Классный журнал

Быдлайн

30 марта 2009 13:01

Бывший шеф-редактор ИД «Ъ» Андрей Васильев пишет колонки в «Русский пионер», делая вид, что работает по принуждению редакции. Но делать вид ему удается плохо: любой непредвзятый читатель «РП» поймет, что наслаждение, которое ему доставляет это дело, по крайней мере равно наслаждению читателя, открывшего номер на этой полосе

Они там, в «Русском пионере», когда меня уговаривали кинокритиком у них работать, напирали на такой аргумент: «Хоть в кино ходить начнешь». Аргумент-то вшивенький на самом деле. Потому что собственно в кино ничего интересного нет. А если и есть, то к моменту выхода журнала оно, интересное, уже всеми критиками описано.

Как и произошло с невинным, если не вчитываться в название, фильмом «Россия-88» Павла Бардина. А если вчитываться, то голая скинхедчина. Потому что 88 — шифр аббревиатуры hh, восьмой буквы латинского алфавита. Heil Hitler по-нашему. То есть беспощадная реальность жизни патриотической молодежи дотюремного возраста. Эта «Россия-hh» уже попала в панорамный показ Берлинского фестиваля, была бескомпромиссно обласкана общественностью и освещена даже нашим телевидением. А я-то кино посмотрел еще до Берлина, на закрытом просмотре в потайном 11-м зале к/т Октябрь» (вход с боковой улицы), при ажиотажном скоплении элиты, включавшей неразлучных Роднянского—Бондарчука.
Читатель эрудированный уже предвкушает что-то типа моей встречи со скинами на Чистых, прости господи, прудах (см. «РП» № 5) или на худой конец с Валерикой Хайль Германией (см. «РП» №7). Я тоже предвкушал. Даже взял с собой на просмотр двух евреев — Бронштейна из списка Forbes и Федоровского из Женевы. И что толку? Оба вышли с характерной грустью на лицах, сказали, что герои сильно романтизированы и российской молодежи обязательно понравятся, а в качестве протеста предпочли мажорскому бару отеля Ritz Karlton клуб «Маяк». Я там объяснил оператору фильма Дондуряну (режиссеру не объяснил, потому что не знаком, а продюсеру Шейну потому, что он, зная меня, в «Маяк» не пошел), почему у них так хреново получилось. Слишком художественно. Несмотря на стилек под home video, матюки и летальный финал. Стилек уже проехали в «Monstro», а финал вообще из «Ромео и Джульетты». Что характерно, талантливый оператор Дондурян со мной согласился. Даже с тем, что любому, кто хочет снимать жестокое кино, нужно посмотреть «Сало, или 20 дней содома» маэстро Пазолини и идти курить на завалинке. Передайте, кстати, Балабанову, загрузите его на все 200.

А «Россия-88» вообще может кончить тем, что ее, «запикав» матюки, покажут по каналу «Россия». То-то будет детям радость.

Смотреть кино для колумниста — последнее дело. Ему надо либо в нем сниматься (см. №6), тогда выходит поучительно, либо во что-нибудь поучительное (типа скинхедов) по пути на просмотр вляпаться, тогда выходит страшно. Либо на худой конец в перерыве между съемками сходить в ресторанчик с отцом Иоанном Охлобыстиным в гриме трупака трехдневной свежести (см. «РП» №1), тогда выходит смешно. А так я уже докатился до самоцитирования.

Впрочем, о смешном. О комедии «Какраки», где Миша Ефремов впервые, по-моему, после «Дубровского» играет главную роль. Это уже смешно, хотя его герой, чиновник средней руки, полюбивший какую-то зассыху из ГИТИСа, берет ради любимой взятку 64200 на операцию для ее мамы и помирает от горя в КПЗ. Любимую прекрасно характеризует такой факт: она, бестолочь, не знает, что такое омары. «Ну, как раки», — умильно объясняет ей Ефремов. «Ой, какие вкусные ваши какраки», — кокетничает любимая после ужина. Она ему от щедрот (маме операция не понадобилась) какраков даже в передачку положила. Но все равно вышла за Мишиного сына. Я же говорил, смешно будет.

