Классный журнал

Иосиф
Райхельгауз

Поход длиною в жизнь

Тема нового номера нашего «Пионера» продолжает предыдущую — «Искатель», ибо поход как раз дает возможность вырваться из замкнутого круга квартиры, города, страны… в пространство открытое, новое, а главное, СВОБОДНОЕ.
 

Сразу приходят в голову походы военные. Александр Македонский, завоевавший полмира. Крестоносцы, уничтожившие тысячи, чтобы заставить оставшихся соблюдать правильную веру. А Наполеон, убедивший соотечественников, что убийство чужих приносит счастье своим? Не говорю уже о походах Гитлера, взявшегося окончательно решить еврейский вопрос.
 

Даже простое посещение зубного врача называется походом — очевидно, из‑за предстоящей боли и необходимости эту боль терпеть…
 

Когда граница СССР была железным занавесом, когда о собственном велосипеде, не говоря об автомобиле, приходилось только мечтать, поход представлялся выходом в другой мир, другой контекст, другое качество человеческих связей.

Помните, у Высоцкого: «Если друг оказался вдруг… Парня в горы веди, рискни… Там поймешь, кто такой».
 

Изменить среду, окружение, или, как говорят у нас в театре, развернуть предлагаемые обстоятельства.

Чем только я не занимался в детстве и ранней юности: пел в хоре дворца пионеров, добирался до юношеских разрядов в секциях разных видов спорта, клеил макеты лайнеров в кружке авиамоделистов… Но в конце концов лет в двенадцать‑тринадцать поступил в секцию туризма и альпинизма.
 

Нас учили одной спичкой разводить костер, правильно и быстро расставлять и собирать палатку, грамотно укладывать содержимое рюкзака, а главное, с помощью веревок, крюков и прочих приспособ-лений лазить по отвесной стене спортзала, что в дальнейшем предполагало покорение горных вершин.
 

В Одессе вершин, как известно, не было. Еще Пушкин констатировал: «Степь нагая там кругом…» Но обещали через год прилежных занятий организованной группой отвезти в Крым и взойти на Ай‑Петри. Под это обещание я честно, не пропуская тренировок, осваивал неожиданности и сложности предстоящего похода и восхождения и был включен в число самых подготовленных.

Из Одессы в Ялту ехали на автобусе. Нас привезли к подножью Ай‑Петри. С палатками, рюкзаками и всем, что требовалось для похода. В течение двух дней карабкались, достигли вершины и установили на ней флаг, не помню какого цвета. Спускались быстрее, всего один день. И тем же автобусом вернулись в родной город. За это восхождение я получил значок «Турист СССР», первую в жизни государственную награду. Мало того, признание моей квалификации дало возможность работы по специальности, поскольку следующим летом мне предложили быть инструктором по туризму в пионерском лагере на 16‑й станции Большого фонтана. Обычные школьники спали там в комнатах, на кроватях с простынями, а я — в брезентовой палатке, в спальном мешке и, главное, бесплатно. Это и был первый поход в жизнь, в профессию, возможность получить вознаграждение за свои умения и навыки.

Километрах в восьмидесяти от Одессы в сторону Молдавии есть уникальное природное пространство Каролино‑Бугаз. Это где Днестр впадает в Черное море и разливается огромным лиманом. На противоположном берегу — бывшая османская крепость, а теперь провинциальный городок Белгород‑Днестровский, который помнит и древних греков, и византийцев, и Григория Котовского с саблей на белом коне.
 

Лиман и море образуют длинную, в несколько километров, песчаную косу. В моей ранней юности это были дикие места, куда из Одессы можно было отправиться на рейсовом автобусе, расставить палатку и весь день плавать, перебегая из соленой воды в пресную. А главное, готовить ночной костер — смысл и апофеоз всего похода.
 

Найти любой горящий мусор, доски, ветки. Поскольку леса нет, случалось отрывать колья от заборов крохотных огородных участков, которые здесь называют дачей, и по дороге с ничейного дерева на сельской улице собрать ведро персиков. Потом купить у кого‑то, кто выращивает виноград, несколько трехлитровых бутылей дешевого кислого молодого вина. А еще местные рыбаки продают только что выловленную рыбку и совсем недалеко на колхозных полях зреет кукуруза, а если повезет, найдется арбуз или дыня, все на той же колхозной бахче.
 

Когда солнце далеко на горизонте погрузится в воду, а звезды еще не наберут яркости, чтобы море стало небом, у каждой палатки зажгут костер и будут петь любимые песни.
 

Это хорошо заученный Булат Окуджава или только появившийся со своим блатняком и фантазиями на темы русских сказок Владимир Высоцкий и еще много неизвестного, под гитару, от Галича и Визбора до самодеятельных и самозваных авторов. И потом уже, допив последний бутылек, кого‑то снова пошлют в деревню с авоськой, и он уже за другие, ночные деньги принесет… И конечно же, снова в море, в лиман, теперь уже без одежды… И это еще один знак свободы, еще одна возможность нарушить, переступить границы дозволенного.

А вот название смешное и банальное — культпоход. Помните, в школе, с самых первых классов: идем в театр кукол! Родители собирают деньги, учительница покупает билеты, а потом ТЮЗ, Русский, Украинский… В Оперный меня водила мама. Туда культпоходов не было, поскольку театр заполняли туристы, которые рвались не столько услышать певцов, сколько увидеть лестницы, люстры, потолки с изысканной лепниной и позолотой и сфотографироваться на их фоне.

После каждого спектакля в классе обсуждение, которое чаще всего сводилось к оценке «нравится — не нравится». Но иногда, особенно в старших классах, выходили на уровень сравнения театра с жизнью, с представлениями об идеальном и мечтами о прекрасном.
 

Культпоход в картинную галерею или археологический музей поражал воображение и провоцировал фантазию. Как так, эта монетка пролежала в земле не одну сотню лет, какие‑то люди, жившие здесь до меня, расплачивались за хлеб, молоко… не знаю, что они там еще покупали.
 

Может быть, культпоходы эти во многом определили творческое содержание моей жизни и даже выбор профессии.

Конечно, главным своим походом считаю экспедиции по бездорожью. Трудно описать их в журнальном абзаце. Выпустил об этом две книжки: «Прогулки по бездорожью» и «Странные страны». Снял вместе с замечательным оператором Василием Мозжухиным более 10 документальных фильмов и не устаю комментировать наши путешествия вот уже четверть века.
 

Смысл экспедиций в том, что в одном из самых непроходимых уголков земного шара наш спортивный комиссар, чемпион мира по нетрадиционным видам спорта Саша Давыдов находит прямой маршрут от точки А до точки Б с не пройденными до сих пор болотом, морем, пустыней, снегом, льдом, горами… То есть до нас из точки А в точку Б обязательно добирались через точку С.

Мы же заблаговременно, основательно подготовившись технически, на мотоциклах, багги, джипах, гидроциклах, снегоходах, квадроцик-лах… даже лошадях идем напрямую, можно сказать, напролом.

Когда не удавалось, поворачивали обратно или в обход. Чаще получалось, и тогда первыми переходили на джипах пустыню Такла‑Макан в Китае. Горловину Белого моря на гидроциклах, недалеко от Архангельска. Монгольские болота на квадах. Озеро Байкал по льду, вдоль, от Слюдянки до Северобайкальска, на снегоходах.

И каждый раз еще одна частица огромного мира открывается. И каждый раз он другой, и каждый раз это новый поход за СВОБОДОЙ!

Самый непостижимый, самый загадочный, самый очевидный и одновременно необъяснимый поход — сорокалетний путь евреев из Египта в Ханаан, Землю обетованную, то есть обещанную Господом, под водительством Моше — Моисея.
 

