Классный журнал

Павел
Астахов

Уха топорная

В раннем детстве все мы слышали или читали сказку про ловкого и находчивого солдата, который задурил голову жадной и голодной старушке, опрометчиво пустившей его на постой, в процессе чего выманил у бедной женщины все необходимые ингредиенты для прекрасной каши, сварил и накормил ею так ничего и не понявшую бабулю. Рецепт и название ее мы помним с детства, но сварить из топора настоящее вкусное блюдо мне довелось лишь однажды.

Часто поминаемые в последнее десятилетие «девяностые годы» запомнились мне не только ломкой государственного устройства, парадом суверенитетов, кавказскими войнами, но и прекрасными дружескими вылазками в самые экзотические путешествия. Мы уже освоили Болгарию, Турцию и даже юг Европы, но не забывали о прекрасных среднерусских просторах: лугах, лесах, реках и озерах, в которых водилось множество рыбы и дичи. В нашей компании молодых и отчаянных тридцатилетних молодых мужчин появился забавный человек гораздо старше нас по возрасту и опытнее по своим навыкам и умениям, мудрее по знаниям и опыту. Он профессионально занимался охотой и рыбалкой, пытаясь пристрастить и нас к этим исконно мужским промыслам. Звали его Федор Георгиевич. В прошлом он был милиционер, служил сперва участковым в Подмосковье, а затем инструктором на курсах милиции в Ивантеевке. В то время он уже вышел в отставку и обосновался в лесах подо Ржевом, где у него была заимка, корова, собака и банька. У Федора был принцип, который он сразу нам объявил:

— Парни, в лесу стреляем все: от мыша до слона. Любая дичь — это наша добыча. Мы должны ее добыть и употребить в дело.

Честно говоря, нам было хоть и любопытно, где же подо Ржевом он сможет загнать для нас африканского или хотя бы индийского слона, но все же «ушастика» было жалко, как, впрочем, и ни в чем не повинного мыша, поэтому мы попросили нашего наставника в этот раз больше сосредоточиться на рыбалке как менее затратном, относительно безопасном и вполне доступном промысле. Георгич понимающе подмигнул и предложил план предстоящей экспедиции:

— Я тут под аэропортом Шереметьево лет тридцать назад начинал службу участковым. Знаю там каждый домик и каждую тропку. Прекрасные места. Озеро есть знатное. Там и утки полным‑полно, и рыбы кишмя кишит. Вот туда и поедем.

Уговаривать нас долго не пришлось. Заканчивался прекрасный и последний весенний месяц май, начинался активный дачный сезон, а мы, как «бездачные» москвичи, с удовольствием использовали каждую возможность вырваться из столицы на природу. Сверив свои графики, мы сошлись на ближайшем пятничном вечере. Нас помимо наставника Федора тогда было всего трое: я — начинающий адвокат, мой друг и крестник Саша — главред журнала про автомобили и Витя — врач‑хирург. Витя был постарше нас, но совершенно лишен опыта охота и рыбалки, поэтому отчаянно тянулся постичь искусство зверо- и рыболовства, науку о которых щедро изливал на нас Федор Георгич.

Наступила пора готовить снасти для предстоящей рыбалки. С этим вопросом мы подступили к Георгичу, на что наш старший товарищ отрицательно замотал головой и замахал руками:

— Нет‑нет! Парни, ничего не берите! За рыбалку отвечаю я, и потому все снасти необходимые будут на месте. У меня там все схвачено и припасено. Даже не думайте!

На том и порешили.

Наступил долгожданный пятничный полдень, в который мы договорились с Сашей встретиться и выехать вместе на его внедорожнике за город пораньше, чтобы обогнать поток дачников, стремящихся на week‑end к своим шестисоточным «фазендам» и «бунгало». Виктор выдвигался самостоятельно, закончив операцию, прямо из своей больницы. Как водится, мы договорились взять с собой необходимые напитки и, конечно, «перекус». Особого изобилия продуктов в только‑только открывавшихся тогда сетевых супермаркетах еще не наблюдалось, но кое‑что для приличного загородного пикника купить можно было и на рынке. Как положено, закупили овощи и зелень, сыр, колбаску. Жены напекли нам пирогов и даже порубили салатики: классическую «оливьешку» и «мимозу». Отдельно для приготовления на костре ухи я припас морковку, картошку, лук репчатый, соль, черный перец горошком, лавровый лист. Немного подумав, я забежал к знакомым торговцам в павильон «Океан» и кое‑что (о чем позже скажу) докупил, посчитав совсем не лишним в нашей поездке.