Еще смешнее режиссер фильма Илюша Демичев. Он вообще-то ресторатор, совладелец сети «Колбасофф», Goodman, Beluga и т. д. Написал по приколу сценарий, нашел, как пацан, денег на постановку и, поскольку режиссера на нее не нашел, сам и поставил. Правда, чтобы прикрыть задницу, пригласил действительно классного оператора старой школы Михаила Аграновича. И так, с божьей, аграновичевской и ефремовской помощью, дотянул до закрытого просмотра. Куда, надо сказать, подтянулся нешуточный бомонд — дело дошло даже до Ксении Собчак с подругой Ульяной и меня. Причем я пришел не столько по работе (хотя и хотелось побаловать читателей «РП» чем-то не описанным критиками), сколько по личному делу. Хотелось посмотреть, кого вместо меня Илюша взял на роль следователя. Он ведь меня приглашал на эту роль. А я как назло отдыхал в Форте дей Марми. Сам посуди, говорю, Илюша: билет Милан—Москва—Милан бизнес-класса — тысяч шестьдесят, трансферт от Форте до Милана и обратно — еще шестьсот евро, да и мне за два съемочных дня восемьдесят тысяч — золотая роль получится. Прикинул в уме Илюша-ресторатор, он и в кинематографе ресторатор, и внял. Вот я и волновался: кем же он меня заменит? Оказалось, Сергеем Газаровым. А что, мне не в падлу.
Единственный, кто за меня обиделся, был Валерий Михайлович Каргин, совладелец латвийского Parex banka, с шумом (три первых полосы в «Коммерсанте») выдавленный осенью из старейшего банка страны государством. Казалось бы, не до комедий безработному мультимиллионеру, но приехал-таки в Москву на премьеру старого дружка. А там Газаров!Но в остальном фильм Валерию Михайловичу понравился. Особенно церемония его обмытия в ресторане «Пушкинъ». Он еще удивлялся, зачем я директору ресторана звонил: во-первых, будний день, во-вторых, кризис. Это у вас, говорю, кризис, а у нас в «Пушкине» и по будням биток. Но для творческой интеллигенции место всегда найдется. И был, разумеется, биток, и место нашлось, и даже не вышвырнули творческую интеллигенцию за широту разгула. И то только потому, что с нами народный герой Ефремов был. Хотя он больше всех и бесчинствовал.Еще отставной банкир опасался, что на этом празднике жизни журналисты его узнают, а ему сенсации ни к чему. Не узнали. Хотя за столом сидела светский обозреватель Барбара Брыльска и даже написала о застолье в «Известия». Но это как раз не смешно, а грустно, потому что светские обозреватели «Коммерсанта» вообще туда не попали. Хотя тоже не узнали бы.

Переходим к грустному. К качеству моей колонки. Думаю, записные колумнисты меня не поймут, но мне для качественного текста необходима настоящая история. А не какое-то там кино. Но истории, как видите, к моменту сдачи не сложилось, хотя я очень старался. И всячески оттягивал дедлайн. И даже придумал для него обидную кличку (см. заголовок), хотя это слабое утешение. Но, оказалось, тянул не зря. Вот она, история!

Отложив колонку, поехал с сыном на дачу в Юрмалу. Посидели с ним у моря, повечеряли у камина. Наутро поправляюсь чашечкой кофе, и тут в гостиную спускается сын. С таким текстом: «Слушай, папа, вот эта девочка, которую я в семь утра проводил. Я ее отчетливо помню: лицо там, туловище… А дискурса не помню. То есть совсем не помню, о чем мы говорили».

Я чуть пивом не поперхнулся. Думал, шутит. Нет, всерьез. «Митя! — вскричал я тогда. — Сынок! Ты вчера снял глухонемую телку!» Сюжет? Сюжет. Но в кино такого не увидишь.