Классный журнал

Пьер
Карден

Comeback to USSR

Еще много лет назад  я говорил, что будущее модной индустрии — за Китаем. А мне никто не верил! Мне, человеку, который придумал суть pret-a-porter, который привел моду в обычный универмаг, вырвав ее из лап парижских элитарных ателье. Я сам впервые попал в Китай через два года после смерти Мао — в 1976-м. Моя китайская модная история началась с выпуска пуговиц. Это были очень дешевые пластмассовые пуговицы под маркой Pierre Cardin. Как надо мной тогда все смеялись в Париже! Надо мной, который был когда-то председателем французского синдиката Высокой моды. Этот Карден, говорили они все, одевает китайцев! А сегодня китайцев мечтают одеть все модные дома мира. Потом я одевал индусов, продав множество лицензий в Индию.

Я одевал и советских людей. Я мечтал о встрече с Юрием Андроповым, много раз просил об этой встрече, но мы так и не успели познакомиться. Меня не смущали никакие политические режимы, хотя меня часто упрекали в симпатиях к коммунистам. Кроме прозвища «Король этикетки» у меня было и еще одно — «Красный кутюрье». Я видел огромный потенциал в том, чтобы продвигать свою моду в СССР. Ведь вся моя мода сформировалась под впечатлением от полета советского гения Юрия Гагарина в космос. Именно ему была посвящена моя самая знаменитая коллекция — Space, которая вошла во все учебники моды как пример футуристического стиля. В честь первого космонавта в мире, этого красивого, светлоглазого советского человека, я придумал платья-трапеции, сапоги-чулки, водолазки в «лапшу», мужские пиджаки без воротников, колготки в разноцветную полоску, юбки с бантами, которые напоминали всем о лопастях самолетного мотора. Я тогда верил, как и все советские люди, в то, что космос в ближайшее время будет освоен человечеством. Я верю в это и сегодня.

Я дружил с Екатериной Фурцевой, я одевал великую Плисецкую, я был поклонником театра «Ленком» и поэта Андрея Вознесенского. Я водил дружбу с Вячеславом Зайцевым, которого узнал еще по статье в журнале Paris Match, рассказавшей французам о советской моде. Потом мы увиделись, когда в Москве Зайцев показал мне коллекцию, посвященную труженицам советской деревни, советским дояркам. Я много лет присылал Зайцеву очень хорошие ткани из Парижа, чтобы он мог лучше работать.

Советская культура всегда виделась мне прогрессивной, сильной. Я был в Советском Союзе более 30 раз. Я не оставлял СССР и в трудную минуту: я был в страшном шоке, узнав о трагедии на Чернобыльской АЭС. В 1991 году я приезжал на закрытие реактора АЭС. Это был жест моей дружбы. Сегодня я часто бываю в соседней с Украиной Белоруссии. Президент этой дружелюбной страны Александр Лукашенко десять лет назад наградил меня орденом Франциска Скорины. Как он тогда сказал мне, эта награда дается мне «за значительный вклад в развитие белорусско-французских отношений в области культуры и за помощь в преодолении последствий аварии на Чернобыльской АЭС».

Я потратил много сил и много лет, чтобы заключить свои советские контракты: в 1986-м, кажется, году я подписал бумаги с Министерством легкой промышленности СССР о покупке советской стороной лицензий на выпуск одежды. Хотя об этом я хотел просить еще генсека Андропова. Я был готов к тому, что миллионы и миллионы советских граждан будут носить мою одежду. Так оно и было. Тридцать заводов Советского Союза выпускали мою моду по лицензии: Челябинск, Минск, большие промышленные города Севера, Поволжья, Сибири, это был и Владивосток. Особенно мне нравился завод в Челябинске.

Я ценил упорство, труд советских  людей, как и труд миллионов китайцев. Советские люди работали хорошо, и моя одежда страдала только от невероятно плохих советских тканей, но я не мог завозить в Сибирь лучшие французские сорта. Но все равно, несмотря на ткани, это была все-таки настоящая французская одежда: в ней был стиль, вкус. Советские женщины просто не догадывались, что одежда под маркой Pierre Cardin сшита вовсе не во Франции.

Потом я подружился с семьей генсека Михаила Горбачева. Его жена Раиса прекрасно одевалась, что было удивительно для людей западного мира. С помощью четы Горбачевых мне удалось провести показ моей модной одежды на Красной площади в Москве. Это было в июне 1991 года, незадолго до распада СССР, после которого мои лицензионные контракты прекратили свое существование. Это дефиле из 50 моделей было настоящим театральным представлением, на которое собрались тысячи зрителей. Я почти плакал, ведь моя мода была в самом сердце той великой страны, которая впервые отправила человека в космос. Тогда, на Красной площади, я думал о Юрии Гагарине, о том, что он не только сформировал мою моду, но и всегда был той настоящей звездой, которая вела меня в этой жизни.

Статья Пьера Кардена "Comeback to USSR" была опубликована в журнале "Русский пионер" №39.
Читать все статьи автора.