Классный журнал

Аркадий
Дворкович

444-я, МГУ, РЭШ, DUKE и т. д.

Все-таки нашему поколению повезло учиться в школе только десять лет! Тридцать лет назад я пошел школу. А уже двадцать лет назад выпускной вечер закончился утром в приемной комиссии университета. Еще пять лет — и в люди вышел готовый специалист. Этот год вмещает в себя много памятных дат...

«Мы все учились понемногу...» Очень точно написано. Уже и не помню, учился ли я когда-то помногу! А наверное, это имело некоторый смысл — был бы сегодня хорошим программистом. Может быть, даже старшим программистом! Да и на нынешней моей работе совершал бы меньше детских ошибок.
Хотя с «моими университетами» мне явно повезло. Они научили не профессии, а чему-то несравненно большему. Взрастив то, что посеяли родители. Научили дружить и дорожить людьми, научили учиться и любить жить. Научили любить и жить. Поэтому и хочется об этом вспомнить.
Школа с колоннадой у входа и цифрами, которыми нельзя не гордиться, — три четверки. Может быть, поэтому и была у меня именно эта средняя оценка в выпускном аттестате?

Пять этажей с начальной школой на самом верху — в «пентхаузе». Замечательная Прасковья Ивановна, заставлявшая нас разучивать военные стихи и песни к школьным вечерам и вести тетрадки по истории Москвы. И музей Брестской крепости с настоящими гильзами, касками и осколками снарядов. Повезло! Теперь есть что рассказывать своим сыновьям.
Группа продленного дня. О том, что я в ней не появлялся, родители узнали лет через десять... Много математики — на первом курсе университета мне казалось, что я вернулся в седьмой класс. Строгая классная руководительница Елена Львовна, смотрящая на нас своими добрыми больными глазами так, что никогда было не угадать, кто у нее под подозрением. Кошмар для шпаргалок!
Кол за подсказку товарищу от гениального Андрея Георгиевича — лучшего учителя математики, которого я встречал в жизни. И именно из-за него я долго хотел поступать в педагогический. Кол я запомнил, подсказывать не отучился.

Первый увиденный компьютер-легенда, выдавливавший из себя километры перфокарт. Первый в Москве школьный компьютерный класс с загадочными «Роботронами». Первая написанная с товарищем программа, которая регулярно обыгрывала нас в «морской бой».

Знамя школы в моих руках на парадных линейках, пионерские и комсомольские собрания. И стенгазета, ставшая началом конца партийной организации в школе. После нас ничего этого уже не было!!! На нас прервалась история. Или — началась!
Казаки-разбойники и кроссы в Измайловском парке. Бесконечный футбол на школьном дворе. Застуканная компания курящих третьеклассников на гараже за школой — мое последнее серьезное курение в жизни. Первые влюбленности и стихи...

В нашей школе учились удивительные и совсем не похожие друг на друга люди, которые многим известны. Хотя узнал я об этом намного позже. Вячеслав Колосков, много лет руководивший российским футболом, учился в 444-й еще до ее переезда на сегодняшнее место в середине пятидесятых. Александр Жуков — вице-премьер и мой товарищ по увлеченности почти всеми видами спорта, которые существуют на свете. Сергей Лисовский — устроитель школьных концертов, «звезда» президентских выборов 1996 года и любитель выращивать домашнюю птицу под знаменитым советским брендом «Моссельпром». И еще несчетное число математиков и инженеров, которые являются гордостью советской, российской и мировой науки... И мои друзья-одноклассники — они на всю жизнь! Их — как и родителей — не выбирают.
А потом я чудом поступил в МГУ. Чудом — потому что слегка напутал на математике и поставил десяток лишних запятых в сочинении. А потом пришел на экзамен по истории без права получить ниже пяти баллов, но совершенно не зная ни культуры средневековой Европы, ни последовательности российских императоров. Чудо состояло в том, что эти билеты я не вытащил. А вытащил те, которые не учил, но знал.
Первый — благодаря своему дедушке, показавшему мне книжку с выступлениями на XX съезде КПСС. А второй — однокласснику, затащившему меня на первую и последнюю мою лекцию в Политехническом музее о народовольцах.

