Классный журнал

Николай Фохт Николай
Фохт

Вечный миг Земли Санникова

06 апреля 2014 08:00
Да уж, «призрачно все в этом мире бушующем». С постулатом из песни к советскому блокбастеру «Земля Санникова» не поспоришь. Бессменный следопыт «РП» Николай Фохт разбирается, что же это за земля такая — между прошлым и будущим.

Это очень легко — открыть Землю Санникова. У русского человечества на это ушло более двухсот лет. У меня — всего сорок. Ведь это просто: надо только сильно захотеть, а потом бороться, искать, найти, не сдаваться. Все эти алхимические, романтические советы-рецепты, оказывается, результативны. Только добавить к ним обязательно: ждать, ждать, ждать.
 


Глава первая.

Счастливая семья возвращается из кино. — Кто поет «Есть только миг»? — Мальчик молчит. — Мальчик начинает писать свою историю про Землю Санникова. — Мама мальчика довольна его вязаной шапкой. — Пельмени были бы лучше.
 
Эта история началась промозглым осенним вечером сорок лет назад. Уже стемнело, но родители решили прогуляться: 119-го автобуса ждать минут двадцать, да еще пятнадцать минут в пути — маршрут замысловатый, змейкой, хуже, чем крюк. А по прямой хорошим шагом не больше двенадцати. Ну хорошо, пятнадцать, уступил отец. Мать улыбнулась. Они почти одновременно бросили взгляд на сына, который обычно принимал учас­тие в этих безусловно принципиальных и важных семейных дискуссиях.

Мальчик молчал. Со стороны могло показаться, что он подавлен, потрясен. Но в это трудно было поверить — кино, которое они посмотрели, в общем-то (и в этом родители сошлись), скорее, комедия, мелодрама. Легковесный фильм, одним словом. Мамины надежды на Дворжецкого и особенно на Даля не оправдались — за исключением прекрасных песен. Минут пять поспорили, кто поет эти песенки. Мама уверяла, что сам Олег Даль, потому что узнала его голос. Более осведомленный в киновопросах отец (он работал на телевидении) убеждал до последнего, что поет Анофриев — просто специально подстроился под Даля, профессионал.

Мальчик молчал всю дорогу, так и не вставив ни слова. Родители не знали, радоваться или бить тревогу.

Дошли, как и говорила мама, за пятнадцать минут. Не успел отец открыть входную дверь ключами с брелоком-плетенкой (это техники Телецентра сплели отцу в подарок на день рождения), сын рванул внутрь, сбросив на ходу ботинки, невероятным движением сняв и нацепив на крючок вешалки куртку и уже практически с центра большой по советским меркам кухни полукрюком, не глядя, закинув красную вязаную шапку на соответствующую полку. «Надо его в баскетбол отдать», — пронеслось в голове у отца.

«Хорошую я ему шапку связала. Тяжелая — сколько шерсти ушло! Но теп­лая». — Мама улыбнулась, прокрутив в голове, что на ужин: сосиски или пельмени?

«Шхуна отчалила от каменной пристани. Сотни горожан стеклись проводить отважных первооткрывателей. Невеста начальника экспедиции смотрела вдаль, и по ее лицу стекла слеза. Путешествие было опасным. Но интересным. Крестовский взял гитару и запел…»
Мальчик с новым каким-то восторгом строчил ненавистной, подтекающей ручкой в ненавистной, в линейку, за 28 копеек, общей тетрадке; он просто пересказывал только что увиденную «Землю Санникова», но замысел был более сложным: написать продолжение, спасти несчастных онкелонов от полного оледенения и увековечить память смельчака Крестовского и бедолаги Игнатия. Да и революционера Губина вызволить необходимо — это как раз по-пионерски будет, по-тимуровски.

Но главное, необычная радость вспыхнула внутри. «Земля Санникова» наложилась, а может, просто сдвинула с места все прочитанное: и «Джека Восьмеркина», и «Капитана Немо», и «Тайну двух океанов», и почему-то «Королеву Марго» с «Тилем Уленшпигелем»; вынырнули совсем детские воспоминания — отец читает «Робинзона Крузо» и «Затерянный мир». Пришло время открытий, эпоха смелости, эра самоотверженности и любви! Надо спасти, надо успеть их всех спасти, пока мама не объявила ужин.

— Все, заканчивай, мой руки — смотри, все в чернилах! — и за стол. Ты уже час как должен спать. Договорились же: идем в кино, но потом в кровать без разговоров. Поесть и в кровать.

Пришлось отступить. Хотя пельмени были бы лучше сосисок, но зато с картошкой.
 


Глава вторая.

Куда запропала Олеся. — Земля Санникова — это аргумент в битве за Арктику. — Важнее Арктики только Арктида. — Нужнее Арктиды только Гиперборея. — Россия все-таки родина слонов.
 
Да, в тот раз я не дописал свою «Землю Санникова», не переписал несправедливый финал, подвел отважных ребят. Но история засела прочно. Так бывает со случайным знакомым: проболтал полтора часа в электричке с девочкой Олесей, которая не поступила на экономический факультет и вот теперь устроилась на хлебозавод в Обнинске, чтобы на практике экономику почерпнуть, — и остался этот разговор на всю жизнь. И всю жизнь переживаешь, поступила ли на следующий год, беспокоишься, хватило ли ума и удачи свалить из Обнинска. И смысла в этом вроде нет — кроме абстрактной доброты и любви ко всему человечеству, к ближнему, можно сказать. Земля Санникова замерла, затихла, она ждала своего времени и, разумеется, дождалась. Сорок лет спустя, ни больше ни меньше.

Кто-то, скорее всего, воскликнет: так это наверняка из-за Арктики! Сейчас ведь все силы, которые остались от Олимпиады, брошены на Северный полюс. Арктика будет нашей, тут сомнений нет. И Земля Санникова в этом деле не помешала бы — для комплекта, так сказать, для контраста и полного счастья. Почему?

Потому что Арктика — Арктикой, но Арктиду еще никто не отменял. Арктида — это вообще круче любой Арк­тики, Северного полюса и, может быть, даже Атлантиды. Почему? А потому, что Арктида — это все равно что легендарная Гиперборея. А Гиперборея — это еще одна колыбель цивилизации. Если доказать, что в древности на Северном полюсе, как и на Южном, был материк (ну, в худшем случае, плотный архипелаг больших и маленьких островов), то существование мощной цивилизации вполне реально. А от Гипербореи до России рукой подать. Да что там: это практически одно и то же! Вот тогда все и сходится — многие ведь подозревают, что все хорошее, весь род людской вышел из России. Ну, из Гипербореи — кто теперь будет различать. Вот что нам нужно — Гиперборея, родина не только слонов, но и мамонтов, не говоря про античных греков и даже атлантов. А вы говорите Арктика!

Но ведь мнения разделились: есть она или нет ее. У противников козырь на руках — Землю-то видели, но стоять на ней никто не стоял. Наша задача — решить наконец этот вопрос: есть или нету.

Тем более тут нужна Земля Санникова. Ведь изначально считалось, что на этой земле тепло, что каким-то чудесным, а может, и наоборот, вполне объяснимым, научным образом там сложился уникальный климат. Возможно, даже тропический. Кажется сказкой, небылицей — но все основания так считать имеются… Докажем, что Земля Санникова существует, — докажем первенство России во всем. Вот так.
 


Глава третья.

Санников видит землю. — «Пасти» для песца. — Толль тоже видит горы. — «Заря» отправляется в путешествие. — Толль добирается до о. Беннетта, «Заря» скована льдами. — Толль пропадает, Колчак не находит его следов.
 

Собственно говоря, Земля Санникова возникла из-за мамонтов. И из-за песцов. Песцы и мамонты погнали русского промышленника, но и якута Якова Санникова с материка на север. Там, на Новосибирских островах, охотники находили останки мамонтов, бивни в том числе, которые тогда очень ценились. И вот однажды, а именно в 1811 году, Санников увидел на горизонте, к северу от острова Котельный, на котором он стоял, каменные горы — не льды, а именно горную гряду. О чем и доложил куда следует. Почему мы можем доверять Санникову? Во-первых, человек, промышляющий песца, в моем понимании обладает прекрасным зрением. Это тот самый человек, тот охотник, который бьет белку в глаз… Хотя нет, в начале девятнадцатого века все-таки на песцов охотились ловушками, «пастями». Стрелять промысловых животных стали во второй половине века. Ладно. Но все равно, глаз у якута, хотя и русского промышленника Санникова, я уверен, был наметанный и неблизорукий. В конце концов, того же песца ведь надо все-таки еще разглядеть — белое на белом. Во-вторых, Санников открыл несколько островов — поэтому он человек опытный и просто так слухи распускать не будет.

