, обвиненный в антисемитизме и еще много в чем. Запреты показов и судебные иски начались задолго до премьеры. На выходе — шок у зрителей. После того как публика посмотрела на последние часы жизни Христа, особо впечатлительные взялись за истязание самого Гибсона. Зрители задавались вопросом: зачем, собственно, это показывать? Да, страдал, но нельзя ли как-то помягче об этом? Думаю, нельзя, когда идешь по пути буквального толкования. То есть Гибсона волнует реалистическая точность, он словно издевается над «мягкотелостью» икон и говорит: вот как страшно и больно было Человеку. О Боге, собственно, ни слова.
 
«Ной» Дарена Аронофски. Крайне обычное зрелище, неожиданно, разве что оно исходит от большого мастера. Аронофски, если я не ошибаюсь, никогда прежде не работал с такого рода широкомасштабными постановками. «Ной» получился, с одной стороны, нелепым и пафосным, а с другой — «радует» серьезной редактурой Ветхого Завета. Зачем нужно 3D, если нет кровавых баталий? Нате вам кровавые баталии. Простаивают компьютерные движки по производству страшных монстров? Нате вам страшных монстров! То есть сюжет переделан ради сохранения чистоты КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОГО жанра, при чем здесь религия и Бог?
 
Не так давно вышел фильм румынского режиссера Кристиана Мунджиу «За холмами». В центре истории противостояние молодой женщины и православной церкви. Ее подруга детства — монахиня и живет в монастыре, героиня приезжает, чтобы ее оттуда забрать. Но за время разлуки новоиспеченная монахиня нашла покой и отказывается воз- вращаться в светскую жизнь. Она больше не исповедует систему ценностей жизни в миру. Героиня из, конечно же, лучших побуждений продолжает бороться, что приводит ее сначала в больницу, а потом в добрые руки священника, изгоняющего из бунтарки бесов. Опять же из благих намерений. Можно ли сказать, что «За холмами» — фильм о вере? Скорее, он о выборе, который каждый делает сам…
 
О сильной любви, которая зачастую толкает в пропасть, о невозможности осчастливить против воли.
 
Совершенно отличная по форме и содержанию картина — «У нас есть Папа!», итальянская трагикомедия. Кардинал Мелвиль молится, только бы не его выбрали новым Папой, но по законам жанра именно так и происходит. Старик растерян, балкон пуст, люди в смятении, а Ватикан приводит к Папе психоаналитика. К слову сказать, Ватикан никак не осудил картину, не найдя в ней ничего способного оскорбить чувства верующих тем, чтобы показать понтифика в несвойственной роли. О чем кино? О наместнике Бога на земле или о непосильной ответственности, которая вдруг свалилась на не готового к ней весьма пожилого человека?
 
«Рай. Вера» австрийского режиссера Ульриха Зайдля. Все мысли главной героини фильма, Анны-Марии, о Боге. Без устали она колесит на своем фургоне в попытках спасти грешные души соседей. И каждый раз убеждается, что слово Христово проигрывает бутылке пива и распутству. А дома Анна-Мария истязает себя перед распятием в надежде хотя бы из самой себя вытравить греховные помыслы. Трагическая развязка наступает с приездом мужа-инвалида. Физическая неполноценность помножена на его веру в Аллаха. В отличие от жены он вовсе не против плотских утех, за что и пострадает. Местами шокирующее, где-то очень смешное и жестокое кино, так же как «Рай. Любовь» и «Рай. Надежда», рассказывает в первую очередь об одиночестве. О потере ориентиров, об обывателях, которым не на что опереться в комфортном современном мире. О поисках главного и о попытках заполнить пустоту — и уж тут кто как может, на пляжах Кении или в любви к Богу, граничащей с извращением.
 
Нельзя не вспомнить «Остров» Павла Лунгина, в жанре православного фэнтези. Зрители и критики воодушевленно говорили: вот оно, то самое кино о вере, религии, об обращении к Богу, о православии как пути к спасению. Они разобрали фильм на молекулы и… «Остров» — сказка, в которой герой обращается, скорее, к самому себе, а не к Богу. То есть любые средства хороши, религия в кино не самобытна, скорее, это еще один способ рассказа истории, возможность подняться над обыденностью…
 
Замечено, что экранизация литературных произведений тех или иных писателей, как правило, вызывала всплеск интереса к их творчеству, возрастали продажи, зритель загорался желанием прочесть первоисточник. А вот фильмы и сериалы на тему религии никогда не вызывали всплеска интереса к самой религии…

Колонка Вячеслава Муругова "При чем здесь Бог" опубликована в журнале "Русский пионер" №48.

Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

 

Все статьи автора Читать все
   
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
48 «Русский пионер» №48
(Сентябрь ‘2014 — Сентябрь 2014)
Тема: ВЕРА
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям