Классный журнал

Bита Буйвид Bита
Буйвид

Сутки через трое

27 июня 2014 11:17
Бессменная ведущая алкогольной рубрики «РП» Вита Буйвид отправляется в Санкт-Петербург, чтобы окунуться в художественную жизнь Северной столицы, но на месте выясняет, чем отличается питерский алкогольный цикл от московского.

Ну вот бывает же такое, не пишется колонка, и все тут. Я и так, и сяк. Все не то. То слишком мрачное, то вдруг политикой попахивает. Никуда не годится, а дедлайн-то поджимает. Тут как раз Ночь музеев случилась. Дай, думаю, в Петербург сгоняю, к друзьям своим закадычным. Там и Ночь музеев приятнее, и наверняка случится какая-нибудь история подходящая, алкогольная. Взяла билет на дневной субботний экспресс, друзьям сообщила о намерениях. Один из них быстро сориентировался, попросил отвезти маленькую скульптурку в Петербург. Привез мне ее домой в пятницу вечером, а еще в качестве благодарности бутылку вина. Мы очень давно не виделись, открыли бутылочку, беседа затянулась, еще и в острую фазу перешла — сами понимаете, все ведь по-разному относятся к сложившейся ситуации в искусстве, например. У него таких бутылок было три: он к друзьям собирался на дачу, потому и скульптуру свою, кстати совершенно отвратительную, привез не к поезду, а домой мне притащил. Я ему после второй бутылки так и сказала, что скульптура его дерьмовая и что я не вижу ни малейшего смысла тащить ее в город высокой культуры. Он обиделся, конечно, но скульптуру все равно не забрал, а пока за ним жена пробиралась по пятничным пробкам, мы еще и третью прикончили и даже пере­шли к моим запасам.

Хорошо, что поезд мой был около четырех часов дня. В два часа я с трудом встала. Хотела сдать билет. Напишу, думаю, про скульптуру эту дурацкую, еще и фотографию приложу, и баста. Но нет, нет здесь истории. Пришлось отмокать под душем и ехать на вокзал. В поезде поспать не удалось. Дети шумели, а рядом со мной ехала очень бизнес-барышня из Томска, которая, по всей видимости, позвонила своему преподавателю по экономике и упоенно рассказывала о своих успехах, бонусе от начальства в виде половины трехлетней «ауди» и запуске новой фабрики. Из поезда я вышла с одним-единственным желанием — добраться до постели. Правда, скульптуроприобретатель опоз­дал к приходу поезда, пришлось ждать его в кафе, кофе в Петербурге все еще хороший, и я проснулась. Потом меня забрали друзья, отвезли на Петроградку в музей Матюшина, там мы долго смотрели перформансы, и мне все очень нравилось. Там были все наши, ну почти все петербургские художники, так приятно было всех увидеть, и расстраивало меня только то, что многие предлагали выпить традиционных для петербургской арт-сцены напитков. Но я даже не могла допустить мысли об алкоголе. После окончания перформансов все группками разбредались на другие мероприятия. Конечно, они ведь спали накануне, у них не было признаков похмелья, они пили горячительные напитки и совсем не замерзли. А вот меня потряхивало. Наша группа собиралась дольше всех. Так мне показалось. Долго решали, куда же ехать. Ясно, что на материк — мосты ведь. Но в какой еще музей? И тут вдруг все решили, что лучше посидеть в мастерской и пообщаться со мною. Музеи ведь никуда не денутся, а я приезжаю редко. Припарковали машину во дворе на Мойке, но нужно было сходить в один секретный магазин за напитками. От мастерской это было далековато. И я так жалобно предложила: давайте, пока вы в магазин сходите, я полчасика в мастерской посплю и согреюсь заодно. Вид у меня действительно был жалкий, мне дали ключи и отпустили.
Я, конечно, слышала, как все пришли, шумели в прихожей, потом на кухне. Но никакого желания вылезать из постели у меня не возникло. Знаю я эти посиделки. Посплю, думаю, еще часок, успею.

