Классный журнал

Николай
Фохт

Ради радио

Некоторые вещи, наверное, лучше не трогать. Они базовые, на них мир держится — наш насквозь идеальный и субъективный мир. Радио — такая вещь. Сакральная для многих поколений, таинственная и рутинная. Незримая, но звучная. Наша гордость, потому что известно — радио тоже изобрел Попов. Тоже наш. Наш, в смысле, как Гагарин — соотечественник, земляк. Вот как такое тронуть, как на это замахнуться, на святое? Выходит, лить воду на мельницу Маркони какого-то, итальянского прохиндея, который еще вдобавок фашистом оказался? Мы войну выиграли, а радио фашистам отдадим?

Вот и мне не по себе от этих мыслей. Но надо: волна зовет. Волна справедливости, ураган любопытства… Короче говоря, дело-то оказалось незакрытым. Так и неизвестно ведь человечеству, кто изобрел радио. Самое страшное, что глобальная битва вовсе не между Поповым и Маркони — если бы! Все намного хуже для патриотически настроенных радиослушателей и любителей. Изобретателей радио легион! Не знаю, плакать или смеяться, но в каждой стране, оказывается, есть свой гений, который дал миру радио. И самое страшное для нас: объективно оценивая ситуацию, большинство претендентов сильнее нашего Попова Александра Степановича, заслуженней. Кто раньше него, кто лучше него, кто, в отличие от Попова, жизнь положил на свое открытие. Ну и плюс Гульермо, разумеется, Маркони — он, оказалось, крепкий орешек, не отмахнешься.

Вот и получается, что опять предстоит сделать выбор мирового масштаба, отважиться поставить точку там, где лбами столкнулись страны и континенты. Говорю же, лучше не трогать — да поздно. Маховик расследования запущен, единственно верное решение будет найдено. И пусть всем нам будет хуже.

Несколько случаев открытия радио

Я предлагаю с места в карьер. Вот глобальная табличка претендентов на открытие радио.

Америка. Махлон Лумис, дантист. В 1866-м заявил, что открыл способ беспроволочной связи — с помощью воздушных змеев-антенн. В 1868 году заявил, что осуществил передачу сигнала на двадцать два с половиной километра, а в 1872-м получил первый патент на беспроводную связь. Дэвид Хьюз (изобретатель, кстати, микрофона). В 1879 году уловил чуть ли ни этим самым микрофоном электромагнитные волны. Никола Тесла, 1891 год. Именно в Америке на публичной лекции описал принципы передачи радиосигнала на большие расстояния. В 1893 году получил патент на радиопередатчик и изобрел мачтовую антенну.

Германия. Генрих Герц, 1885–1889 годы. Экспериментальное подтверждение теории Максвелла о существовании электромагнитных волн, создание первого радиопередатчика.

Франция. Эдуард Бранли, до 1890 года. Изобрел кондуктор, регистратор электромагнитных волн (когерер). Считается, что он первым употребил термин «радио».

Бразилия. Роберто Ланделл де Мора, священник, 1893 год. Провел эксперимент по передаче радиосигнала.

Англия, 1892 год. Вильям Джозеф Крукс впервые системно описал принципы передачи информации с помощью электромагнитных волн.

Оливер Лодж впервые демонстрирует передачу радиосигнала на сорок метров.

Италия. Гульермо Маркони, 1894 год. Первые опыты радиотелеграфии. 1896 год — Маркони подает заявку, а через год получает патент «Усовершенствования в передаче электрических импульсов и сигналов в передающем аппарате». В радиосистеме, которую запатентовал Маркони, изначально к передатчику был подключен аппарат Морзе, а к приемнику — телеграфный аппарат.

Индия. Сэр Джагадиш Чандр Боше, 1894 год. Демонстрирует опыты по беспроводной передаче радиосигнала.

Россия. Александр Степанович Попов, 1895 год. Воспроизведение опытов Лоджа по передаче радиосигнала.

Несложно заметить, что до Александра Степановича довольно уверенно радио открывали где ни попадя, включая Бразилию и Индию, — что особенно неожиданно. Беглый взгляд на допоповские достижения заставляет усомниться в справедливости притязаний России. Разумеется, необходима проработка вопроса, наверняка упущены важнейшие детали, в которых и дьявол и бог. Поэтому первым делом я отправился смотреть фильм 1948 года «Александр Попов» режиссеров Раппопорта и Эйсымонта. В роли Попова, разумеется, артист Николай Черкасов, который из мифических героев сталинской эпохи разве что Чкалова не сыграл.

