Классный журнал

Игорь
Мартынов

ИИ так далее

Все начинается, конечно, с головы — ею же, бывает, и кончается, но не будем сегодня про того всадника, устрашающе парящего над прерией. Будем про голову без всадника. «Да, это его голова. Голова Доуэля, моего умершего уважаемого коллеги, возвращенная мною к жизни» — цапкий профессор Керн воскрешает голову, чтоб корыстно юзать. Образцовый советский хоррор Александра Беляева возник в 1925 году, как раз когда, предварительно изъяв мозг, забальзамировали Ильича, чью лобастость поэты масштабировали на весь земной шар («планета, как Ленин, лобаста»). Интеллект вне тела стал с того момента вопросом техники — и мы не сомневаемся, что вопрос будет решен с года на год, а то и того раньше. Нас подготовила фантастика — хотя подчас и пугающим образом.

Мы читали, мы знаем, что, даже осо-знав свою трагическую бестелесность, мозг продолжит жить и генерировать идеи — вот вам предвосхищение чистого, отдельного от плоти интеллекта. «Странная это вещь — жизнь! — говорит голова профессора Доуэля. — Еще недавно я хотел умереть. Но мой мозг продолжает работать, и не далее как третьего дня мне пришла в голову необычайно смелая и оригинальная идея».

Само собой, советские фантасты не посмели остановиться на одной отдельно взятой голове. Процесс пошел на всю вселенную. И вот в ефремовской «Туманности Андромеды» (1957 год) во второй главе происходит сеанс связи по Великому Кольцу — галактической системе обмена информацией между цивилизациями. Молодой историк Веда Конг читает лекцию по истории Земли, которая транслируется на планету у звезды Росс 614, находящейся в четырех парсеках от Земли: «Такова наша трудная и долгая дорога восхождения к высотам знания. Мы зовем вас — сливайтесь с нами в Великом Кольце, чтобы нести во все концы необъятной Вселенной могучую силу разума, побеждая косную неживую материю!» Сразу после этих слов руководитель трансляции Дар Ветер (не путать с Дартом Вейдером) выключает энергию, экран гаснет. Но из космоса слова не выкинешь. Озвучено Великое Кольцо — не просто техническая сеть, а добровольный союз равных разумов. Как говорилось в советском приключенческом кино: «Утопия? Да, но зато какой размах!»

Кстати, про кино. В фильме «Отроки во Вселенной» инопланетянин Агапит рассказывает землянам историю погибели своей цивилизации: «Величайшим созданием наших ученых стал биотехнический робот-исполнитель, который освободил нас от примитивных трудовых процессов. Вслед за роботом-исполнителем был создан робот-вершитель, который был способен не только управлять исполнителями, но и совершенствовать всех жителей планеты: “Фиксирую к ликвидации: склонность к состраданию, склонность к совести, аппендицит, чувство неудовлетворенности собой, склонность к доброте, склонность к любви, склонность к труду, склонность к дерзанию…” Они решили лишить нас этих качеств. Мы не хотели такого счастья, мы начали бороться. Но было уже поздно. Роботы-вершители создали “зов” — такое жуткое, чарующее сочетание звуков, услышав которое даже самые сильные из нас теряли волю и покорно шли на пункты, где их превращали в счастливых, бессмысленных, самодовольных существ. Абсолютно счастливые проживали остаток своей жизни бесцельно, не оставляя после себя потомство, потому что они были лишены чувства любви. Сейчас на нашей планете нет ни одного живого существа». Но земляне (по версии советской фантастики) не такие. «Что значит “сделать счастливыми”? — эмоционирует землянка Варя. — Я не хочу, чтобы меня делали счастливой. Счастья надо добиваться самому…»

А это мы скоро узнаем, смогут ли земляне постоять за себя на рандеву с синтетическим мозгом. Ведь обещали когда-то земляне: «Даже если сердце будет из нейлона — мы научим беспокоиться его».   


Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №134. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".