Вторым человеком, который зафиксировал Землю Санникова, был знаменитый русский геолог, исследователь Арктики Эдуард Толль. Он видел Землю Санникова дважды, в 1886 и 1893 годах. Видел четко, ясно. Это были вершины столовых гор, которые переходили в низменность. Для опытного и авторитетного исследователя никаких сомнений не оставалось: надо наносить Землю на карту, пока пунктиром — а уж жирные линии будем чертить, когда доберемся до этой Земли.

Таким образом, есть два свидетельства профессиональных первооткрывателей. В пользу Земли говорит и народный, но очень сильный аргумент: местные жители утверждали, что стаи птиц зимой улетали не на юг, а на север, севернее всех известных Новосибирских островов. И, главное, весной эти птицы возвращались с потомством. Значит, где-то во льдах существует теплое местечко, где и перезимовать можно, и есть условия для выхаживания птенцов: корм… не знаю… материал для того, чтобы гнездо свить. И местечко это должно быть не очень далеко от континента — иначе какой смысл птицам туда лететь?

В выкладках Толля был один изъян — некоторая научная предвзятость. Эдуард Васильевич был приверженцем теории о существовании Арктиды — ра­зумеется, он изначально подсознательно был готов обнаружить доказательство.

Главным аргументом против Земли стала экспедиция Нансена в 1883 году, которая прошла по тем широтам, где Земля Санникова должна была возвышаться своими горами, — и ничего Нансен там не увидел.
Эдуард Толль, конечно же, не сдался. Земля Санникова стала его идеей фикс. В 1900 году он вышел в море на «Заре». Толль собрал более двухсот тысяч рублей для этой экспедиции формально на изучение течений Карского и Восточно-Сибирского морей. Но главной целью похода, и этого никто особо и не скрывал, было обнаружение Земли Санникова и, чего уж там, остатков большого материка, Арктиды. В экспедиции участвовал Александр Колчак — в качестве магнитолога, гидрохимика и картографа.

Дойдя до широт, где уже должна была показаться Земля Санникова, экспедиция Толля ее не обнаружила. Стоял такой туман, что Толль только обрадовался этому: Нансен тоже мог и не заметить Землю. Я так понимаю, в тех краях либо ясно и видимость на сотни миль, либо туман и на сто метров ничего не видать. Хорошей новостью стало обнаружение мели — это могло означать, что Земля совсем рядом.
Льды не пускали дальше. «Заря» перезимовала в Нерпичьей бухте, и в мае на собачьих упряжках Толль перебрался на остров Беннетта, совсем близко к вож­деленной Земле. «Заря» должна была забрать Толля и еще троих участников вылазки через два месяца, но не смогла вырваться из ледового плена. Получив серьезные повреждения, она, руководствуясь указаниями, которые оставил Толль, добралась до бухты Тикси, и капитан Матисен, оставшийся за главного, посадил ее на мель.

Отряд Толля так и не удалось обнаружить. Спасательную экспедицию возглавил Колчак. Отыскали только место, возможно, последней стоянки. Наверное, Толль с товарищами пытался добраться до материка, скорее всего, так.

А может быть, все-таки, была не была, повернули на север, к последней надежде — к теплой Земле Санникова.
 


Глава четвертая.

Второе рождение Земли Санникова. — Обручев спорит с Конан Дойлом. — Фильм не похож на роман академика. — Почему Дворжецкий не мог привезти с собой онкелонку. — Иванов и «Наука и жизнь» ставят точку.
 