Кинопоповщина

Не скрою, фильм я смотрел уже немного подготовленным. Подчитавшим историю радиооткрытий. Поэтому картина произвела сильнейшее впечатление. Конечно, само по себе удивительно, что герой Черкасова куда ни посмотрит — в реку Неву ли, на брусчатую мостовую, на стену квартиры или даже в небо, — сразу делает великое открытие радио. К сожалению, ни одно из его открытий, сделанных в киношедевре (который удостоился Сталинской премии почему-то третьей степени), Попову не принадлежит.

Ну, взять, скажем, собственно открытие радио. Судьбоносному эксперименту кино-Попова перед студентами Минного офицерского класса в Кронштадте предшествует опасный монолог Александра Степановича о том, что, мол, такие умы, как Герц или Лодж, не догадались, что электромагнитные волны можно приспособить для телеграфа без проводов. И добавил, конечно: на службу народу. А он, Попов, русский человек, только что догадался. На самом деле, как мы знаем, тот же Крукс, который был едва ли не закадычным другом Оливера Лоджа, к тому времени очень подробно с научной точки зрения обосновал (а не предположил даже) возможность, необходимость передачи информации (сигналов) с помощью электромагнитных волн на дальние расстояния. Лодж не просто знал соответствующую работу Крукса, но и, собственно, работал именно в этом направлении. Более того, на самом деле именно статья Лоджа в научном журнале вдохновила Попова воссоздать эксперимент великого английского ученого. Он его и воссоздал. Судя по фильму и по некоторым другим, более достоверным источникам, передача сигнала состоялась на десять-пятнадцать метров (у Лоджа, мы помним, на сорок).

Ключевой в киноленте стала сцена, собственно, главного изобретения Попова, точнее, не изобретения, а усовершенствования — встряхивателя для когерера. В двух словах, несовершенство когерера (колбы с металлической стружкой) состояло в том, что для каждого приема электромагнитных волн его надо было встряхивать. Лодж для этого использовал пружину (часовой механизм) — то есть автономное устройство. Так вот, по версии создателей кино, Попов изобрел электромеханический встряхиватель, увидев, как звонит дверной звонок. Молоточек бьет и по звонку, и по колбе, встряхивая стружку. Но главное, работает звонок именно от электромагнитных волн, которые регистрируются приемником. Это очень хорошая идея, очень. Только ее никак нельзя назвать изобретением радио.

На самом деле звоночком все и ограничилось — в реальной жизни. В фильме Александр Степанович никак не смог остановиться. Он, оказывается, изобрел антенну — присобачив кусок проволоки к связке воздушных шаров. Этот эпизод действительно, судя по всему, реален. Только антенну придумал все-таки Бенджамин Франклин в середине восемнадцатого века — в качестве, правда, молниеотвода. Примерно тогда же, даже раньше, кажется, неугомонная жена Луиджи Гальвани Лучия запускала воздушного змея с вмонтированным проводом — чтобы добывать электричество из грозы. Но и Попов ведь тоже использовал антенну из шариков для регистрации этого явления природы! Только потом, по документально не подтвержденным данным, он применил мачтовую антенну Теслы — для передачи радиосигналов. Позже, значительно позже. В общем, антенну он не изобретал.

А также Александр Попов не использовал телеграфный аппарат для приема радиосигнала и тем более не передавал слово «Герц» — как это лихо показано в фильме. Легенда изобретения радио в России гласит, что Попов якобы приделал к приемнику пишущую катушку братьев Ришар — но только для графической регистрации электроразрядов в атмосфере. Ни о какой азбуке Морзе там и речи не шло. И вообще, если уж смотреть правде в лицо, Попов изобрел «грозоотметчик», а не радиоприемник. Если можно, конечно, сказать «изобрел». То, что в своем докладе для физико-химического общества (доклад, кстати, назывался «Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям», про радио ни слова) Попов упомянул о возможности передачи и приеме сигнала на расстоянии, было, на мой взгляд, уже банальностью, без которой тема электромагнитных волн обойтись не могла.

Ну и добили несчастного кино-Попова революционной деятельностью: оказывается, Александр Степанович спасал студентов от царской охранки… А! чуть не забыл, передачу звука тоже он, Попов, первым в мире устроил. Перед самой смертью. Только эксперименту помешала полиция. Круг замкнулся. В смысле, Попов от переживаний скончался (хотя на самом деле он умер от хронического заболевания в результате резкого скачка давления — инфаркт или инсульт; удар, короче говоря). Если бы Раппопорт с Эйсымонтом дали Попову еще немного экранного времени, не сомневаюсь, что герой Черкасова, посмотрев вдаль, придумал бы телевидение и компьютерную игру «тетрис». Без вариантов.