Поход этот благословил Всевышний, что не помешало 600 тысячам мужчин старше 20 лет, их детям, родителям, братьям и сестрам противиться и не понимать смысла и цели этой Божественной затеи. Но укрепились упорство и вера того, кто эти почти два миллиона паломников возглавил и повел за собой!

Поскольку свидетельств, комментариев, документальных и художественных изложений сорокалетнего странствования по Синаю Моисея и его богоизбранного народа великое множество, попробую из часто нелогичных и противоречивых пазлов сложить, конечно же, субъективную, но по возможности ясную картину этого одного из главных походов человечества.

Уверен, многие знают, но напомню, как попали в Египет и стали рабами те, кого Господь впоследствии решил направить в Ханаан, Землю обетованную. Это история Иосифа и его братьев, оказавшихся в четвертом поколении предшественниками тех, кого Моисей убеждением, силой, хитростью, собственной верой и уверенностью поведет за собой.
 

Одиннадцатый сын патриарха Иакова, которого родные братья, завидуя его красоте, таланту, а главное, особому расположению и любви отца, продали в рабство египетским купцам, не только выжил, но так поражал окружающих разнообразными способностями, что через некоторое время попал во дворец фараона Эхнатона, который проникся к Иосифу полным доверием и сделал вторым после себя человеком в Египте.

Особой заслугой Иосифа считалось умение разгадывать и толковать сны. Иосиф предсказал семь тучных, сытых лет и следующие за ними семь лет голода. Голод наступил во всем Египте, который в те времена, а это примерно 1300 лет до нашей эры, был одной из самых крупных территорий мира. Ему платили дань правители Вавилона, Хатти, Крита, ему принадлежали Палестина, Сирия, Ливия…

Тогда во время голода Иаков посылает сыновей в Египет за зерном. Они встречаются с Иосифом, просят продать хлеб и другие продукты, но брата не узнают.

Иосиф же их узнал, а главное, простил! И предложил привезти отца и со своими близкими пережить голодные годы здесь, в Египте. Иаков и семьи братьев, более 70 человек, поселились в египетской земле Гесем, где и жили еще три поколения…

Сменился фараон. Иосиф умер в возрасте 110 лет. Его тело забальзамировали и похоронили в Египте, с тем чтобы, когда род вернется в Землю обетованную, перезахоронить.

Новый фараон относился к евреям с опаской и нарастающим раздражением, поскольку они стали слишком влиять и определять жизнь Египта.

Предположительно это был Рамзес Второй. Он все больше и больше угнетал потомков Иосифа, превращая их в рабов и заставляя трудиться на тяжелых, подрывающих здоровье работах.

Для меня стало откровением, что многие строители египетских пирамид, каменщики, архитекторы, техники — потомки Иосифа и предки Моисея.

Моисей родился во время, когда фараон, напуганный растущим количеством евреев, приказал топить вновь рождающихся младенцев в Ниле. Но мать Моисея Йохеведа, пораженная красотой ребенка и светом, исходящим от него, уложила новорожденного в плетеную корзинку и спрятала в прибрежных камышах. Эту корзинку каким‑то чудесным образом обнаружила дочь фараона Батья. Она объявила мальчика своим сыном, за что Бог признал ее дочерью.

Когда Моисей вырос, он осознал и почувствовал, как притесняют соплеменников. Увидев однажды, что египетский надсмотрщик жестоко наказывает израильтянина за незначительную провинность, Моисей убил насильника, закопал его в песок, а сам, избегая преследования, ушел в землю мадианитян.

И здесь из горящего, но не сгорающего кустарника услышал слова Бога, повелевшего вернуться в Египет, собрать иудеев и вывести их в Землю обетованную.

Моисей исполнил волю Всевышнего! Это оказалось не так просто, поскольку, как известно, рабы быстро привыкают к своему положению, особенно когда хозяева кормят, дают кров и ночлег.

Потомки Иосифа, находясь в египетском рабстве и по‑прежнему выполняя самую тяжелую и опасную работу, ухитрялись тем не менее собираться по ночам, зажигать менору и молиться об освобождении.

