Классный журнал

Александр
Федоров

Соборная солянка

Обед, который несколько лет назад приготовил для своей семьи мой знакомый Гриша, запомнился ему на всю жизнь. К очень простым составляющим той трапезы добавились эмоции, достойные настоящей драмы.

Гриша и Люся — одноклассники моей жены. И многодетные родители. Они со школы вместе. За неполные двадцать лет успели родить пятерых детей и при этом еще не развелись. Да, такое бывает, и не только в кино.

Каждый год в июне папа Гриша, мама Люся, а также (по порядку) Маша, Паша, Таня, Миша и Леночка уезжают на лето в деревню, в Воронежскую область. То есть отвозит всех на минивэне Гриша, потом проводит половину своего отпуска с семьей, а после возвращается домой, писать компьютерные программы и налаживать заказчикам электронную бухгалтерию. Под Воронежем у Люси большой родительский дом, а рядом — лес с грибами и ягодами, речка с окунями и щуками, яблоневый сад и кусты малины. В общем, почти сказка. Ближе к осени семья так же возвращается в Москву.

Наверное, вам нет нужды пояснять, что собрать в поездку вещи даже для одного ребенка — задача та еще? В данном случае требовалось экипировать и одеть пять разнополых детей возрастом от трех до шестнадцати лет на срок три месяца. И предусмотреть одежду на погоду с температурой от нуля до плюс сорока.

Даже таким бывалым, набившим на организации семейного быта руку родителям, как Гриша и Люся, это давалось большим сосредоточением сил. Сборы начинались вечером накануне отъезда и продолжались с коротким перерывом на сон вплоть до отъезда в полдень следующего дня.

У супругов был уговор: Люся, лучше всех в семье ориентирующаяся в вещах, потрошит шкафы, отбирает и складывает одежду и обувь, а Гриша пакует и относит все в машину. Старшие дети — на подхвате. Также в обязанности отца в тот день входило приготовить обед, так как мама просто физически это не успевала.

Годом раньше Гриша сделал очень полезное приобретение. Для поездок в деревню он купил и установил на крышу семейного автомобиля вместительный поликарбонатный бокс для багажа. В недрах этого гигантского «чемодана» умещались практически все вещи семьи, так что ехать можно было вполне вольготно: никакие сумки и баулы по салону больше не летали. В хозяйственном заранее покупался рулон больших и прочных пластиковых пакетов, которые обычно используют для мусора. Люся наполняла эти черные мешки детскими вещами, а Гриша аккуратно складывал их в бокс на крыше. До Воронежа все доезжало в лучшем виде.

Вечером перед отъездом Гриша варил большую кастрюлю говяжьего бульона. С утра он планировал приготовить свое фирменное блюдо — солянку с ветчиной, каперсами и маслинами, которую в семье любили все. С утра надо было почистить лук, достать из бульона мясо, порезать колбасу, ветчину… ну и далее по списку.

Утопающая в детских джинсах, майках, куртках и резиновых сапогах мама Люся собирала вещи. Она делала это, беспощадно избавляясь от хлама, который за год накопился в недрах детских шкафов и комодов. У двери уже стояли три мешка, один из которых был доверху наполнен старьем: тетрадками, рваными мешками от сменки, убитыми кроссовками, безрукими куклами и осыпавшимися новогодними гирляндами.

— Гриша, готовь еще вот эти два в машину, — крикнула мужу Люся. — А этот (она показала на третий мешок) — на помойку, тут мусор.

Гриша не мог бросить процесс. На толстой чугунной сковородке уже шкварчало растопленное сливочное масло, на котором надо было обжарить лук, добавить томатную пасту. Поэтому он по-быстрому вынес все мешки в общий коридор, за входную дверь.

— Сынок, — он оторвал от планшета с игрой двенадцатилетнего Павлика, — там за дверью три мешка. Крайний — с мусором. Отнеси его, пожалуйста, на помойку, в бак для вторсырья, я не могу сейчас отойти никак…

— Ага, щас, пап, пять сек, вот только уровень пройду. Понял, отнесу крайний, — пообещал Паша.

Толком обжарить лук у Гриши не получилось. Ему позвонили с работы, и почти полчаса он объяснял нюансы установки складской программы на компьютер главного бухгалтера компании. Павлик тем временем метнулся на помойку и вновь принялся восстанавливать справедливость в несовершенном компьютерном мире.