 Справедливости ради надо отметить, что нынешняя российская популярная наука недалеко ушла от сталинского кино. В вопросах российского приоритета изобретения радио, разумеется. В научно-популярных журналах сегодня Александр Попов безусловно считается первооткрывателем, а Маркони всего лишь усовершенствовал его аппаратуру. Никого не смущают ранние заявления самого Попова о том, что он использовал прибор Лоджа для своих опытов (а уж если совсем точно — для демонстрации студентам опытов Лоджа); что никогда до появления патента Маркони не заикался даже о радиосвязи — только о регистрации атмосферных явлений; что никакой собственной научной или методологической, а то и философской базы под «открытием радио» у Попова не было. Он стал первооткрывателем как бы задним числом. Не он, Российская империя уцепилась за шанс считаться родиной радио. Несмотря ни на что и вопреки всему.

Сетевой штурм

В общем, как ни печально, мне стало очевидно: радио придумал не Попов. Он был одним из первооткрывателей в лучшем случае. Но кто? Тесла, Маркони, Лодж, Крукс, наконец?

Для начала я обратился к общественности, к проверенной в боях за библиотеку Ивана Грозного группе «Русского пионера» «Следопыт» на Фейсбуке. Люди там оказались подкованными и осведомленными. Ветеран схватки за библиотеку Никита предположил, что в данном вопросе не получится ограничиться «медитациями», как он выразился, а придется изучать патенты. И сразу забросал меня патентами, по которым выходило однозначно: радио изобрел Маркони.

Знаменитый физик Артем Оганов признался, что не занимался этим вопросом всерьез, но сразу выделил главное: а что такое, собственно говоря, радио? И сам же ответил: передача информации (а в узком смысле слова — звука) без проводов с помощью электромагнитных волн. И, судя по всему, настоящим изобретателем радио придется опять признать Гульермо Маркони. Сделав это открытие, Артем вместе с главным редактором сайта «Руниверс» Степаном Максимовым стал разгадывать более сложную загадку: куда подевалась шестисоттысячная армия Наполеона, если в Бородинской битве со стороны французов сражалось чуть менее ста тридцати тысяч, а по пути к Москве серьезных битв не было?

Мне очень хотелось помочь ребятам, но чувствовал ответственность за всемирное радио. Поэтому пошел в Политехнический музей.

Fallout

Чего я не ожидал в Политехе, это странного, нехорошего, непрогрессивного запаха и гуляющего паркета под ногами. В голове почему-то отложилась информация о ремонте и возрождении исторически значимого помещения. Ан нет. Паркет предательски скрипит, очень-очень пожилые смотрительницы зала неподвижно затаились по углам. Самым впечатляющим, конечно, является экспозиция про цикл добычи угля и железной руды. Увлекательные машины, завораживающие макеты шахт, аутентичные шахтерские лампы «Бог в помощь» (русский вариант) и «Глюкауф» (германский). Последний раз я видел все это роскошество в антиутопической компьютерной игре Fallout-3, где человечество было откинуто на несколько веков назад — к ручной добыче руды и каменного угля, к факелам и прочим ностальгически милым достижениям человеческой цивилизации.

А вот что было предсказуемо, так это зал про радио. Тотальная гегемония Попова и его устройств. Есть для приличия макет передатчика Герца и реконструкция устройства Маркони, причем, как я теперь понимаю, в довольно усеченном варианте — без ключа Морзе и без телеграфа на приемнике. Рядом с ним макет прибора Попова смотрится достойно. Ну и дальше — исключительно советские радиоприемники, точнее бытовавшие в СССР радиобренды.

Я решительно надвинулся на ворковавших в углу у огромного окна смотрительниц.

«Ну-ка, бабульки», — начал я про себя. А вслух продолжил:

— А где у вас импортные экспонаты? Мне хочется сравнить аппарат Лоджа и устройство Попова, поглядеть охота на разницу меж ними.

Добрые женщины сразу отреагировали на мои слова, особенно одна. Вторая, кажется, не сразу дослышала про Лоджа.

— Так это вам надо Геннадия Юрьевича, он знает. Пойдемте.

Мы переместились в зал телевидения, к телефонному аппарату на специальном столике. Прям как в моей коммуналке, вспомнил я.

— Геннадий, тут интересуются экспозицией радио… — начала активная женщина. И положила трубку. — Не дослушал, — радостно сообщила она. — Наверное, сейчас сам придет.