Достаточно быстро добрались до поворота на аэропорт и там увидели нашего гуру охоты и рыбалки Федора. Он обрадованно замахал нам из окошка припаркованного уазика‑«буханки»:

— Парни! Я здесь. Давайте за мной.

— Федор Георгич, давай доктора дождемся, он где‑то за нами недалеко едет, — попросили мы, волнуясь за товарища хирурга.

Пока ждали Виктора, Георгич поведал план предстоящей вылазки:

— Сейчас проедем полями и тропками до южного берега озерка, здесь неподалеку. Там меж кустов есть тайная полянка у меня. Я туда, бывает, привожу хороших людей.

Нас порадовало, что мы попали в разряд особо посвященных, доверенных и «хороших людей». Через пятнадцать минут появился Виктор на своем авто. Он обрадованно выбежал из машины и поочередно нас обнял.

— Мужики! Привет! Как классно, что мы вырвались! — Он не скрывал свой восторг. Еще бы, человек в день выполнял по две‑три операции, не разгибаясь. А иногда и по выходным стоял у операционного стола. Он был и остается очень классным хирургом, который спас очень много жизней и помог тысячам людей.

Выстроившись в колонну: уазик Георгича, Сашин джип, легковушка Виктора, — мы двинулись по пыльному проселку в сторону видневшегося на горизонте озера. По мере приближения к нему водная гладь все шире и ярче открывалась перед нами. Немного обогнув его, Федор на своей «буханке» вдруг нырнул в, казалось бы, непроходимые кусты, и нам пришлось двинуться за ним. За кустами оказалась очень уютная полянка, которая одним краем выходила прямо к воде. Здесь и решили расположиться. Машины развернули и поставили так, чтобы их не было видно с дороги и в то же время чтобы было удобно быстро собраться и выехать.

Пока мы застилали полянку прихваченными с собой пленкой и брезентом, Федор начал доставать снасти. Первым из кузова УАЗа появилось ружье — обычная тульская двустволка 12‑го калибра.

— Федор Георгич! Ты чего?! Мы же решили не охотиться, а рыбачить, — немного заволновались мы при виде оружия. — Удочки давай!

За ней Федор вытащил два длинных (около двух метров каждый) шеста, на которые была намотана сетка:

— Парни, вот и удочки! Ловить сегодня будем на «удочку в клеточку».

— Это как? — удивился журналист Саша. Из нас четверых, видимо, только он, природный москвич, не знал, что такое бредень.

— А это, Сашенька, сейчас покажу. Берем вдвоем с двух сторон по палке, разматываем и заводим по воде. Заходим и тянем на берег. Вот и вся наука. Ну, кто со мной потянет?

— Так, я, чур, отвечаю за кухню. На мне поляна: костер, чай, уха, — вызвался я.

Честно говоря, у меня в тот момент не было желания процеживать мутные воды Шереметьевского озера в погоне за карасиками и ротанами. Хотя погода стояла теплая и вода вполне прогрелась, у меня был совсем другой план. Я предвкушал, как спокойно накрою стол, нарежу закуску, расставлю и разложу все необходимое на нашей «скатерти‑самобранке», разожгу костер, сварю чай, а потом и уху из того, что добудут мои компаньоны.

Парни согласились и начали раздеваться. Предполагалось, что они зайдут прямо с берега полянки в воду и, отойдя мет-ра три‑четыре от берега, вытянут бредень. Тогда можно будет собрать пойманную рыбу, почистить ее и начинать готовить. Пока они раздевались, я достал припасенные заранее дрова и сложил костровище. Вбил два колышка, на которые положил перекладину из алюминиевой трубы и повесил котелок, набрав в него из озера вполне чистой воды. А рядом с ним и -чайник.

— Так, Саня, заходи первым вперед! — командовал тем временем Федор. Парни разделись полностью и выглядели очень забавно. Никто из нас не собирался купаться и плавки, естественно, не прихватил.

— Саш, с сеткой осторожнее! Не запутайся, а то произойдет естественное посвящение в иудеи, — подбадривал я товарища.

— О! Может быть, давно уж пора, а то я одной половиной, того, вроде из них, а вот ниже пояса не соответствую, — поддержал веселый настрой мой друг.

— Нет, Александр, так не надо. Проблем будет много, если сейчас травматическое обрезание произойдет. Если надо, так ты ко мне приезжай и планово тебя подрежем. Я это иногда практикую. — Наш хирург Виктор вполне серьезно отнесся к моей шутке и ответам Саши. Шутить с усталым хирургом оказалось небезопасно.

Федор Георгиевич был еще более серьезен и, похоже, даже не понял, о каком таком «обрезании» мы болтаем. Он сосредоточился на тактике отлова карасей:

— Тише, тише, парни. Санечка, если там вон травку обойдешь, то можем даже щучку подцепить. Она тут всегда отстаивается.