— Гриша, я забыла шлёпки Миши положить, — прокричала из комнаты Люся. — Неси мешок с обувью обратно.

Григорий вышел в коридор и задумался, какой из двух оставшихся мешков отнести Люсе. Пощупал руками. Первый был плотный и довольно тяжелый, второй — мягкий и шуршащий. И ни один не напоминал мешок, наполненный обувью. Ни весом, ни тактильными ощущениями.

Он заподозрил неладное.

Узлы поддались с трудом. В первом мешке, тяжелом, сверху лежали всякие футболки-свитера. Во втором покоились останки бумажного змея, который Гриша лично мастерил с детьми год назад. Чуть глубже — школьный пенал без крышки и порванный мячик от художественной гимнастики. Явно не обувь.

Григорию стало нехорошо. Он понял, что вместо мешка с мусором Павлик почти час назад отнес на помойку всю детскую обувь. Пять пар брендовых кроссовок. Модные итальянские кеды старшей Маши (подарок бабушки на шестнадцатилетие). Профессиональные бутсы увлекающегося футболом Павлика, а еще ласты, босоножки, кроксы, туфли, туфельки и сандалии. Это не просто стоило целое состояние. Это была ВСЯ детская обувь, за исключением лежащих на антресоли лыжных ботинок, коньков и зимних сапог.

— Люся! — закричал Гриша не своим голосом. — Мы, кажется, обувь на помойку выкинули. Бежим скорее вниз!

Площадка для мусора находилась на другом конце большого двора. Народу почти не было: с колясками прогуливалась пара мамочек. Люся и Гриша бросились к синему контейнеру с надписью «Вторсырье».

Он был почти пустой — видимо, именно сегодня утром приезжал грузовик. Но среди пакетов с пластиковыми бутылками Гриша увидел свой черный мешок. Он перекинул руку через край и на удивление легко достал его.

— Да он же пустой! — в ужасе воскликнула Люся.

Но он был не совсем пустой. На дне лежали старые Танины сандалии. На худую ногу. Их теперь донашивала Леночка. И ласты Павлика.

У Гриши в буквальном смысле опустились руки.

Рядом по тротуару шла знакомая соседка с детской коляской.

— Марина, здравствуй, — с надеждой обратилась к ней Люся. — Ты тут никого на помойке не видела? У нас почти вся обувь детская пропала, выкинули по ошибке…

— Ой, привет, конечно, видела, — ответила она. — Сначала ваш Павлик здоровый мешок притащил. Такой большой, что он его в контейнер не смог положить, рядом поставил. А дворник потом пришел, этот мешок развязал, посмотрел и куда-то отнес. А минут через пятнадцать старший сын дворника принес мешок обратно и выкинул в контейнер…

Забрезжила слабая надежда. Гриша, можно сказать, дружил с дворником Шерзадом, который иногда, когда Гриша задерживался на работе, принимал у курьеров всякие заказанные им товары и хранил их у себя в кладовке. А еще звонил и сообщал, когда во дворе зимой освобождалось почищенное от снега место для машины. Иногда Гриша давал Шерзаду немного денег, дарил китайский чай и почти всегда поздравлял с Курбан-байрамом.

Шерзад жил с женой Лейлой и двумя сыновьями-школьниками в служебной квартире на первом этаже. Дойти туда было делом пары минут.

Дверь открыли не сразу. Гриша с Люсей потом поняли, почему. В маленьком коридоре пол был уставлен детской обувью так, что Шерзад балансировал на одной ноге. ТОЙ САМОЙ детской обувью.

— Извини, Гриша-ака, — смущенно начал оправдываться Шерзад. — Не сразу к двери смог подойти. Вот кто-то выкинул на помойку, разбираем, что детям оставить, а что родственникам в Горный Бадахшан отправить.

— Шерзад, брат, не надо это никуда отправлять. — Гриша не верил своему счас-тью. — Это наших детей обувь. Ее Павлик по ошибке выкинул, вместо мусора. Мы ее у тебя заберем.

— Ой, как плохо… — ответил Шерзад.

И было не совсем ясно, что именно плохо: что Павлик выкинул или что Гриша все же пришел за этими кроссовками и кедами.

Но Шерзад все же взял себя в руки и протянул Грише новый пустой мешок.

