Классный журнал

Николай Фохт Николай
Фохт

Жидкое мыло. Твердые принципы

10 августа 2011 00:01
Максима «помоги другу в беде» иногда входит в противоречие с другими фундаментальными принципами. Как в патовой ситуации сохранить верность себе, знает Николай Фохт

Меня однажды взяли в заложники. Точнее, я сам взялся — ну, напросился. История прям как из фильма «Москва слезам не верит». Когда там Гошу искали. Кстати, у Гоши день рождения, как и у меня, в тот же день. Раньше, когда фильм вышел и завоевал «Оскара», я этим гордился. А тут пересмотрел в Италии картину, пригляделся к этому Гоше — и перестал гордиться. Туповатый он какой-то, заскорузлый. Козерог. Ну, в общем, как в воду смотрел. В том смысле, что перестал гордиться.

Дело было сразу после Италии, где я впервые увидел Сикстинскую капеллу и многое другое. Вернулся, ничего не подозревая, расслабленный, неготовый. И не успел пройтись по «зеленому коридору» — звонок на мобильный. И грустный такой голос, едва сдерживая рыдания, спрашивает: ну как съездил?

А оказалось вот что. У меня есть приятельница, «художник, кажется», как она сама трактует. Довольно долго, месяца два, у нее был маковый период: рисовала красные в основном маки и сбывала их прямо на «Винзаводе». И ведь покупали — красивые маки, зрелые. Так вот, буквально за два месяца до моей Италии она познакомилась с одним типом. Она рассказывала мне про него по телефону, присылала MMS-ками его портреты, сделанные в paint’е, писала его маслом по памяти: он время от времени куда-то пропадал. В командировки, неуверенно объясняла художница маков. Я, как всякий на моем месте, сразу спросил, кто он. Художница не знала. Я не отступал: чем он занимается? Чем-то, ответила она. «Я так работать не могу», — сломался я и улетел впоследствии в Италию.

В общем, повис вопрос про этого ее Игоря или как там его звали. Ну вот, а теперь она плачет и говорит, что Игорь пропал, причем пропал сразу после визита на ее первую выставку в детской библиотеке: маковый период сменился морским — лодки какие-то, матросы, дальние страны. Ну ее и заприметили в библиотеке. Не важно. Этот тип, Игорь, если не ошибаюсь, приперся на выставку, распугал детей и библиотекаршу. Выпивший. Посмотрел на картинки и стал буквально орать на художницу: когда, мол, это ты успела в Грецию сплавать, с кем? Кто капитан? Она испугалась, он сел в таком состоянии в «Ягуар» цвета фуксии и укатил. И пропал.

Художница попросила его вернуть.

Я его сразу нашел.

Наутро подъехал к библиотеке, где выставка проходила. Прогулялся вдоль проезжей части. В километре от библиотеки наткнулся на «Ягуар»: не вписался в крутой таганский вираж, задел бампером бордюр, бросил машину. Понятно: бухой далеко на «Ягуаре» цвета фуксии не уедет. И не уйдет — поэтому нашел дворничиху Наргиз и спросил про машину и ее водителя. Да, кивнула Наргиз, снял тут у Валентины квартиру и неделю не выходит. Серфит интернет, заключила Наргиз, MP3 на все катушку орет.
Да, собственно, и так все стало понятно: из окна на первом этаже соседнего дома доносился Петр Налич.

Пора, подумалось. Водку тоже в интернете заказывает, не в «Утконосе» ли — тоже зачем-то подумалось. Но все отступило перед главным вопросом: как? Как вступить в контакт и, главное, зачем? Что я могу ему предложить? Вызывать художницу не имело смысла — реакция может быть неадекватной.

Я позвонил в дверь. «Кто?» — «Виски заказывали?» — «Точно!» — «Игорь?» Дверь открылась. На пороге стоял неплохо сложенный мужик, около 190 см, коротко стриженный, агрессивный. «Где вискарь?» — «Только водка. Надо поговорить».

Я не сомневался, что он меня впустит. Дальше сложнее — мне надо его уболтать, вывести на улицу и уже тихого довести до художницы.