— Вот‑вот, давай, Санечка, заходи к травке. Там тебя щучка ждет, тогда Вите меньше работы будет, — продолжал я измываться над голым и дрожащим другом.

— Ага, тут сразу яма какая‑то начинается. Я шаг делаю и не могу ступить, дна не достаю. — Александр, стоя на одной ноге по колено в воде, сжимая шест с бреднем, пытался нащупать рядом с собой твердое дно, но, видимо, не находил. Виктор пытался подбадривать его с берега, растягивая бредень во всю длину:

— Саша, Саша, ты потихоньку продвигайся, ищи там дно. А я за тобой следом пойду. Вот эту осоку сейчас обогнем и вытянем на берег.

Саша, видимо, замерз окончательно и решительно шагнул вперед. Через долю секунды он скрылся с головой под водой и резко дернул бредень за собой. От этого рывка Виктор, дававший советы, но не выпускавший из рук второго шеста с привязанным концом бредня, потеряв равновесие, буквально взлетел над безмятежной гладью озерка и, описав в воздухе небольшую дугу, плюхнулся вслед за Александром в воду, подняв небольшое цунами. Федор схватился за голову и запричитал:

— Ой‑ой‑ой! Ребятки мои, что ж вы так неаккуратно‑то!? Не поубивайтесь там.

В этот момент из воды появилась голова Саши, облепленная тиной и какими‑то водорослями. На мой взгляд, это были роголистник и кабомба обыкновенная. Занимаясь с детства домашними рыбками, я без труда опознавал аквариумные растения, которые, конечно же, добывались на подмосковных прудах, прежде чем попасть на птичий рынок в районе Таганки, а оттуда в наши домашние аквариумы. Саня выгребал к берегу, Витя поднимался из‑под воды, Федор сокрушался. Бредень был перепутан и, естественно, пуст. Выбравшись на берег, дрожа и ругаясь, Витя и Саша растерянно слушали выговор Георгича:

— Эх вы! Что ж вы бросили сетку‑то?! Сейчас ее надо выпутывать и снова заводить. Как мы без рыбы‑то будем уху варить? Пашенька не сможет без нее, родимой, нас накормить.

— Ничего, Георгич, я сейчас пока топор в котелке заварю, пока вы рыбешку не поймаете, — отозвался я и на самом деле положил свой походный топорик в нагревающуюся в котелке воду. Предварительно, конечно, сполоснул его в озере и вытер салфеткой. Выглядел теперь мой котелок над костром впечатляюще: закопченные бока, шумящая и готовая закипеть вода, из которой торчала рукоятка топорика. Парни виновато переглянулись, продолжая дрожать и прикрывать те места, на которые могла покуситься голодная щука. Ничего не оставалось, как снова лезть в холодное озеро — добывать рыбу на ужин. Уху из топора не хотелось есть ни мне, ни моим друзьям. Вместе с Федором мои друзья прошли чуть в сторону от полянки и, выбрав удобный заход, снова полезли заводить бредень.

Тем временем я достал морковку и, порубив ее ножом, бросил в закипающую воду. Красные яркие кружочки улеглись на дно, и несколько из них зацепилось за топорик. Вслед за морковью отправил в котел три листочка лаврушки и горсть горошин черного перца.

Со стороны озера до меня доносились какие‑то всплески и вскрики:

— Да…ай! Е…ще! Сю…да! Та…щи! Плюх, плюх!

Видимо, загон рыбы был в полном разгаре. В какой‑то момент я услышал топот приближающихся ко мне ног. Это оказался Федор. Он был взъерошен, и его пышные усы торчали, как ощетинившийся ершик для мытья посуды.

— Пашенька, тихо, тихо, там… это… — Он схватил лежавшую рядом двустволку и побежал обратно, так и не объяснив, что там или кто там. Я попытался быстро представить, для чего же Георгичу могло понадобиться ружье. В моем пылком воображении рисовались картины одна чудесатее другой. Мне вдруг померещилось, что парни зацепили гигантского сома, и, чтобы тот не утащил их в свой омут, отважный Федор спешил его пристрелить. А возможно, это был не сом, а гигантская щука‑мамка, которая отгрызает по очереди моим товарищам их достоинство, не щадя также и репутации. Также могли нагрянуть какие‑нибудь нежданные гости — бандиты или хулиганы, которых в те времена было полно в городах и селах. Я бросил специи в котелок и поспешил за Федей. А он уже сбавил шаг и стал крадучись прицеливаться во что‑то далеко за моими парнями, которые в тот момент вытягивали на берег бредень, полный ила, каких‑то палок, листьев кувшинок и осоки. Рыбы в этой каше не наблюдалось. А вот Федор что‑то выцелил и дал дуплетом по спокойной глади воды в момент, когда над нами прогудел огромный «боинг» какой‑то иностранной авиакомпании, начинавший набирать высоту. От этого гула дрожала земля, и выстрел был совершенно заглушен моторами крылатого гиганта. Проследив баллистическую траекторию выстрела, я увидел на поверхности озера два комка перьев, которые трепетали и махали крыльями. Взлететь они так и не смогли и в итоге затихли.