В Торе и других свидетельствах Исхода есть подробные и многочисленные описания несправедливости, жестокости и людских страданий в египетском плену.

Моисей просит фараона отпустить евреев, но тот не хочет лишаться работящих и талантливых строителей, торговцев, врачей и прочих умельцев.

Тогда Моисей выводит свой народ тайно. Берут воду, продовольствие, самую необходимую утварь, но, поскольку все случается неподготовленно и быстро, дрожжевое тесто испечь не успевают, и замешанная на воде мука на горячих камнях Синая превращается в священный хлеб бедности и смирения — мацу.

Через три дня фараон осознает случившееся и шлет за беглецами погоню.

Но с ними Бог!

И как раз здесь, в начале пути, Он являет одно из главных чудес этого похода.

Море расступается, открыв дно, по которому проходят беженцы. А когда египтяне почти настигают идущего последним Моисея, воды смыкаются и накрывают преследователей.
 

Нужно сказать, что, хотя израильтяне запаслись едой, водой и самым необходимым для жизни в пустыне, безжалостное солнце, раскаленные пески, отсутствие пресных источников и съедобной растительности почти сразу вызвали ропот, протесты, неверие в цель и смысл похода. Зазвучали призывы вернуться туда, где сидели у горшка с мясом, где был кров, вода и пусть рабская, но привычная жизнь!

Как известно, сколько евреев, столько мнений. А потому словесные перепалки переросли в потасовки, драки и в конце концов кровопролитие, унесшее тысячи жизней единого народа и братьев по крови.

Довольно скоро начался голод.

И здесь Бог явил новое чудо. На голодных посыпалась манна небесная!

И сегодня нерелигиозные, вроде меня, предлагают самые разные объяснения этого феномена, но таков факт и свидетельства: манна с неба сыпалась.

И вот Моисей, или по‑еврейски Моше, оставив народ в пустыне, поднялся на гору Синай, где получил от Бога скрижали с заповедями свободной, счастливой и справедливой жизни. Теми самыми заповедями главных религий мира: иудаизма, христианства, ислама…

Убежден, во все времена, независимо от веры, моральный кодекс порядочного человека включает: не убий! Почитай отца и мать своих! Не укради! Не произноси ложного свидетельства! Не возжелай ничего, что есть у ближнего твоего, ни жены, ни дома, ни раба, ни скота его! И еще многое, что записано в священных книгах, что передается из поколения в поколение, что для каждого определяется собственным убеждением и собственной совестью.

Вернувшись через 40 дней, а число 40 регулярно появляется в письменных и устных свидетельствах о сорокалетнем походе, Моисей обнаружил, что, пока его не было, предприимчивые соплеменники, собрав в основном у женщин серьги, кольца, браслеты и другие драгоценности, переплавили их в золотого тельца, которому по неизжитым языческим традициям стали молиться и поклоняться.

В гневе Моисей разбил скрижали с заповедями и решил не выводить свой народ в Землю обетованную, пока останется среди них хоть один рожденный в рабстве и исповедующий рабскую психологию.

А это два поколения.

И ходили они по пустыне 40 лет.

В сущности, вся жизнь человека — поход. Поход длинный и короткий, как жизнь. И конечно, у каждого свои цели, задачи, радости, огорчения.

Великие оставляют потомкам картины, стихи, музыку… Гении — научные открытия, формулы и законы. Кто‑то зарабатывает и определяет качество жизни количеством заработанного. А другой тратит все заработанное, чтобы купить любимой миллион алых роз.

Некоторые считают главным полученные за жизнь знания. Многие видят смысл в заботе о детях, их воспитании, здоровье, образовании. Самые смелые и отчаянные думают о народе, борясь за обеспеченную, справедливую и, главное, свободную жизнь. Но здесь следует остановиться, чтобы не впасть снова в сюжет сорокалетнего похода иудеев в Землю обетованную. 



Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №129. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".