Он же, кстати, на всякий случай затащил меня и на экзамен в Геологоразведочный институт, где написанное хорошо изложение прочно застраховало нас от несвоевременного — как нам тогда казалось — попадания в армию. Хотя выход советских войск из Афганистана только-только закончился.

Я почти не ходил на лекции по истории КПСС. И принял участие в дебоше за отмену этого предмета. Его отменили, и мы так и остались несведущими в славном прошлом «направляющей» силы нашего государства.

Нашим праздником был баскетбол. И совсем недавно свое спасибо мы университету за это сказали — собравшись в Татьянин день на новенькой баскетбольной площадке и достойно сыграв против вип-звезд во главе с легендарными Сергеем Беловым и Скотти Пиппеном. Он, правда, не знал, что мне посчастливилось отточить свое мастерство в лучшем американском баскетбольном университете. И снова — в ущерб учебе...

А еще в памяти осталась награда за выигранное первенство МГУ по футболу в виде поездки на ноябрьские праздники в Питер — чтобы сыграть со студентами университета, к числу которых когда-то относилось большинство сегодняшних российских руководителей. Но соперников мы не нашли и поехали на демонстрацию. И только что вернувшийся из Америки Анатолий Собчак рассказывал о своих впечатлениях, шествуя во главе колонны. В общем, город на Неве был хорош всем, кроме одного: нас отравили, и вернуться в первую столицу мы вынуждены были раньше времени и не в лучшем виде.

Где нас никогда не травили — так это в «Макдоналдсе». Первом в Москве. Первом в России. Первом в мире, где, чтобы насладиться заветным бигмаком, нужно было отстоять в огибающей в три кольца Пушкинскую площадь очереди несколько часов. Но очень скоро у нас появился блат. Тот самый товарищ, благодаря которому я знал все про народовольцев, устроился работать в самый красивый в мире ресторан быстрого питания продавцом. И выносил нам наполненные яствами пакеты прямо к входу, где мы под ненавидящими взглядами из голодной очереди ждали очередного наслаждения.

А уже на третьем курсе друг затащил меня в факультетский театр, из которого лишь немногие попадали в главный театр МГУ, известный всем по «Несчастному случаю». Таланта у меня не было, но нравились читки по вечерам и то, как из текста рождается спектакль. Роль мне все-таки досталась. Правда, без слов, но очень почетная. Перед самым концом первого акта меня — с покрашенным в африканский цвет лицом — выталкивала на сцену копьем огромная красивая девушка, одна из «генералов в юбке». И я на коленях безмолвно молил о пощаде. Аплодисменты, занавес.

Конец студенческого спектакля пришелся на 1994 год. Когда я уже девяносто процентов времени проводил не в alma mater, а в здании с «ухом» на Профсоюзной (простонародное название того, что архитектор считал лентой Мебиуса). Там и по сей день живет и процветает Российская экономическая школа — лучшая в стране, одна из лучших в Европе и далеко не последняя в мире. И мои чувства к которой не вместятся в эту колонку...

Мое отсутствие в МГУ предопределило необходимость разделения рисков с друзьями при написании диплома и сдаче госэкзамена. Дипломную работу мы писали одну на двоих с другом-театралом. Надо было только учесть, что кафедры у нас были разные. На его политэкономии зарубежных стран не любили формулы. А на моих матметодах не любили слова. Пришлось после одинаковой вступительной части одну и ту же теорию описывать разным алфавитом: ему — русскими буквами, а мне — латино-греческими символами. Претензий избежать не удалось, но свои пятерки мы получили. С госэкзаменом история была похожая, но не уверен, что прошел срок давности по поводу наших небольших студенческих шалостей.

Что за пятнадцать лет не изменилось — это туалеты экономического факультета. Заходить в них не хотелось, даже когда очень хотелось... Хотя срок давности, а то и древности для них давно прошел. Но когда я вижу или слышу слово из трех букв, которым называется мой первый университет, возникает чувство гордости, которое не омрачается такими мелкими неприятностями.

444-я, МГУ, РЭШ, Duke — продолжение следует...

 
 

Статья Аркадия Дворковича «444-я, МГУ, РЭШ, DUKEи т. д.» была опубликована в журнале «Русский пионер» №8.