Классный журнал

Bита
Буйвид

Вандалы на “Мерседесах”

Тема этого номера — «Родина». И я подготовила небольшое лженаучное исследование на тему: «Почему даже очень хорошие фотографы, выезжая за границу, начинают снимать всякую фигню». Ну ладно снимают. Так нет же — они это еще и показывают, выкладывают в свои ЖЖ, а некоторые еще и выставки делают. Не буду называть имен, чтобы никого не обидеть. Кстати, себя из этого списка я тоже не исключаю. Все же интересно, это тамошний genius loci мешает чужакам или наш, местный, помогает своим.

От этих размышлений меня отвлекло незначительное событие, которое к фотографии имеет отношение косвенное, а к теме номера — непосредственное. Я встретила свою одноклассницу. Нет, это не про общественные сайты, про это у нас в другой рубрике. Одноклассницу я случайно встретила в самолете, когда летела из Лондона после интервью с фотографом Михеевым. Одноклассница моя — вполне преуспевающая и страшно скучающая особа, поэтому в Москве она решила встречаться со мною не за традиционным ужином в ресторане, а решила приехать ко мне в мастерскую. Интересно же, как этот пресловутый арт выглядит живьем. Все посмотрела, красочки потрогала, винца мы с нею попили, портрет она мне свой заказала, поговорили о том, о сем, но все равно ей было скучновато. А я так просто томилась. Работать в ее присутствии не получалось, и было искренне жаль убиваемого времени. Но одноклассница зависла, а выставить ее рука не поднималась. И тут мне на помощь пришла моя собака. Глаза у нее грустные, как и у всякой уважающей себя собаки. Но я интерпретировала этот взгляд как необходимость срочно отправляться на прогулку. Одноклассница пошла с нами. В одиннадцать вечера мы вяло прогуливались по бульвару на улице Крупской. Со стороны Ленинского проспекта на бульваре стоит незатейливый памятник — Ленин с Крупской сидят на лавочке. Никакой художественной ценности этот объект, на мой взгляд, не представляет. Стоит себе и стоит. Зима в этом году поганая — то мороз, то сырость, и несколько нижних плиток от памятника начали отваливаться. И вот мы видим: подходит к памятнику молодой парень, одет очень хорошо — дизайнер по виду или просто модный юноша, надевает строительные перчатки и спокойно так одну плиту отковыривает и несет в свой «мерседесик», припаркованный у обочины.

На ремонтные работы это похоже не было. На парня никто не реагировал. А меня просто взбесил вид оторванной плиты. Я же там каждый день с собакой гуляю, и наблюдать ободранные объекты мне не нравится. И не имеет значения, Ленин там сидит сверху или Пушкин. А парень уже за второй плиткой пришел, уже с монтировкой. Она сама не отваливалась.

Говорю однокласснице — дай телефон на минутку. Я, честно говоря, хотела позвонить нашему главному редактору и спросить, нужен ли нам такой материал. А одноклассница, очень разволновавшись, стала воспитывать меня. Вот тебе уже столько лет, говорит, а ты все со своим пионерским задором. Ну позвонишь ты в милицию, парня заберут, а через час отпустят, посмотри, как он одет и машина какая, явно сынок чей-то, а меня потом найдут по номеру мобильного и будет мне конец. Тут уж я совсем осатанела. От ее жизненной позиции. На всякий случай запомнила номер машины и двинулась в сторону дома. А парень уже приступил к третьей плите. Всю дорогу меня одноклассница учила правилам поведения в нашей отдельно взятой стране. И тут я увидела две машины ДПС, есть у нас там удобное место для засады. Я прямо с бульвара попросила одного самого солидного сотрудника подойти. В звездочках я не разбираюсь, поэтому звания назвать не смогу. Но выглядел он как главный. Я обратилась к гаишнику за советом — звонить ли мне в милицию в данной ситуации.Тем более что номер машины я уже успела забыть. Ответ был достойный: мол, хотите, чтобы потом таскали везде, можете звонить. При этом одна из патрульных машин рванула в сторону памятника.

Я сообщила однокласснице о своем намерении написать об этом колонку и предложила пройтись к памятнику еще раз. Собака в полном недоумении и восторге наслаждалась самой длинной прогулкой в своей жизни. При слове «журнал» одноклассница взвизгнула, велела ни в коем случае не подписываться своей фамилией, а также не указывать номер машины и тем более номер подразделения ДПС — еще же техосмотр получать понадобится, да и вообще мало ли что еще. Я уже стала испытывать неподдельный интерес к своей однокласснице и даже стала провоцировать ее на новые заявления, ехидно спрашивая, нужно ли изменить и ее имя. Ее ответ предположить несложно. И я честно оставила ее во всем тексте безымянной одноклассницей. И, как видите, номер «Мерседеса» не указала и номер отдела ДПС тоже.

Возвращаться к памятнику я не стала — нет, не испугалась, просто тривиально замерзла. Главному редактору звонить тоже не стала. Было уже за полночь. Правда, позвонила нашему арт-директору. Арт-директор был на какой-то вечеринке, фоном хохотали девицы, и мой звонок всех развеселил еще больше. Потом я позвонила своему другу-художнику, который сейчас готовит выставку про баррикады, а в ранней юности имел отношение к французским анархистам. Но он тоже весьма скептически и осторожно не высказал своего мнения. Я позвонила многим, и почти все сказали примерно одно и то же: да на хрена тебе этот памятник.

Утром я пошла гулять с собакой. Дошла до памятника. Внизу не хватало пяти плиток.

Статья Виты Буйвид «Вандалы на “Мерседесах”» была опубликована в журнале «Русский пионер» №9.