Землю Санникова видели, но никто на нее не ступал. Да и видели не все. В середине двадцатого века летали туда самолеты, ходили ледоколы — ничего не обнаружили. Может, никто и не вспомнил бы про этот остров, если бы арктический исследователь академик Обручев не написал в тридцатых годах прошлого века книжку с одноименным названием. А сорок лет спустя режиссеры Мкртчян и Попов не сняли такой же одноименный фильм.

Книга Обручева — в чистом виде «Затерянный мир» Конан Дойла и «Парк юрского периода» Спилберга. Хотя роман Конан Дойла Обручев, прямо скажем, презирал — за антинаучность. И «Земля Санникова» — ответ английскому писателю. Точнее, второй ответ. Первым была «Плутония», там параллельных мест, конечно же, больше. Смысл «Плутонии» в том, что Земля на самом деле полая. Там внутри есть свое солнце и замкнутый, девственный, архаичный мир, где и динозавры, и всякие шерстистые тигры, и прочие ископаемые, но совершенно живые представители флоры и фауны.

«Земля Санникова», в общем, про то же. Но есть принципиальное отличие: в «Плутонии» сделано фантастическое допущение, а в «Земле Санникова» — научная гипотеза. Эта гипотеза основывается на собственном опыте Обручева и на исследованиях и размышлениях Толля. Насколько я понимаю, академик и беллетрист отталкивается от утверждения Толля, что он видел горы, скорее всего, вулканического происхождения. Плюс птицы, спешащие зимой на север. Значит, возможно, что на одном из островов Ледовитого океана есть спящий вулкан — вполне здравое предположение. Когда-то это был огромный остров, возможно, материк (Арктида). В результате вулканической активности в частности и тектонических процессов вообще материк распался; те же Гренландия, Исландия с гейзерами, а также Новая Земля и Новосибирские острова тому подтверждение — остатки материка. Абсолютно не исключено, что хотя бы на одном участке сохранилась минимальная вулканическая активность. А значит — уникальный микроклимат. Микроклимат, в свою очередь, возможен внутри некой впадины, окруженной горами (которые видел Толль). Бинго, Земля Санникова готова. И населяют ее не только перелетные птицы, но и люди. На роль этих людей прекрасно подходят онкилоны — северный народ, который куда-то делся лет четыреста назад. Был народ — и нет народа. В науке такого быть не может. Значит, ушли за птицами, на Землю Санникова. Все сходится.

Книжка Обручева, конечно, поучительная. Художественных достоинств в ней нет, а добротной информации и пищи для размышлений хоть отбавляй. Она уникальна тем, что, совершенно не романтическая по форме, вызвала именно романтическую волну интереса к судьбе Земли Санникова. Говорят, в тридцатых годах случился настоящий геологический бум в Советском Союзе — молодые люди выбирали эту профессию, начитавшись «Земли…», а состоявшиеся профессионалы задумали все-таки закончить дело Санникова—Толля.

Но война, как говорится, нарушила все планы.

И «Земля Санникова» всплыла лишь в 1974 году, уже в виде фильма. Формально это кино основывается на книжке Обручева. Но от книжки там, без преувеличения, только контур мифической карты острова — и то на официальной афише кинофильма. Все остальное придумал, как я предполагаю, Марк Захаров. Говорят, Марк Анатольевич не стал даже читать Обручева, а сразу стал фантазировать. Думаю, было не так. Думаю, он старался читать книгу академика — и понял, что снять по ней можно только учебный фильм (Захаров, кстати, переписывал уже готовый сценарий, не удовлетворивший режиссеров). В кино герои, которых зовут совершенно иначе, чем в романе, отправляются в экспедицию на корабле (как Толль) — в романе только сухопутное путешествие, в основном на собачьих упряжках (чем герой Обручева сэкономил кучу денег: вместо двухсот сорока тысяч рублей, которые пошли на морскую экспедицию Толля, открытие Земли Санникова обошлось в десять раз дешевле). Финансирует открытие в кино жадный промышленник, который надеется найти на острове, конечно, золото. «На самом деле», в романе, деньги выделило научное общество — ради географического открытия как такового и приращения земли русской. В кино Земля Санникова замерзает, потому что вулкан умирает. В книге — наоборот: вулкан просыпается, и на острове наводнение. В фильме выживает только главный герой, в книге — не только главный герой; он ко всему прочему привозит на Большую землю девушку-онкилонку. Дворжецкий этого сделать не мог — на берегу его ждала современная, прогрессивная невеста (которую должна была играть Марина Влади, но не сыграла из-за опалы Высоцкого, который должен был играть Крестовского).

То есть ничего общего. Ни с книгой, ни с пусть и гипотетической, но реальностью Земли Санникова. Кино только в первый год посмотрели сорок четыре миллиона человек. Самое печальное, что публика восприняла историю как чистую и даже не научную фантастику. Но был другой эффект, который, мне кажется, почти никто не заметил. В 1979 году начальник экспедиции Научно-исследовательского института геологии Арктики на Новосибирских островах Владимир Иванов публикует в «Науке и жизни» статью «И снова “Земля Санникова”». Геолог знакомит широкую публику с актуальной версией: скорее всего, Земля Санникова существовала. Это не были айсберги или нагромождения ледяных торосов, как утверждали противники существования Земли. Но на Земле не было гор вулканического происхождения, на что надеялись Толль и, скорее всего, Обручев. Все дело в вечной мерзлоте, в ископаемом льду.
 

В двух словах, ископаемый лед — это слои льда вперемежку с наносами земли, почвы. Внешне, особенно издалека, очень похоже на землю; на ископаемом льду и трава может расти, и мох, деревце, может, какое. Вообще, все почти настоящее. Но лед. И лед тает, размывается. То есть по геологическим меркам даже крупная территория такой суши может пропасть в течение 10—50 лет. Теоретически выходит, с 1893 года, когда Толль последний раз видел горы, до 1901 года, когда он не обнаружил в положенном месте своей Земли, остров мог или совсем раствориться, или радикально уменьшиться. В таком случае, действительно, за туманом экспедиция «Зари» его могла пропустить — как и экспедиция Нансена на «Фраме».

Получалось, теория ископаемого льда объясняла все. Горы можно было принять за вулканические — на расстоянии-то ста пятидесяти миль. Но все растаяло — множество доказательств того, что настоящей земли тут нет: ни космическая съемка, ни аэрофотосъемка соответствующих кусков океана не обнаружили Землю Санникова. С другой стороны, доказательством служат, например, растаявшие Семеновский и Васильевский острова, которые успели открыть и нанести на карту. Теперь это мелководья, Семеновское и Васильевское.

От Земли тоже осталась только мель, банка Санникова. Эта мель — осевшие песок и земля, которые освободились наконец от ископаемого льда. Нужно признать, что ископаемый лед — самое разумное и достоверное объяснение феномена Земли Санникова.
Землю не нашли, но тайна ее разгадана.
 


Глава пятая, и последняя.

Все ясно, но надежда осталась. — Земля Санникова не могла растаять так быст­ро. — Возможно, она скрыта туманом. — Остров Яя сам всплыл и стал похож на Баунти. — Птицы не сумасшедшие.
 
Все ясно, и надежды не осталось. Толль не добрался до своей Земли, онкилоны замерзли или утонули. Я раскрыл тайну Земли Санникова, но почему не радостно мне? Конечно, можно зацепиться за шероховатости гипотезы об ископаемом льде: целый век Земля была видна за сотни километров, а за девять лет весь этот массив мгновенно растаял? Васильевский остров (который тоже состоял из ископаемого льда) таял не меньше ста пятнадцати лет, а Семеновский — без малого двести лет, при том что это был самый маленький остров Новосибирского архипелага. Почему Земля Санникова исчезла так быстро? Может, все-таки не исчезла? Ну, уменьшилась, ну, спряталась за туманом…

И вот смотрите, несколько месяцев назад всплыл ведь остров Яя — настоящий, никакой не ископаемый. Похожий на тропический Баунти. Может быть, Земля Санникова затаилась на время, может быть, не пришел ее срок?

И птицы — они ведь продолжают свой безумный полет на север. Они ведь не сумасшедшие, эти птицы?
Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
45 «Русский пионер» №45
(Апрель ‘2014 — Апрель 2014)
Тема: РИСК
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям