Классный журнал

Николай
Фохт

Сестра легкого милосердия

Никакой политики — это понятно. Но вот наступили горячие деньки, и куда от нее деться? Это силы нужны, мужество — отказаться. Тем более когда вот сидишь абсолютно трезвый за столом в пестрой довольно компании; беседа о демократических ценностях, о воле народа и ответственности отдельной личности в истории. Справа Полина — смотрит на тебя во все глаза, как на какого-нибудь… ну не знаю, политически активного блогера. И прям замечаешь периферическим зрением, как разгораются Полинины щеки, а грудь вздымается, как у тургеневских, некрасовских, вполне возможно, даже лимоновских героинь. Конечно, все это подбадривает, провоцирует. И оживают в тебе рефлексы девяносто первого — девяносто третьего, возобновляется навык выступления перед массами, воплощения политических сентенций в конкретные и необратимые действия; манят площади, арены и трибуны.

В общем, я разошелся и выложил свои взгляды на актуальный момент. Когда мы подкатили к подъезду, Полина не спешила выходить из машины. Она была прекрасна, я ждал приглашения подняться — закончить привычным способом политические дебаты. Но Полина вдруг промолвила:
— Вот что я думаю: ты должен стать политиком. Ты такой… по-хорошему наивный, с идеалами в общем. Не пьешь, мастер спорта по самбо…

— Кандидат в мастера. А там действуют мастера.

— Помолчи. Это не важно — всегда можно преувеличить тебя и до мастера. Мне надо подумать, пока, я тебе завтра позвоню.

Она выпорхнула из автомобиля, а я даже не успел предложить подумать вместе о моем будущем. И даже не поцеловала на прощанье. Не таким видел я свой триумф. Но Полина действительно позвонила следующим вечером и позвала на встречу, в небольшой ресторан с литовской кухней сразу за МКАД. На антресолях сидела Полина и какой-то чувак, слишком молодой, чтобы я стал нервничать. Тем более, под строгим темно-серым пиджаком у него была надета светлая сорочка в среднюю клетку — Полина никогда бы не повелась на такое. Про галстук я вообще молчу.

Полина представила чувака — имени я не запомнил, но выходило, что он был призван ввести меня в большую политику. Мне стало страшновато, и я заказал цепелины с караимскими пирожками. Человек в неправильной рубашке стал говорить. Он нес околесицу на уровне шестого класса школы №520 при швейной фабрике «Москва» — и Полина смотрела на него таким же взглядом, что и на меня вчера. Все, что занимало меня в данный момент: она действительно такая дура или просто рвется всеми силами в истеблишмент? Но ведь есть и другие способы, более органичные.

Между тем чувак перешел к конкретике:
— Нам нужны смельчаки, но не безрассудные, а как раз аккуратные и ответственные.

— Это как?

— Это как ты, — чувак в рубашке сказал это с нехорошей интимностью. Мне не понравилось, а Полина даже не отреагировала: она теперь не сводила глаз с нас обоих — как у нее это получается? — Сейчас такой отрезок, такое время, что продвинуться можно за пару месяцев. Нужны лидеры — в рабочих лошадках недостатка нет.

— А мы вообще о чем говорим? Какая ориентация политическая: либеральная, консервативная, левая, может быть?

— Думаю, ни для кого тут не секрет, что, в принципе, это все звенья одной цепи. Разные фишки в одной игре.

— Для меня секрет. Я вот либеральных ценностей придерживаюсь — как гражданин. И не готов променять их…

— Все зависит от того, где ты эффективнее сработаешь, — человек без имени оборвал меня как-то неаккуратно. Вроде он не выпил ни грамма, кроме домашнего кваса, который тут хоть и хмельной, но не до такой же степени.

— Ну и где мне место?

— Это самое сложное. Нужно провести ряд встреч, консультаций, прикидок. Но главное — нужен креатив. Нужно что-то типа программы действий — а это только от тебя может исходить. Тут главное — прислушаться к своему сердцу, осознать, чего бы ты хотел сделать для людей. Но главное, чтобы ты смог. Это необходимый прагматизм, который должен сопровождать политика в любых, самых идеальных его начинаниях — потому что…

— Это самое, я понял. Я как раз набросал некоторые свои предложения. Точнее, один креативный проектик, который, с одной стороны, мне кажется социально значимым, с другой — ярким с точки зрения пиара.

— Что, так быстро?

— У меня хорошая реакция. Я готовлюсь к встречам обычно, пустым никогда не прихожу. Время есть? Обсудим? Или вы хотите в тишине кабинетов, после консультаций?

Политический чувак замялся и заглянул в пустой стакан. Не растерялась, конечно, Полина. Она вздернулась, даже как-то сглотнула от перевозбуждения и сухим шепотом произнесла:
— Конечно, давай.

Чувак заказал еще квасу.

Я достал файлик с описанием проекта и протянул мужику. Он сосредоточился и рефлекторно прочитал вслух название:
— «Проект оздоровляющей легализации проституции в Российской Федерации»… Фигасе!

Полина побледнела, на ее лице застыло выражение трехминутной давности. Еще до оглашения названия проекта.