Действительно минут через пятнадцать (видимо, издалека шел) возник невысокий и немолодой человек. Я повторил вопрос.

— Нет, таких экспонатов у нас нет.

— Но ведь написано, самая полная коллекция.

— Самая полная. Но моделей Лоджа, Теслы нет. Только Герц есть.

— Хорошо. А кто изобрел радио? Вы тоже уверены, что Попов?

— Да, Попов. Он первый. Маркони присвоил приемник Попова, а передатчик присвоил Герца. Ну, в модификации Риги.

И тут я почти бессознательно, почти по наитию, из каких-то незарегистрированных мною уголков памяти извлек слово и даже почти правильно его произнес:

— Когерер. А ничего, что Попов просто-напросто усовершенствовал когерер в приемнике Лоджа? И больше, по сути, ничего не сделал? Почему не Лодж, почему не Тесла, не Маркони, в конце концов, встряхиватель когерера у которого, кстати, устроен принципиально иначе, чем у Попова. Так что и это даже миф.

Волшебное слово распахнуло все оставшиеся двери в его душе.

— Когерер, на втором слоге ударение, не на первом, — уточнил Геннадий Юрьевич. Потом, подумав, добавил: — А вы с Шапкиным не разговаривали? У него и работа есть по истории радио, и он тоже придерживается альтернативных взглядов на изобретение радио. Хотя любит русские приемники. У него даже свой музей в Алабино, недалеко. А сам я, в общем-то, художник, дизайнер. Реставратор вообще-то… — начал свою историю разомлевший от когерера Геннадий Юрьевич. Я нетерпеливо дождался окончания фразы и откланялся. Стало очевидно, что мне нужен Шапкин и его алабинский музей.

В магазинчике сувениров задержался на несколько секунд: выбросили дефицитный провиант для космонавтов, в тюбиках, в фольге — как положено. Слева подошла какая-то очень особенная блондинка, высокая, будто из аудитории Политеха, где только что читал стихи Вознесенский, и спросила:

— А у вас вода есть, простая вода?

— Только в буфете, — продавщица сувениров рукой показала направление.

Я выждал полторы минуты и устремился за блондинкой в буфет. Даже короткой паузы было достаточно, чтобы незнакомка телепортировалась из буфета: там стоял такой запах каких-то пирожков, капусты и спитого чая из титана, что, скорее всего, она даже и бутылку воды купить тут не смогла.

И я тоже поспешил на свежий воздух.

Финальный диагноз

Музей Шапкина оказался не в Алабине, а скорее в Селятине — что совершенно не имеет никакого значения. В селе Петровское, где энтузиаст и радиоисследователь Владимир Ильич Шапкин устроил частный музей радио, есть большая больница и два просторных кладбища — новое и старое. Ни в больнице, ни на кладбище про музей не знают. Я нашел продуктовую палатку, обозначенную на рукотворной схеме с сайта Шапкина. Обратился к продавщице — та уверенно сказала «нет». Более коммуникабельной оказалась покупательница. Она тоже сказала «нет», но как-то более эмоционально, развернуто, заинтересованно, что ли:

— Да какой музей, что вы, первый раз слышу. Я ведь тут в администрации работаю, был бы музей, точно бы знала.

И пошла через дорогу в «Промтовары».

Я сменил тактику. Решил применить метод Попова-Черкасова: поднял глаза в небо и пристально вгляделся. Сработало — я увидел возвышающуюся над Петровским мачтовую антенну. Курс определен, Шапкин найден.

Вообще, не знать местным жителям, что под боком крупнейший частный музей, стыдно. Тем более на воротах так и выковано: «Музей радио». А вообще, это огромный ангар, обитый какой-то фигней типа толя.

Владимир Ильич мужчина немолодой, но крепкий и энергичный. Мы расположились на втором этаже ангара, забитого радиоприемниками. Я сразу обратил внимание, что экспонатов по паре одинаковых, а то и по три штуки.

— Сразу предупреждаю: я член Союза журналистов и Союза писателей.

Не то чтобы это звучало угрожающе, но активно, конкретно.

— Я врач хорошего уровня, клиникой заведовал. Все сведения об изобретении радио вы можете прочитать в моей книге «Радио. Открытие и изобретение». Даже и не знаю, что можно добавить.