— Два чирка. Попал, — отрапортовал Федор Георгиевич.

— Ух! Георгич, а разве можно сейчас? — насторожился я.

— Конечно, Пашенька! Тут можно. Деревня далеко. Сезон открыт. Все по закону. Вопрос в другом… Как их достать?

— Собаку бы, — отозвался Саша, выглядывая на воде тушки подбитых уток.

— Зачем собаку? Я сейчас сам сплаваю. Это ж добыча! — воскликнул доктор Витя.

— Погодите, парни! А что с рыбой‑то? У меня там топор уже уварился. Мне бы рыбки хоть пару хвостов. — Я четко помнил, что на мне лежит ответственность за ужин.

— Будет рыба, будет, Алексеич! — ответил за них Федор.

— Ну, теперь я спокоен, конечно. Вместо щуки и карасей ты, Георгич, засадил из своей фузии по уткам, которых теперь надо достать и освежевать. Может, вернемся к рыбалке? — настаивал я.

— Сейчас, Пашенька, сейчас. Вот Витя сплавает, и мы еще раз забредем. Санечка, ты пока сетку разбери…

Главный редактор популярного журнала про автомобили, синий, как антарктический лед, дрожа, пытался выпутать коряги из сетки. Сил разговаривать, видимо, уже не было. Я махнул рукой и не стал смотреть, как уважаемый доктор‑хирург и врач высшей категории, исполняя роль сеттера или спаниеля, достает застреленных уток, и вернулся к костру.

Котелок плясал и гудел, вода била кипящими ключами, поднимая наверх алые «таблетки» морковки и бусинки‑перчинки. Пришла пора принимать решение. Оглядевшись, я достал из рюкзака сверток. Развернул то, что мне продали ребята в павильоне «Океан». На меня смотрела, не мигая и открыв рот, изумительной красоты и свежести небольшая, но упитанная стерлядка. Не раздумывая, я окунул ее целиком в котелок. Вода прекратила активное бурление, и пузырики роем впились в скользкие блестящие бока благородной рыбы, аккуратно свернувшейся колечком вокруг топорика на дне котелка.

Мне нужно было выиграть еще хотя бы двадцать минут. И эти драгоценные минуты у меня были, потому что Виктор только‑только выплывал на кратчайшую прямую в сторону уток, Саша распутывал сетку, Федор бегал по берегу и отдавал указания. Все были отчаянно заняты текущим моментом.

Несколько минут ушло на то, чтобы почистить и порубить картошку, луковицу я просто разрезал на четыре равные части и все овощи добавил в котелок. Убавил немного костер, растащив жарко горящие поленья в стороны. Пришло время вывариваться стерлядке. Она покорно вываривалась, отдавая все свои соки, визиги и ароматы кипящему бульону. Из котелка потянулся ароматный дух. Даже топор, все еще торчавший посреди почти готовой похлебки, не портил ее. Я выиграл еще пятнадцать минут и наконец попробовал почти готовую уху. Аккуратно зачерпнул специально припасенной деревянной ложкой из «Хохломского набора» золотистый бульон и, втянув нежный аромат, сделал глоток. Скажу честно, что тогда, в тот самый момент, мне показалось, что я глотнул какой‑то особо ценный живительный эликсир, не только вдохнувший в меня силы и энергию, но давший желание жить, творить, созидать и мчаться на край света за новыми приключениями. Вот как вполне себе рядовая стерлядка, соединившаяся с туристическим топориком в видавшем виды охотничьем котелке, может преобразить вашу жизнь. Мне, конечно же, хотелось поделиться с моими товарищами этой необыкновенно вкусной и питательной ухой. Однако я не спешил радовать их своими кулинарными достижениями. Я разгреб все еще пылающие поленья и прикрыл, насколько это было возможно, котелок его же штатной крышкой. В оставшееся до прибытия моей «рыболовецкой команды» время я порезал помидоры и огурцы, расставил миски, разложил деревянные ложки. В то же время вскипел чайник, который висел рядом с котелком, и я просто высыпал в него пачку заварки «со слоником». Налил себе полкружки едва начавшего завариваться чая и принялся терпеливо ожидать возвращения своих товарищей.

Тем временем Виктор с двумя утками‑чирками вернулся из своего заплыва и, дрожа, радостно рассказывал о своих впечатлениях от плаванья в майских водах подмосковного озера. Еще два «заброда» с сеткой принесли им очередную порцию водорослей и пару лягушек, зазевавшихся меж цветущих кувшинок. Ни карасей, ни щуки, ни даже бычков‑ротанов поймать так и не удалось. Парни измучились, измазались в иле и глине, замерзли и, дрожа, семенили за отчего‑то радостным Федором. Тот еще издалека начал махать мне руками:

— Пашенька! Рыбы нет! Есть утки! Сейчас отварим. Открывай котелок.

Но вот котелок я открывать как раз и не спешил. Ребята быстро надели брюки, майки, кроссовки и жадно грелись разлитым по кружкам чаем, которым я их пытался реанимировать и возвратить к жизни.

— Ну что ж, давайте хоть лягушек вам приготовлю, раз щука не клюнула на ваши прелести. — Я продолжил над ними подтрунивать. Парни молча посапывали и пили душистый чай. Федор Георгиевич не успокаивался и кружил вокруг нас, отказываясь от чая и требуя немедленно начать приготовление добытых им уток:

— Паша, ну чего мы чаи распивать будем, когда надо дичь готовить?! Смотри, Витенька, как заправский пловец, достал их и принес.

— Слушай, Георгич, утки — это прекрасно, но я предлагаю вам все же попробовать мою уху.

— Какую уху? — хором спросили Витя и Саша.

— Мы ж рыбы‑то не поймали, Паша, из чего ж ты ее варил? — недоверчиво покосился Федор.

— Я ж вам показывал, помните? Когда первый «заброд» делали, я топорик положил и варил. Вот он уварился и теперь готов. Подставляйте посуду. — Я открыл крышку и большой деревянной ложкой стал разливать горячий бульон по мискам. Парни во все глаза глядели на мои маневры и жадно принюхивались. Аромат был действительно аппетитным и манящим. Они аккуратно зачерпнули по пол‑ложки и попробовали. Крякнули и переглянулись:

— Эх! Это как же? Как ты сварил уху такую? Из чего?

— Я ж вам говорю, что по старинному солдатскому рецепту из русской народной сказки. Вон, глядите, топор‑то уварился. Федор Георгич, тебе какую часть топорища? Потоньше или потолще?

— Пашенька, вот ты над нами шутки шутишь, а сам‑то и не знаешь, что не уху ты нам сварил…

— А что?

— Рыбный суп это. Вот сейчас я туда рюмашку водки волью, и будет у нас настоящая уха, хоть и из топора! — радостно пропел Георгич и, отвинтив крышку своей походной фляжки, булькнул из нее прямо в котелок грамм сто.

— Ну, тогда уж давай по полной программе уху готовить! — Я вытащил тлеющую головню из костра и быстро окунул ее в бульон. Зашипев, головешка издала свой прощальный треск, пустив по поверхности ухи черные круги из золы и пепла.

— Точно! Вот теперь и впрямь настоящая рыбацкая уха у нас, — радостно резюмировал Федор Георгиевич. Съев по две миски вкуснейшей и ароматнейшей ухи, мы наконец добрались до покоившейся на дне моего большого котелка стерлядки. Я аккуратно вытянул из котла топорик и разделил рыбу на четыре условных части. Каждому положил по куску. Парни молча разглядывали неизвестно откуда появившуюся рыбу.

— Это чего, Паш? Сом, что ли? — спросил Витя.

— Почему сом? Это осетрина, из семейства лучеперых. Пока вы там лягушек ловили и пиявок кормили, я тут ее выудил и добавил к топорику. Если быть точнее, то это стерлядь обыкновенная, — разъяснял я, разделываясь со своей частью рыбины.

Федор захлопал в ладоши:

— Ай да Павлик! Ай да добытчик! Ну, удивил. Вот же молодец!

После сытного и вкусного обеда мы попили еще чаю, прогулялись вдоль озера, поглядели на постоянно взлетающие и приземляющиеся самолеты и собрались домой. Уток мы решили отдать Виктору, потому что он больше всех трудился над их добычей. Его жена замечательно приготовила их и пригласила нас всех на ужин. Утки были маленькие, но дружеский ужин для того и нужен — не объедаться, а наслаждаться общением и рассказывать забавные истории. Эту историю мы еще раз дружно и пересказали.


Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №130. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".