— Гриша-ака, конечно, забирай… Только вот еще что. Мы часть обуви, пять пар, брату моему отдали.

— Это как это отдали? — удивилась Люся. — Он что, тоже тут был?

— Нет, наш сын ему отнес,— пояснил Шерзад. — Но вы не переживайте, мы сейчас все заберем. Я с вами пойду.

Брат по имени Таджеддин жил в соседнем дворе, в десяти минутах ходьбы. Он тоже работал дворником и жил в такой же квартире, только в его семье было две дочери.

Шерзад скороговоркой на таджикском что-то объяснил брату, показал на Гришу и Люсю и добавил на русском:

— Надо отдать. Они хорошие люди.

Таджеддин вздохнул и начал складывать обувь в пакет, который протянул Гриша.

— Ой, — вдруг спохватился дворник. — Одни кроссовки… В них моя старшая дочь уехала с классом на экскурсию. Вечером сможем отдать…

— Нет, — воскликнула Люся. — Не надо отдавать. Мы сами виноваты. Пусть носит девочка на здоровье.

…Домой через двор все шли молча. Гриша перекладывал с плеча на плечо неудобный мешок.

— Ну что, я пойду солянку доделывать? — спросил он у Люси.

— Нет, давай без солянки сегодня, — вздохнула Люся. — Возьмем бульон с собой, в деревне доваришь. Грузи мешки, а я с Таней за готовыми очками в торговый центр пойду, заодно куплю там детям бургеры с картошкой.

Гриша погрузил все оставшиеся мешки, поиграл с Павликом в компьютер, попил с оставшимися детьми чаю и понял, что Люси нет уже полтора часа.

К телефону жена подошла не сразу.

— Гриша, я не могу сейчас говорить, — выпалила Люся. — Я на помойке.

— На какой помойке, что ты там делаешь, мы же там были! — закричал в трубку Гриша.

— Не ори на меня, — возмутилась Люся. — Лучше приезжай. Мы с Таней в фудкорте.

Доехать дотуда было делом пяти минут. Огромный зал с несколькими кафе и ресторанами занимал весь последний этаж торгового центра. В углу около «Макдональдса» сидела заплаканная Таня.

— Что случилось, где мама? — бросился к ней Гриша.

— Она вон там, в подсобке. Пластинку мою ищет. — Таня указала на серую металлическую дверь с надписью: «Только для персонала».

— Какую еще пластинку? — не понял Гриша.

— Зубную, — прорыдала Таня. — Мы все купили, взяли с собой, а я попросила тут поесть, пока горячее. Пластинку сняла и в салфеточку завернула, на стол положила. И забыла. А потом мы ушли, и я по дороге про пластинку вспомнила. Вернулись — уже все убрали. Мама побежала пластинку искать…

Гриша понял, о чем речь. Месяц назад Тане начали исправлять прикус. Очень хороший врач-ортодонт, к которому с трудом попали по знакомству и ездили уже несколько раз, разработал целый курс: сначала надо носить пластинку, потом брекеты, потом капу. Пластинку тоже сделали не с первого раза, пришлось что-то подтачивать и подкручивать. Потерять ее в день отъезда было равносильно катастрофе, ведь все пришлось бы начинать сначала.

В подсобке, где он нашел Люсю, стоял десяток мешков, как две капли воды похожих на те, которые Гриша грузил вчера и сегодня в машину.

Люся стояла около одного из них, раскрытого, и что-то тихо бормотала.

— С кем ты разговариваешь? — встревожился Гриша. — Я ничего не слышу.

— Я молюсь, Гриша, — ответила Люся. — Ангелу-хранителю, чтобы помог найти эту пластинку. И ты молись, потому что если мы ее не найдем, то никуда уже не поедем. Потому что это тогда знак.

Через десять секунд Люся достала из мешка салфетку. С Таниной пластинкой.

Гриша почувствовал, что у него начал дергаться глаз.

…До деревни под Воронежем Гриша довез семью за шесть часов. Говорит, ехал как робот, потому что эмоции того дня дали колоссальную порцию адреналина. Приехав уже глубокой ночью, выпил залпом стакан виски и упал спать. Проспал почти до обеда следующего дня.

А проснувшись, начал готовить новую солянку. Потому что взятый из Москвы бульон скис. Не выдержал. 


Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №129. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".