— Слушай, друг, идея вяленькая какая-то. Ну сколько можно про это? Да и не готово наше общество…

— Общество не готово Ленина из Мавзолея вынести, а к проституции готово, точно знаю.

— Слушай... не знаю, лень даже читать. Можешь в двух словах УТП изложить?

— Что? — Полина, кажется, только сейчас начала понимать, во что она ввязалась. А может, и не начала.

— Уникальное товарное предложение. Но я все-таки кратко изложу концепцию — уникальность именно в ее содержании.

В общем, так: проституция легализуется — но никаких публичных домов, только индивидуальное лицензирование. Эта форма уже естественным образом прижилась, стала популярна сегодня…

— Ага, индивидуалки, феи, — проявил осведомленность человек без имени.

— Ну да. Никаких публичных домов — как ни странно, это поможет раскриминализировать бизнес. Все-таки с каждым в отдельности и договориться сложнее, и крышевать. В худшем случае останутся сутенеры-одиночки, а с такими бороться намного легче, чем с картелем каким-нибудь. Но не это самое главное.

— Да и так немало уже, — чувак пытался иронизировать, но меня не проведешь: он заинтересовался. Только Полина застыла — никаких от нее флюидов не поступало последние пятнадцать минут.

— Каждая проститутка, индивидуалка, фея покупает лицензию. Цена лицензии должна быть невысокой. Но по этой лицензии, прежде чем начать работу, фея должна пройти полное специализированное (чтобы не попасть ни под какую медстраховку) медицинское обследование, дорогое — с анализом крови, УЗИ там всякими, КТ и прочей фигней. Обследование регулярное — как техосмотр. Все деньги в медицине. Но и это не все! Каждая проститутка обязана пройти курс медсестры — платный, разумеется. Ну и после — кандидатские минимумы, или как там это называется у медиков. Плюс курсы повышения квалификации.

— А на фиг им курсы медсестер?

— Это еще одна часть проекта. Проститутки обязаны будут анонимно сканировать данные своих клиентов — мерить давление, может быть, проверять уровень сахара и т.д. (все устройства и медикаменты за свой счет). Вести своеобразный дневник посещений будут в особой сетевой программе, которая заведена в общую сеть мониторинга состояния здоровья населения страны, в данном случае мужского. В основном. Ну и конечно, они готовы оказать первую медицинскую помощь. Итак, что мы получаем: крупные первоначальные взносы от покупки лицензии, обследования и курсов медсестер, постоянные вливания от налогов (у них ведь будут ИП открыты). Мы получаем огромный отряд медсестер, которые смогут оказать помощь любому человеку, не только клиенту (клятву Гиппократа никто не отменял). Попутно будет пополняться важная статистика о здоровье активного мужского населения страны. По-моему, сразу несколько зайцев убиваем, даже гнаться за ними не надо.

— Но стоимость услуг возрастет — из-за лицензий, курсов, налогов.

— Во-первых, она и так возрастет, во-вторых, эта услуга такая… приспичит, отдашь сколько бы ни стоила, в третьих — нам-то что?

— А то, что если стоить будет слишком дорого, все опять уйдет в криминал. Как с водкой.

— Нет, с водкой не так. Это когда ее запретили, начался криминал. Цены можно проконтролировать — это уже технический вопрос. Ну как?

— Интересно, конечно. Но неожиданно. Да, Полина?

Можно сказать, Полина сидела с открытым ртом.

— В общем, надо подумать. Идея радикальная, но творческая. С точки зрения бюджета на развитие системы здравоохранения может и прокатить, а там такие… возможности. В смысле, сделать на этом политическую карьеру. Думаю, все получится. Мне все больше нравится идея. Под это дело ведь и порнобизнес можно легализовать. А это такие деньги — для здравоохранения. Кстати, Полина забыла назвать мое имя. Я Кирилл.

— Кирилл, а знаешь что — я дарю тебе проект. Давай сам. Стол оплатишь и мы квиты. Я, пожалуй, не стану этим заниматься. Послушал сейчас себя — как это все неприятно, политика эта. Полина, тебя подвезти?

Всю дорогу она молчала. Потом сказала раздумчиво:
— Знаешь, вся эта история мне почему-то напомнила… фильм «Паук -2». Что-то такое трогательное, такое… социально ответственное есть в твоем проекте. Как жаль, что ты не хочешь этим сам заниматься. Хотя, конечно, у Кирилла лучше получится, он такой изобретательный и твердый. Ладно, приехали, Мне пора.

— Может, обсудим это вместе? — сказал я свою реплику из прошлого спектакля.

— Да нет, не до того. Завтра рано вставать, в восемь совещание у Кирилла.

И опять не поцеловала. Это был самый настоящий крах, политический крах. Трудно отказаться от Полины, но если с ней я больше никогда не увижу Кирилла и литовский ресторан — оно того стоит.

А в успех реформы проституции я искренне верю — буду следить за действиями нового кабинета.


Повторим урок:

• Девушки любят политически активных и подкованных.
• Соблазнить девушку политикой — большое искушение.
• Перековать проституток в медсестры легко — они и так почти все из медсестер.
• Литовские цепелины в ресторанах никогда не получаются.


Статья Николая Фохта «Сестра легкого милосердия» была опубликована в журнале «Русский пионер» №25.