Классный журнал

Видит Бог, не хотела я это место сдавать. Но приходится. Производственная необходимость требует. Место дивное. И лишнего народа там нет. Точнее, не было. Но в прошлом году какие-то москвичи купили нашу любимую виллу, поэтому мои признания в любви к этой деревушке уже ничего не изменят. Лишние люди и так появятся. Нюхом чую.

Но я успела. Дважды успела побывать там, когда русской речи не было слышно. Почти. Даже на нашем балконе. Потому что местный диалект мы по англо-сербскому самоучителю осваивали. Отличный учебник, кстати. Уж не помню, где я его скачала. Но вещь! И с аудиокурсом, и с очень толковыми текстами. Полезными. Буквально через два дня после прибытия мы уже умиляли местных официантов. «Жалите ли лозы, Весна?» — басила Маша. Я ей тоже басом вторила: «Да, жалю!» Официант всхлипывал и бежал за напитками. А все почему? А потому, что страсть у нас с Машкой к иноземным языкам.

Обучение продолжалось вечером на балконе. Чему немало способствовали прекрасные местные напитки. Вранац и крстач, крстач и вранац. Старались брать дорогой вранац, для сердечников. И всем сердцем все глубже погружались в изучение языка. Иногда в соседнем средневековом доме приоткрывалась ставня, появлялась местная старейшина по имени Ланкица и с изумлением слушала наши беседы. Полагаю, мы бодро говорили по-сербски с чистейшим английским акцентом. Да, пуно попили вина.

Ланкица так нас полюбила, что даже открыла для нас крошечную церквушку, ключи от которой она хранит уже больше пятидесяти лет. И даже на праздник Троицы нас позвала.

Но однажды случилось страшное. Вино закончилось. И беседа как-то сошла на нет. Причем на всех языках. Дело было поздним вечером. Местная торговая точка закрылась еще после полудня. Ресторан тоже. Стучаться к владельцам и просить вино было совсем неловко. Раздобыть вина можно было только на другом берегу Которской бухты, в ночном магазине. Пришлось искать перевозчика. Был там один прекрасный человек. Его имени я не помню, а вот название лодки запомнила хорошо. «Харитон». Очень мне это слово нравится. Я даже так собаку хочу назвать.

Харитоныч ехать отказывался. Говорил, шторм будет. И даже удвоенная, а потом и утроенная плата за проезд его не возбуждала. Но когда мы перешли с английского на вполне бойкий сербский — сердце бывалого моряка дрогнуло. Он понял, что дело действительно важное. Велел немедленно прыгать в лодку. Я, правда, собиралась сбегать переодеться и отправиться через пятнадцать минут, но он многозначительно повертел и у моего виска, и у своего виска, и у Машиного. Прыгнули в лодку в чем были: Маша в пижаме, теплом свитере и вьетнамках, я еще затейливее.

Шторм только-только начинался, но уже на половине пути я резко протрезвела. Выпить больше не хотелось. Мы переглянулись с Машей. Но лучше смерть, чем позор. Мы ведь не сказали Харитонычу, зачем нам на ту сторону. Сказали только, что о-очень важно. Акцент, наверное, подвел. Вцепились мы в лавки, борта, друг дружку и еще во все, что только можно, и продолжили путь. Правда, сербский от страха забывать начали. Что-то нам кричал перевозчик, но понять мы его не могли. Мы пытались вспомнить его имя, но ничего, кроме Харона, в голову не шло. С мрачными шуточками и добрались до порта. С трудом выбрались на причал. Болтало. Лодку. А нас качало. Идти ровно не получалось, и коленки были не совсем упругие. Знаете, во сне такое бывает. Хочется руками помочь ногам. Переставить их. Потом прошло, потому что до магазина ночного еще было десять минут пути. А до закрытия — пятнадцать минут: как раз четверть на башне пробило. Мы припустили. И дождь тоже припустил. Подбегаем к магазину, а он темный. И метрах в десяти от него удаляющаяся фигура. Ну, тут уж или пан, или пропал. Мы правильно вычислили продавца. Подбегаем к нему, две такие мокрые курицы в странных нарядах, и спрашиваем так строго, почему это он магазин закрыл на семь минут раньше времени. По-анг­лийски сначала. Он сделал вид, что не понимает. Хотя мы с ним неоднократно ранее на английском общались. Ну, еще до нашего феерического обучения. И тут Машку прорвало. Как это не понимаете, говорит она ему на чистейшем сербском, все вы понимаете. И еще должны понимать, что в такой шторм люди к вам с другого берега не приедут без дела. У продавца отвисла челюсть. А что за дело, спрашивает и болезненно так на магазин оглядывается. Инспекция, говорит Маша. Хотим изучить ассортимент местных вин. А, так вы выпить хотите? Продавец вздохнул облегченно. Я тут себе домой взял три бутылочки, возьмите. Вам сколько штук? Все! Маша злобно взяла его сумку, развернулась и пошла к пристани. Отож, сказала я на украинском, но в тот момент это за сербский сошло. Минуты через три мы поняли, что не заплатили. Но возвращаться и опять догонять продавца было глупо. Решили отдать в другой раз.

«Харитона» у пристани болтало еще сильнее. Капитан погрозил нам кулаком, опять у висков всем крутил, велел надеть спасательные жилеты. Коленки опять завибрировали. Если он по пути туда не просил жилеты надевать, то что же сейчас будет посреди бухты… Одна радость, говорит Машка, мы уже все равно мокрые. Я поначалу даже не поняла, о чем это она. На обратном пути было страшнее, но очень красиво. Потому что молнии добавились. «Харитон» еще и скрипеть начал, а Харон наш еще и перекрестился вдобавок. Основательно так, не второпях. Это было уже слишком. Слишком страшно. Очень на нас перевозчик наш злился. Пришвартовался злобно, с ворчанием помог выбраться из лодки. Мы извинялись как могли, но он только лодку осмотрел и рукой махнул.

Прибегаем домой. Ветер даже на берегу был мощный. У Ланкицы в доме ставня хлопала на чердачном окне. Как в фильмах ужасов. И время к полуночи. Заходим мы в свое жилище и понимаем, что сумку с вином в лодке оставили. Ну вы не подумайте, что мы алкоголички какие-то. Это, скорее, о страсти. Не могли же мы после всего пережитого оставить вожделенные бутылки болтаться в лодке. Переоделись мы в сухую одежду, дождевики с капюшонами надели и опять на пристань пошли, за вином своим. По дороге пришла нам в голову еще одна пугающая мысль: сербы ведь на украинцев похожи. А вдруг они тоже берданки с солью применяют для защиты частной собственности? Но потом решили, что соль в такую погоду вряд ли поможет. Отсыреет и не долетит. Или, наоборот, будет еще тяжелее и убьет. Ну, тут уж как там наверху решат. Это уже их дело.

Лодку никто не охранял, а вот ресторан оказался открыт. В шторм причалила английская яхта, и хозяева радостно поили и кормили англичан. Пришлось нам присоединиться к этой компании. До пяти утра мы учили их сербскому с чистейшим английским акцентом. И зачем только Харитоныча мучили… Англичане тоже хороши, могли бы и пораньше причалить. Ну хотя бы на пару часов. Но это еще не конец истории. Перед сном я заботливо решила поставить у наших кроватей по стакану минералки. Залезла в холодильник, а там полно белого вина. И куда только Машка смотрела… А название деревни все равно не скажу!

Колонка Виты Буйвид "Штормило" опубликована в журнале "Русский пионер" №45.

Новый номер уже в продаже.

Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".