Классный журнал

Игорь
Мартынов

Ода ходу

Путешествие, поход, «охота к перемене мест» — на русском все это будут «хождения»: купца Афанасия за три моря, купца Федота Котова в Персию, гостя Василия в Египет… Выбор ходов обширен, есть тебе и «Похождения Чичикова», и многотомно-монотонные «Хождения по мукам». У хождений нет простоватой цели угодить из пункта А в пункт Б. Хождения (аутентичнее — «хожения») — акт не вполне физический, но духовный, интеллектуальный, даже ритуальный.

Ходоки — среда, где зарождалась свобода. Культуролог-семиотик Юрий Лотман подмечает: «В Средние века возникают определенные группы — на Руси их называют изгоями. Они как-то не пригрелись в обществе, они в каждой среде — чужие, им неуютно, они — критики. Они, конечно, тоже далеко не всегда идеальны. Разбойный элемент сливается с элементами антифеодального крестьянского протеста (это ведь тоже люди, которые не нашли себе места, убежали, — это вольница), точно так же и люди более широкого ума, более напряженной совести, а иногда просто беспокойные уходят, скитаются, становятся бродягами, часто — интеллектуальными, образованными. Я говорю, например, о тех людях, которых в Европе в XII веке называли вагантами, то есть “бродячими”. Школяры, монахи, члены странствующих или нищенствующих орденов, паломники — люди, которым ходить положено. Они ходят потому, что таково их место на земле. Рядом с мечтательным отшельником, благочестивым воином за Гроб Господень появился развеселый эрудит, сочиняющий латинские, довольно вольного содержания, а иногда и просто непристойные, стихи. Эта среда — оппозиционная… Они стоят от общества как бы чуть-чуть, на два шага, в стороне и смотрят на него насмешливо, критически, с издевкой (и это нравится некоторым властителям, а некоторым это не нравится)».

…С сыном Юрия Михайловича Лотмана — профессором Михаилом Юрьевичем Лотманом — я беседую (это не сейчас, это еще до всего, даже до пандемии) в стенах Тартуского университета. Михаил Юрьевич наливает гостеприимную «Боржоми».

— Когда-то Марина Цветаева, горячая сторонница пешеходных прогулок, ругала автомобильные путешествия за то, что они скрадывают пейзаж, — начинаю я. — Но сегодня мы в основном перемещаемся из пункта А в пункт Б по воздуху. То есть абсолютно не замечая дороги.

— В дороге, конечно, важен процесс прохождения, — размышляет профессор. — Но дорога всегда имеет и духовное измерение, в том числе и в русской культуре. Причем в русской культуре в этом понятии есть двойственность: «дорога» и «путь». Тогда как — и это очень важно для восточных цивилизаций — дорога и путь там — это одно и то же, внутренняя дорога. Японское «до» в буддистской традиции. Если мы говорим о пространстве и времени, то у времени такого измерения нет. «Путь к себе» — ты идешь из пункта А, чтобы познать пункт А. Я не думаю, что в дороге так уж важны технические средства. Даже в самолете — тут много зависит от погоды, — но в ясную погоду вы этот путь, может быть, даже лучше увидите, чем перемещаясь по земле. Когда мы говорим о машине, то большая разница, кто вы — водитель или пассажир. Я люблю путешест-вовать бесцельно. В конечном счете я знаю, что где-то там есть пункт Б, но мне нравится сама дорога. И — в этом я солидарен с Цветаевой — люблю пешком ходить. Дорога, с одной стороны, отвлекает, но с другой — сосредотачивает. Мне довелось быть в Афинах, там около станции метро «Керамикос» сохранилась дорога, по которой гуляли Аристотель и перипатетики. Я прогулялся несколько раз по той дорожке, и кое-что мне стало ясно. Иногда полезно пройтись по дороге, где уже до тебя ходили.

…Путешествие, поход — такое дело, где не обойтись без личного участия, без хождения. То же самое литература: нельзя на месте засиживаться, а то догонят и возьмут.   


Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №129. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".