Сели за стол. Полбутылки, огурцы, помидоры, пицца. Достал из серванта стопку мне, поставил новый трек Налича на ноутбуке.

Я изложил цель визита.

Игорь задумался. Почему-то прослезился: «Зачем она так? Я всего-то на неделю в Кострому проводки улаживать ездил. У нас хвосты остались, понимаешь? Я не бандит, я перекупаю коммерческую недвижимость, нежилой фонд, всасываешь?» — «Нежилой фонд? Не бандит?» — «Я — нет. Но представляешь, с кем приходится общаться? Особенно в Костроме? Я стремился к ней, приезжаю — и на тебе! Яхты, хуяхты, моряки! У меня брат на флоте чуть не отслужил, я знаю эту компашку».
— Игорь, — я перешел к делу, — пора возвращаться. Она скучает и волнуется, картины написаны не по памяти даже, а по вдохновению. Нет и не было моряков.
— А ты кто?
— Я недавно из Италии, я не в счет.
— Гей?
— Нет.
— Тогда в счет. Вот что я тебе скажу. Я ее, конечно, люблю. Но моряков не прощу. А также... Ладно, не важно. Короче, я устал, разбил машину...
— А почему такой цвет?
— Что ты имеешь в виду?
— Просто спросил. Ты только алкоголем ускоряешься? Трава? Порошок?
— Нет. А почему все-таки про машину спросил? Тебе цвет не нравится? Может, ты думаешь, что я гей?
— Да нет... Просто не видел таких «Ягуаров».
— Это на заказ красили. Короче, я вернусь, если ты допьешь со мной все это.

Бля! Вот это неожиданный поворот. Пить я не хочу, не могу, не собирался. Не пить — это с некоторых пор мой принцип. Если я его нарушу, мне будет плохо. Это все равно что изменить… ну кому... ну... это как изменить кому-нибудь, любимой, например. Черт! Что делать?
— Жестко. А кто поведет машину, если оба напьемся?
— Я по любому поведу.
— Она не обрадуется, если мы пьяными вернемся.
— А тебе-то что? Ты что, был там, на яхте?
— Нет, не люблю море.
— Тогда пей. Или сваливай.
Знаете, что я подумал? Я подумал, что любовь важнее. И выпил 150. С непривычки не достало ни капельки. Я перешел ко второй части плана — спасению своих принципов.
— Я руки помою. Где?
Санузел совмещенный — хорошо. Из моющих средств жидкое мыло — прекрасно! То, что нужно. Теперь самое сложное. Надо выпить это мыло. Если было бы твердое, пришлось бы есть. Открутил колпачок, сделал два добрых глотка. Нужно не меньше 60 граммов.
Как я рассуждал? Ну, во-первых, очень быстро. Водка — это кислота. Кислоту нейтрализует щелочь. Щелочь — это мыло. Значит, водку можно погасить мылом. Это единственный выход. Любовь превыше всего!

Дальше совсем просто. На столе оставалось 750 граммов водки. Моих — 375. Если по 150, то три захода с хвостиком (на посошок). Соответственно, еще три похода в туалет под разными предлогами и 150 граммов жидкого мыла. Я решил не блевать — это как-то мелко.

Смейтесь, но мыло сделало свое дело. Мне было не очень комфортно, но я совершенно не опьянел. Плюс никакого запаха — мог вести его розовый «Ягуар». Потому что Игорь поплыл после 300.
Когда водка и мыло закончились, я взвалил Игоря на плечи и понес в машину. Позвонил художнице, сказал, чтобы наливала ванну. Выгрузил Игоря в горячую воду и оставил их наедине.

Но дома все-таки проблевался — на всякий случай. Через два месяца они расстались: выяснилось, что в Костроме у него любовник. Я не говорил ей о своих догадках, а то подумала бы, что ревную.


Статья Николая Фохта «Жидкое мыло. Твердые принципы» была опубликована в журнале «Русский пионер» №10.

Все статьи автора Читать все
       
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
10 «Русский пионер» №10
(Август ‘2009 — Сентябрь 2009)
Тема: СМЫСЛ ЖИЗНИ
Честное пионерское
Самое интересное
  • По популярности
  • По комментариям