Классный журнал

Виктор
Лошак

Согрел страну «Огоньком»

Ушел один из самых главных редакторов журнала «Огонек».

Виталий Коротич. Цель его пути еще недавно разделяла вся страна. Теперь Коротич оставил ее один на один со свободой слова. 

Утром 2 октября страна прощалась с символом свободы слова — легендарным редактором и писателем Виталием Коротичем. В торжественном зале Николо-Архангельского крематория собрались 17 человек, трое из них — фотокорреспонденты.

Вспоминаю фото 1961 года. Коротич в пиджаке с плечами и новенькой вышиванке. Таким, видимо, и вошел в украинскую поэзию будущий врач-кардиолог, выпускник Киевского мединститута. По советским меркам его литературная жизнь складывалась счастливо. Тем не менее многие годы, особенно когда Виталий Алексеевич уже жил в Москве, объектом его исследований и иронии был украинский литературный провинциализм: «Наши украинские мастера слова в первой половине жизни устраиваются в столицах, чтобы во второй писать, насколько в деревне жить лучше».

Многие коллеги считают, будто страна узнала прежде всего Коротича как редактора — в пик интереса тираж его «Огонька» достигал 4,5 миллиона экземпляров. Забывают, что и на его родине массовый читатель начал не со стихов, а с журнала «Всесвiт», аналога московской «Иностранки», главный редактор пробил в нем публикации никогда не печатавшегося на украинском романа Хемингуэя «По ком звонит колокол» и «Крестного отца» Марио Пьюзо.

Пока Коротич баловал киевскую читающую публику, к нему присматривались из Москвы. Срочно нужно было менять засидевшегося на 30 лет в кресле редактора «Огонька» писателя Анатолия Софронова. Поэт Роберт Рождественский, которому в 1986-м предложили возглавить этот журнал, вежливо отказался и предложил своего друга Коротича. Я сам, десять лет редактируя «Огонек», почувствовал на себе, какой же тяжести ответственность — предшественники. А тут среди них были Михаил Кольцов, Евгений Петров, Алексей Сурков…

Коротич сохранил свою первую вступительную речь перед журналистами. Она была совсем лишена пафоса: «Самое главное — не разоблачить проклятое прошлое или воспеть светлое будущее. Главное — понять, почему мы и наши близкие стали именно такими, какие мы есть, а также понять, какими мы становимся в процессе неутихающих перемен…»

Возможно, к концу жизни Виталию Алексеевичу политической сдержанности уже не хватило. Он, например, написал книжку о еде «Жили-были-ели-пили», где немалую часть посвятил не таким уж неизвестным фактам о запасах и разнообразии питания революционной номенклатуры.

Главным противником «Огонька» в Кремле был секретарь ЦК Егор Лигачев. Именно ему Коротич был обязан подготовленным, но не реализованным решением о снятии с должности. А впервые его пытались снять за невиданный проступок: он убрал с обложки появлявшийся на ней многие годы орден Ленина. Когда главному редактору дали последнее слово перед исключением из партии и снятием с должности, он сообщил старцам, что защищал Ленина: «Времена сейчас такие, что на обложке могут появиться даже голые дивчата. Как мне тогда смотреть в глаза людям?» В его пересказе, секретари дружно закивали: да, дивчата сейчас вполне могут появиться.

Люди в свите Лигачева, как это ни странно, напомнили главному редактору Украину: «Окружали Лигачева люди картинно русские, разве что не в поддевках и смазных сапогах; эта публика любила громко рассуждать о Сибири, особом русском пути и о том, как важно не поддаваться на западные уловки. Запад для лигачевцев существовал как нечто монолитное и немыслимо вредное, норовящее вторгнуться в наивную русскую душу и растерзать ее на клочки. Еще по Киеву в украинском варианте мне была знакома эта гремучая смесь патриотизма с ура-патриотической риторикой, смысловая каша, где одно подменяется другим».

Редактором «Огонька» Виталий Коротич был недолгих пять лет. Это был смелый и неожиданный журнал, здесь впервые появилась история, совпадавшая не столько с «Историей КПСС», сколько с личной историей каждой советской семьи. Те отношения, которые сложились в редакции, отношения журналистов с главным редактором прервались неожиданно и даже трагически. В первые дни путча, не предупредив журнал, главный редактор телеграфировал из США, куда улетел преподавать: возвращаться он не намерен. Можно со всех трибун говорить о его ошибке, но это было…

Я пришел в «Огонек» в 2003 году. После Коротича с журналом работали еще два главных. Оба ответственные и преданные изданию, которому только-только исполнилось 100 лет. Об истории отъезда я узнал позже.

Мне показалось, что такой не встроенный в эту драматическую ситуацию человек, как я, мог бы успокоить журналистов, вернуть уважение к бывшему главному.

…Мы просидели на Самотечном бульваре несколько часов. Я имел дело с замечательным рассказчиком. Виталий Алексеевич вспоминал последние свои годы. К журналистам своим был холоден. Встречаться с преемниками не захотел. Согласился на интервью нынешнему «Огоньку». Записи разговора у меня не сохранилось, но одну фразу я запомнил: «В период перемен количество демагогов вырастает со страшной силой».

Вскоре стало известно, что Коротич вернулся в Киев, находится то среди критиков, то среди сторонников режима. Под его руководством выходит странная газета «Бульвар Гордона». Я назвал бы ее «Вечеркой» с большими политическими амбициями. Зачем он взялся этим амбициям потакать? Сегодня у Виталия Алексеевича не спросишь, тем более через несколько лет он вернулся в Россию. «Друг навсегда и гласности отец», как сказал о нем Евгений Евтушенко.

…Как-то вернувшись из Австралии, Коротич объяснял тамошних аборигенов: в их пространстве люди не разлучаются, не умирают, просто некоторые уходят в него глубже и дальше.   


Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №129. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".