В следующий раз я проснулась около пяти. Ситуация не изменилась, только сигаретного дыма прибавилось. Потом я просыпалась еще в семь, восемь тридцать и в половине десятого. В половине десятого я стала уже себя чувствовать ущербно. Надо же, какие стойкие. И не малявки какие-то, вполне себе мои ровесники. Сквозь сон пробивались звоночки зависти: вот она, настоящая петербургская богема. И зачем я только в Москву переехала? Лишила себя радости жизни и такого ценнейшего общения. И опять уснула.

Ровно в полдень организм потребовал свежего воздуха и кофе. Я вышла из комнаты. Все спали. Я с грустью посмотрела на ноги замечательной художницы в малиновых колготках. И тут меня поразила страшная догадка: я ведь свою рубрику алкогольную бездарно проспала. Что же мне теперь писать?

Грустно пошла я на Невский пить кофе. Завтраки уже везде закончились, начинать день с обеденного меню как-то не хотелось. Выпить, что ли? И тут меня осенило: они ведь проснутся скоро, а тут я с шампанским. Ну, как в «Бриллиантовой руке». Я и реабилитируюсь, и друзей порадую, и колонку спасу. Радостно так кофе допила, погуляла немножко, купила напитков. Прихожу в мастерскую — все спят еще. Ну ничего, думаю, пока шампанское охладится, все и проснутся. Но не тут-то было — спят. Ну мы же все деликатные. Они меня не будили — и я их не бужу. Послонялась по мастерской, по соцсетям, вышла еще раз за минералкой и фруктами. Возвращаюсь — спят. А у меня встреча важная в четыре. Ну хорошо, что на соседней улице. Я на встречу сходила, с важным человеком побеседовала, есть не стала, только кофе и всего лишь бокальчик белого вина. Прибегаю в мастерскую — успела. Все уже завтракают. Нормальное такое время для завтрака — шесть вечера. Каша, яичница с беконом. Я даже забыла, что уже полгода как вегетарианка, и автоматически кусок бекона съела. А как же, говорю, а запить? Нет, говорят, ты пей, а мы не можем, у нас еще этих промилле полно. Вот за минералку спасибо, в самый раз. Сижу я как дура, ем кашу и яичницу с беконом в шесть вечера и запиваю шампанским. А один, самый главный художник, все пытается всех на Канонерский остров затащить на прогулку. Все кивают: дело нужное. Но тут беседа пошла, обычная, арт-образная: а в Москве так, а у нас эдак, и «Манифес­та» скоро, а галерея такая-то то, а такая-то это. Тут художница в малиновых колготках тоже стала потихоньку шампанское прихлебывать, а самый главный художник — какую-то настойку горькую. Только подруга моя любимая ничего не пила. Совсем. Около семи тема прогулки зазвучала отчетливее. Моя подруга решила принять душ. Художник — инициатор прогулки оторопел сначала, но потом тоже попросил полотенце. В начале девятого мы вышли. Ну какой уж тут Канонерский остров, на ночь глядя? Пошли мы искать место для второго завтрака. Встретили еще группу художников на канале Грибоедова, Ночь музеев обсудили. В конце концов определились с кухней и устроились в грузинском ресторанчике. Вы что, говорю, будете есть баранину без вина? Да, говорят, будем. Это у нас только вегетарианцы свое лобио вином запивают.

Пыталась я свою подругу грузинскими винами соблазнить — ни в какую. Ты что, говорю, через день пьешь, как я? Нет, говорит, мы же в Петербурге. Сутки через трое.

И вот еще, к теме номера. Сцена в фильме «Ностальгия», где подвыпивший Янковский беседует с итальянской девочкой, всегда была моей самой любимой. De la vita? Si.

Колонка Виты Буйвид "Сутки через трое" опубликована в журнале "Русский пионер" №47.

Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".

Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

  • Валерий Комаров Кто бы, что бы не говорило, но для меня Буйвид один из лучших авторов "Пионера".
47 «Русский пионер» №47
(Июнь ‘2014 — Август 2014)
Тема: Андрей Тарковский
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям