Классный журнал

Александр
Рохлин

Путь червя

На ярмарку не поехали, решили забить порося. Хозяйка сказала: по двору столько живого мяса ходит, а мы чепуху магазинскую едим… Вчера жарили сосиски на шампурах и закусывали острым перцем с грядки, пока не стемнело. Чепуха с перцем прошла на ура. Самовар остыл, индюшки заснули, станичные собаки вяло брехали за заборами, и луна висела над скалой, похожая на свежий обмылок.

Вот тогда «мама Таня» и поинтересовалась:

— Ты свинью резал когда-нибудь?

— Нет, — сказал я. — А что?

А хозяйка уже решила участь поросенка. Он, конечно, визжал как свинья, когда Ромка и Саня за уши тащили его из загона. Братья свалили с ног, а дядя Леша аккуратно воткнул нож между ребер. Поросенок с минуту подергался, захрипел и стих. В маленьких глазах его не отразилось ни страха, ни боли, ни удивления. С тушей разделались за два часа. Куры дрались с кошками за кусочки требухи.

Ужинали свежиной с луком и жареной кровью, смешанной с пшенной кашей. Все Макаренки собрались за столом.

— Вот теперь похоже на настоящие проводы на ярмарку, — сказал дядя Леша, когда взрослым разлили самогона. Сам он не пил вовсе.

Заполночь грузили мы «жигуленок» хозяйским «золотом». Двадцать пять ящиков. Я, пока таскал, понял, что нет у Татьяны Алексеевны Макаренко ни каких-то особенных секретов, ни тайных знаний. Но живет она по-цар­ски, на «золоте». Сама «мама Таня» уверенно называет свою станицу раем. И на сакральный вопрос «Кому на Руси жить хорошо?» отвечает односложно: «Мне».

Эта заметка — путеводитель и инструкция, как найти Рай в границах Российской Федерации.

Надо иметь в виду три вещи.

Первое. Время не играет хоть сколько-нибудь заметной роли в жизни этой женщины. Макаренко и Время проживают порознь, как соседи в коммунальной квартире. Я разок про возраст вякнул и понял, что сморозил глупость. Хронологическому рисунку образ Татья­ны Алексеевны не поддается. Легче представить себе одновременно прибытие поезда на вокзал Сен-Лазар в Париже, купание красного коня, лунную дорожку в Феодосийском заливе и взятие снежного городка. Это и есть Татьяна Алексеевна — непрерывное движение.

Второе. С пространством тоже незадача. Спорадически возникают и уплывают с экрана казахские степи и рудники, уральские горы, сибирские заводы, краснодарские станицы, кавказские горы и несколько московских кварталов. Декорации меняются калейдоскопически, а Макаренко остается Макаренко. Она везде командир — не меньше дивизии, директор — не мельче металлургического завода, и, конечно, — мать. Родина-мать. Для всего живого, что встречается на ее пути.

И третье. Жизненные задачи перед собой человек обязан ставить невероятные. Но решать их надо легко. И желательно не выходя за калитку. Это кредо Татьяны Алексеевны.

Поэтому, рассказывая о ее пути в рай, можно входить в реку в любом месте.

Предположим, у человека возникает желание переехать жить в Россию. Не в Австралию, не на Гоа и даже не в Киев, а в Россию. Никогда он в ней не жил, но языком владеет. Родные края, в нашем случае североказахские степи, покидаются навсегда. Одна жизнь — успешная, яркая, счастливая — закругляется, и должна наступить другая. Что делает Татьяна Алексеевна? Она задается вопросом: как жить в России?

Кому адресован вопрос? Макаренко точно знает ответчика — президент Российской Федерации. Это же так просто. Президент России должен знать, как жить в России. И Макаренко звонит Владимиру Владимировичу на «прямую линию» и спрашивает: как?..

Очень показательно. Большинству граждан, мне в том числе, не придет в голову подобная дерзость. Где президент и где я? Но потому мне и дивизией не командовать, и на «золоте» не жить. А Татьяне Алексеевне на том конце провода объясняют, что в стране острая нужда в толковых людях, развивающих свой малый или средний бизнес. Прямо беда с ними. Нет хозяев на русской земле, хоть волком вой… А программ по развитию президентом целое море придумано. Бери, строй, богатей. Про землю Татьяне Алексеевне доказывать ничего не нужно. У нее все предки с ней кровно связаны. А отец — заслуженный хлебороб. И запах пшеницы — один из первых запахов детства… И вот приглашают Татьяну Алексеевну прямо в Москву, на ВВЦ, на высокий форум по вопросам самообустройства на Руси для всех желающих. Едет она и находит для себя сразу три (!) пути. Другой бы заробел, смутился, не поверил, а она по всем направлениям и сразу готова действовать. То есть уже никаких отступлений и рефлексий быть не может. Вперед и с песней — себя поднимать, семью-народ кормить, а заодно и, страшно вымолвить, Россию… того… с колен…

Чистое удовольствие, когда тебя потчуют чаем, блинами с домашними баклажанами и рассказывают о чудо-рентабельности перепелиного хозяйства.

— Через два месяца перепелочка себя полностью окупает, — говорит Макаренко. — Один килограмм живого мяса стоит семьсот рублей! А мясо-то какое! Птичка эта никогда ничем не болеет, очень проста в обиходе, никаких пуринов в мясе. Потому и лучший продукт для всех диабетиков, послеинфарктников и прочих болезных. Все мои клиенты находились в больницах или на реабилитациях. Бульоны, яйца, свежее мясо… я на рекламу денег не тратила. Они сами меня находили…

Одно время Макаренко держала более трех тысяч перепелок. Хозяйство динамично развивалось. Пока хозяйка не решила, что живность эта достойна лучших условий — фермы с современным оснащением. И вывела его за скобки. До лучших времен. Она же поняла, как все устроено и по каким законам работает. А любовь начинать жить сначала — особенность Татьяны Алексеевны.

Точно так же и с земляникой. Вот уж денежная жила — листочки да корешки. Совершенно безотходное производство. Ягоды — в рот, в варенье, в чай. А всю прочую зелень травники да аптекари с руками у владельцев отрывают. Ведь хвостик от нашей клубнички равноценен заморской гинкго билобе, а листочек — сущий аспирин, разжижающий кровь и улучшающий память. И также по изучении вопроса — а изучает вопрос Макаренко, не жалея сил и времени: книги, семинары, конференции — бизнес был оставлен про запас.

Зато третий путь прославил имя «мамы Тани» на всю Кубань и дальше.

У нее четверо детей и пятеро внуков. И когда в дом входишь, кажется, что все они у тебя на глазах множатся. Дом полон детского народа, а двор — всевозможной живности, от земляных червячков до коров и лошадей. Две старшие внучки — близняшки. Младшему сыну — четырнадцать лет. Близняшки младше его всего на четыре месяца. Выходит, что дочь и мать носили свои беременности в одно и то же время. Чехарда, да и только. Но очень теплая чехарда. «Мама Таня» — центр местной вселенной. Она называет все происходящее вокруг себя семейным полем. И всячески это поле расширяет и взращивает. В ее семье, в Кустанайской области Казахской ССР, у родителей было шестеро детей, она — четвертая. И сейчас эта четвертая перетаскивает братьев и сестер под свое крыло. Стягивает нерастраченные силы в станицу Баговская Краснодарского края. И так, чтобы каждый своим делом занимался, на своей земле.

Неуемной силе этой женщины можно только позавидовать. Она по жизни Гагарин, всегда первая, в прорыве и на острие атаки. Она в двенадцать лет уже в совхозе на прополке работала, за скотиной пастухом ходила, в четырнадцать на кирпичном заводе, в пятнадцать уже сама себе путевку на отдых оплачивала. На всех городских досках почета. Чемпион по многоборью. Автомат Калашникова играючи разбирала и собирала с закрытыми глазами. Непрерывно училась, работала, рожала, растила. Два образования получила. И даже, занимая руководящую должность в администрации города Лисаковска, не считала зазорным попутно почту разносить, полы в подъездах мыть, санитаркой за больными ухаживать, пионервожатой в лагеря ездить. Почему бы не заработать лишнюю копейку, если это так легко дается?

— Да меня хоть в Африку брось, я и там устроюсь, — смеется Макаренко.

Третий год она встречает кубанские зимы в станице. А что станичники? Макаренко для них явление особого порядка. Вроде бы и своя, от сохи, но зашкаливающая энергия, а главное, гражданский пафос Татьяны Алексеевны пугают и будоражат сонный кубанский народ. Она просила у местной администрации общественной нагрузки, чтобы «мозг не лопнул от безысходности». Ведь нырнула она в тихое станичное бытье из бурной городской жизни, где, работая в муниципалитете, руководила десятками социальных проектов. Президент Назарбаев знал ее лично. В Баговской же Татьяна Алексеевна занимает должность «квартальной» и председателя избиркома. В порученном ей квартале — 157 дворов, и она никому не дает спокойно жить. То есть запрещает ныть и жаловаться на российскую жизнь. Попробуй при ней поругать власти или распустить сопли о своем бедственном положении… Как орел камнем падает на жертву, так Татьяна Алексеевна волком выгрызает народное уныние. Вот несколько образчиков.

— Свой колодец напоит, а лес — накормит. Самое страшное вранье — самому себе! Не сиди сиднем, а иди в лес, насобирай шиповника или ореха, сдай заготовителям — уже полторы тысячи рублей будешь иметь. Мы на Кубани в раю живем! У нас и земля, и лес — все родит. Здесь от голода умирать — надо быть последним дураком!

— Хватит дурака валять, на дядю работать! Надо быть хозяином своего времени. Думать, искать и пробовать. А отдашь чужому человеку время — ты в рабстве. Научитесь жить без начальника.

— Что впустую президента клясть? — вторит матери младший сын. — Войны нет, за одно это гаранту Конституции спасибо. А дальше иди и зарабатывай! (Из разговора в автобусе.)

Макаренко отмечает, что последние два года народ начал в себя приходить. Уезжавшие на заработки в большие города дети станичников возвращаются. Побитые и злые, без денег, но уже понимающие, что надо своим умом и хозяйством жить. «Мама Таня» знает секрет — где нужную информацию взять, какие госпрограммы в крае и стране уже запущены и как на селе денег заработать. И тянется к «маме Тане» народ за советом или просто утешением. Дом на Псебайской улице заметный, с затейливой конфигурацией крыши, для отца с матерью строит его средний сын Ромка. Своими руками, оттого медленно, но тщательно… И наконец, отдельный портрет в этой истории — отец семейства Александр Макаренко.

Роль его тиха и трагична. Почти десять лет назад он заболел. С опухолью в мозге врачи прочили ему от силы два месяца. Всеми правдами и неправдами Татьяна Алексеевна его выходила. От смерти спасла и на ноги поставила. Но живет он сейчас призрачной жизнью, все время на грани, то уходя во тьму, то возвращаясь. Живет словно облако, между приступами боли, беспамятства и потерей связи с миром. Но ведь живет… А это для неистовой Татьяны Алексеевны единственное необходимое условие двигаться дальше. Да и как не двигаться, если и четверти часа без дела она провести не может, каждая травинка в хозяйстве выполняет комплексную научную задачу, а пятилетний внук Максим уже точно знает, какой бизнес он собирается развивать в будущем.

— Бабушкины червячки!

И мы возвращаемся к макаренковскому «золоту».

Червячок-малышок, дай нам гумуса мешок! Маркетинговый девиз станичной звезды. А также программа оздоровления кубанского ландшафта. Или третий вариант развития личного подсобного хозяйства, что так пришелся по душе Татьяне Алексеевне в Москве. Суть в следующем. Почти тридцать лет назад российский ученый А.М. Игонин вывел популяцию новых дождевых червей. Другими словами, «одомашнил» дикого червяка. Скрестил особи северного «чуйского» и южного «владимирского». И назвал его «старатель» — за фантастическую работоспособность, прожорливость и плодовитость в одном, так сказать, червивом лице. Жизнедеятельность игонинских питомцев сводилась к одной цели: кормить, поить, рыхлить и защищать почву. Каким образом? Они просто в ней жили. Черви перерабатывали органические отходы, попутно проводя селекцию микроорганизмов — за 12 часов в его пищевом тракте сменяется свыше 30 поколений бактерий. А заодно уничтожая яйца насекомых и гельминтов и безнадежно губя семена сорняков. Дальше — больше. Выделения игонинских «старателей» — капролит, — облеченные в белковую оболочку, были нерастворимы в воде, но сами накапливали воду и постепенно отдавали ее растениям, по мере необходимости. Внутри этих крошечных капсул, размером от 1 до 3 мм, находится полный набор биостимуляторов (до 500 наименований), пригодных для любых растений в любых климатических зонах. От человека требовалось правильно зачервить землю, создать благоприятные условия и ждать результата.

— Зачервление земли равноценно ее электрификации! — так высказывалась склонная к патетике Татьяна Алексеевна.

В ответ благодарная ожившая земля давала необыкновенные урожаи. К слову, тот самый горький перец, которым мы накануне закусывали печеные сосиски, был размером с детский локоть и уже два месяца не поливался водой, ради эксперимента, а сочным был, как мичуринские яблоки.

Чуткая ко всему, что касается земельного вопроса, Макаренко поняла всю золотоносность дела и купила на выставке пять ящиков с червями. 7500 особей за 17 500 рублей. И, довольная собой, как всегда, отправилась домой, в Баговскую…

— А по дороге они все умерли, — говорит Макаренко таким голосом, будто речь шла о катастрофе с амурскими тиграми. — Оказались стрессонеустойчивыми. Собрались в клубок и умерли.

Я молчу, не зная, как правильно выразить соболезнование червячьей трагедии.

— Но не зря они на нашей планете самые древние животные, — приходит на помощь Макаренко. — У меня, конечно, паника: Москва обманула! Звоню, а они мне — ждите! Две-три недели… Яйца-то остались. Они хоть миллион лет могут лежать до лучших времен. Я им эти времена создала. Через две недели полезли какие-то белые шнурки. Думала — глисты. А это червечата народились, покраснели и превратились в прекрасных взрослых червей.

— История про гадкого утенка, — выдыхаю я.

— Конечно! — радуется взаимопониманию Татьяна Алексеевна. — Первую зиму они у меня на поддоне зимовали, укутанные тряпьем. В каждый ящик я воткнула по куску тыквы — их любимое лакомство. А потом уже и червятник построила…

Вот он, золотоносный червятник, — прямо напротив входа в дом. Похож на скромную теплицу, всего 24 квадратных метра. Внутри ванны с землей и больше ничего. Вся жизнь, работа, смерть и новая жизнь — внутри, подспудно, невидимо. Технологически все рассчитано на одинокую и ограниченную женскую силу. Ведь при всей своей энергичности ходить Татьяне Алексеевне нелегко, и видит она одним глазом, с качеством зрения минус двенадцать. Однако все циклы строго научно соблюдены. Здесь тебе отдельно «маточник» с сохранением чистой «старательской» породы. Кормовая база из кроличьего и конского навоза. Трехмесячное взращивание «молодняка». Переход на новые «квартиры» с новой, необработанной почвой.

— Выходных нет, отпуск не просят и водку не пьют! — с нежностью отзывается о своих «работниках» Татьяна Алексеевна.

А в старом ящике остается тот самый «золотой» капролит — навоз червя. Продукт на продажу. На секундочку, 3 тысячи евро за тонну. Это в Европах, там, где органическое земледелие в цене. У нас о нем еще мало кто знает и понимает. Поэтому Татьяна Алексеевна ни золотых «старателей», ни сам капролит напрямую почти и не продает. А производит из червячьего навоза верми-чай, или, как она его называет, эликсир плодородия. Два килограмма капролита разводит десятью литрами воды. Вот тебе и чудо-удобрение для усталой русской земли. Трех литров хватает на гектар. И цена — полторы тысячи рублей.

— Промышленный размах не для меня, — говорит Татьяна Алексеевна. — Силы уже не те. Мне бы семью прокормить, не выходя за калитку. И чтобы все время с Сашей рядом быть. Ведь кроме меня он в приступах никого не узнает…

Где же в Баговской рай? Говорят, здесь можно увидеть, как зарождаются облака. Макаренковские девчонки-близняшки фотографируют на свои мобильники, как в ущельях поднимаются от земли к небу белые нити, становясь облаками. Они такие ленивые, что стелются над землей, не пытаясь подняться вверх. Они словно спят, зацепившись за кроны деревьев и крыши домов. И при желании любой человек может войти в облако или потрогать его руками. А еще здесь соединяются две реки — одна с холодной, а другая с горячей водой. И осенняя земля пахнет так, что хоть на хлеб ее намазывай и ешь. А в лесу поют железные колокольца на шеях животных, точно в затопленных церквах звонят к вечерне. Все это признаки райской жизни. Но больше, чем на Псебайской, дом 6, их нигде нет. Рядом с Татьяной Алексеевной и облака, и реки, и спасенная земля, и животные твари с нареченными именами, и главный признак близости Создателя — легкое дыхание и свобода. Она разрушает все границы, развязывает все узлы, стирает опухоли, дарит радость встречи и возвращает нам прежнюю Отчизну — Эдем — Сад.

Статья Александра Рохлина «Путь червя» была опубликована в журнале «Русский пионер» №32.