Но Владимир Ильич добавил. Мощно, убедительно, с частым использованием слова «хер» — для пущей популярности освещаемого вопроса. Говорил он около двух часов. Не только про радио, точнее сказать — про все: про то, как и где изобрели колесо, про внутреннюю политику современной России, про ошибки Ленина, про субъективный идеализм и совершенно новую картину мира, которую открыл он, Владимир Ильич Шапкин, но которая пока — секрет. Про мозг, про устройство глаза, про Вторую мировую войну — обо всем Шапкин знал, всему давал оценку и делал довольно очевидные выводы.

Немного поговорили и о радио.

— Все очень просто, надо только дать определение радио. Как только я это понял, разгадка, кто изобрел радио, была почти решена. Я думал над этим определением… год! Ночами не спал, крутилось в голове, оттачивалось. И вот что получилось: радио — это область науки и техники о передаче и приеме информации через пространство с использованием избранной частоты спектра электромагнитных колебаний радиоволнового диапазона. И все стало на свои места — никто до меня не вводил в определение радио понятия информации.

Я не стал расстраивать Шапкина — на почти такую же формулировку в нашей группе «Следопыт» ушло минут пятнадцать. В общем, выстраданная Владимиром Ильичем формулировка сразу отбросила Попова в аутсайдеры и отдала пальму первенства выскочке Гульермо Маркони. И тут с исследователем трудно не согласиться: Маркони именно изобретатель — он использовал открытия других (научные и технические) с совершенно определенной, сформулированной концепцией. Маркони сразу задумал использовать достижения научной и технической мысли, чтобы построить беспроволочный телеграф. Все остальные претенденты — Лодж, Тесла, Попов и прочие именно такой задачи никогда не ставили. Тесла вообще в первую очередь решал задачу передачи энергии на расстоянии, а не информации. Попутно он много сделал для радио — но нечаянно. Попов вообще удовлетворился грозоотметчиком, заниматься радио его буквально заставили патриотические силы царской России.

— Но ведь радио в понимании большинства — это передача именно звука на расстоянии. День радио — именно праздник радиостанций и их обитателей, — я каким-то чудом успевал иногда вставить вопросик.

— Нет. Тут ключевой вопрос — передача информации (кодированных сигналов) без проводов. С технической точки зрения этот элемент в радио такой же, как в проводном телефоне. В общем, так: открыл радио Вильям Джозеф Крукс, изобрел Гульермо Маркони. Таким образом, День радио надо праздновать 2 июня — в день, когда в 1896 году Маркони подал заявку на патент своего устройства. Кстати, я поставил диагноз Попову — почечная недостаточность, которая дает повышенное давление. Он принял ванну, давление повысилось — и удар. Вот что я вам скажу: людям с повышенным давлением нельзя ходить в сауну, смертельно опасно. Может случиться то, что с Поповым. У вас есть дети?

Я даже не удивился этому вопросу, я уже, в общем, думал о другом.

— Нет, у меня нет детей.

— Сейчас скажу, что надо сделать.

На собственном примере Владимир Ильич, как врач, разумеется, объяснил, что делать. Поведал трогательную историю, как он выбирал жену: по сформулированным им параметрам его студенты нашли подходящую женщину детородного возраста. Выбор студентов оказался правильным, сын получился прекрасным, правда, жена почему-то с Шапкиным давно не живет.

Мне он посоветовал найти женщину на Украине или в Центральной России — потому что это достаточно дешево, договориться с такой женщиной всего пять тысяч долларов. Плюс Шапкин знает верный способ родить именно мальчика…

Срочно надо было выбираться из ангара. Шапкин все говорил и говорил: про радиоизмерительную аппаратуру, про редкие растения в своем саду, про то, что с друзьями они во дворе празднуют каждый год День радио (почему-то 7 мая, а не 2 июня), про то, как он разбогател на запчастях для «Жигулей» (изначально ангар был мастерской), как купил этот участок…

Голос Шапкина звенел в моих ушах еще километров пятнадцать. Потом, уже на МКАД, паника отступила, я смог трезво рассуждать. По всему выходило — Шапкин-то прав. В смысле изобретения радио. Именно Маркони подпадает под классическое определение «изобретатель»: инженеры, которые создают устройства на базе открытий других ученых. В чистом виде Маркони, чего уж…

Получается, Шапкин сделал большую часть работы. Ну и пусть. Трудно ведь спорить с правильной логикой и независимым, оппозиционным мышлением. Шапкин не испугался ведь встать в полный рост против такой удобной, духоподъемной версии изобретения радио…

Тем более приоритет Маркони подтвержден из трех таких разных и независимых источников: сетевой Никита, Оганов и Шапкин.

Короче говоря, радио изобрел Маркони, и точка.

Статья Николая Фохта «Ради радио» была опубликована в журнале «Русский пионер» №29.