Классный журнал

Лиза
Аминова

Жажда большой воды

Когда я получила тему нового номера, в городе М уже оттаял снег и стояла двадцатисемиградусная жара. Природа стремительно расцветала, как будто торопясь меня радовать. Я же переживала очередное романтическое крушение. И даже не знаю, в ком больше разочарована, — в себе или в вялости разочарования. Что это вообще было? Увлечение или вышедшая из‑под контроля надежда? Я умею быстро и эффективно собирать себя по осколкам, конечно же предаваясь излишней меланхолии, даже немного наслаждаясь этим шипучим вязким ощущением в груди. Но на сей раз даже сладостная горечь не вступила в свои права. И даже не хочется сменить прическу… На этот раз расставание уже носило слишком предсказуемый характер и внутри меня не бурлило негодование «ну как же так? неужели опять? почему?». Предсказуемость неизбежного провала как будто бы была слишком очевидна. Как любопытно: я всегда мечтала стать музой, о которой сложат песнь ну или хотя бы поучительную басню, но в итоге я сама себе автор, увековечивающий, радующий и вдохновляющий себя и подспудно счастливца героя. Удивительным образом обнаружила там, где совсем не искала, что я сама себе муза, и вправду, как бы самовлюбленно это ни звучало, но в поисках вдохновения те немногие люди, которые в целом мне симпатичны, вдохновляют меня лишь до определенного предела, до тех пор, пока я понимаю, что они не я. Не скажу, будто меня никто и ничто не интересует, разница лишь в том, что меня интересует жизнь относительно меня. Я большой поклонник теории относительности, нет ничего занимательнее примерять разные обстоятельства и события относительно друг друга. Это развивает образное мышление, учит смотреть на ситуацию с разных точек зрения. Так вот, больше всего мне по душе камни моей реки, потому что относительно количества любви, которая была пролита на них, любой даже самый маленький и неприметный камушек — бриллиант. Помню, никогда прежде не понимала, почему люди так ценят собственный пройденный опыт. Мне казалось куда ценнее, напротив, отсутствие собственных ошибок и тонкость таланта учиться на чужих и в результате — грамотно извлеченные уроки и правильно выверенные жизненные решения. Но жизнь непредсказуема, а понятие ошибки весьма растяжимо. И вот не так давно мне начали нравится мои ошибки, если их таковыми можно назвать, скорее повороты судьбы. Только я знаю, как несет меня жизнь через все быстротоки, только я была рядом с собой в самые сложные моменты, и, как бы это максималистично ни звучало, учитывая мой по сути юный возраст для столь мемуарного тона, поверь, дорогой читатель, их было для двадцати семи лет насыщенно много в духе приключенческого романа. Я не знала, о чем писать, но вопрос, писать ли вообще, не стоял. В поисках вдохновения погода подталкивала меня выйти на улицу и отправиться в небезызвестную неизведанность. Теплый ветер нежно манил к воде, я решила, что нужно прокатиться на речном трамвайчике. Река — такая тема в духе Серебряного века, ее можно романтизировать до тошноты. Мне хотелось получить какой‑то импульс не из логической цепочки мысли или рифмы, ибо ни про греков, ни про раков историй я не знаю. Зато я знаю про любовь. Мне всегда хотелось в надежных романтических отношениях воссоздать момент с «Титаника» на носу корабля, но единственное, что восстанавливали мои предыдущие отношения, это катастрофы о метафорические глыбы и парочка колье, как у Роуз. Ветер развевает мои волосы, одета я в джинсы для комфорта, в шелковую блузу с пышными рукавами — для драматизма, украшения — для уверенности в себе, старые потрепанные кеды — в противовес бриллиантам и самомнению. Любуюсь неимоверной красотой расцветающего города, буквально видно, как дурман густо и медленно разливается по улицам города. Никуда не деться от воспоминаний, глядя на эти мостовые, набережные, по которым мы ходили, рестораны, в которых сидели, парки, в которых с упоением предавались декларации чувств к материальному и признаниям в травмах детства. Последний герой оказался профнепригодным для романа моей мечты. Трагедии в этом нет, пустота в голове и тихая грусть. Речной ветер уносит с каждым порывом все детали будней. И слезы эти не горечи, а аллергии. Я смотрю на город, легко несясь по волнам, и медленно начинаю разотождествляться с ним, смотря на него и мою жизнь в нем со стороны. Вода вводит меня в состояние нулевого давления, я начинаю практически отрываться от земли, и в этом небытии я оказываюсь в самом непосредственном пресловутом «моменте», в котором время останавливается. И видится мне все четче, чем когда‑либо. Я смотрю на мой родной город и вижу в нем себя сквозь все года, все романы, сквозь все мысли и чувства. Я не думала, что посмотреть со стороны на эти жизненные декорации будет таким отрезвляющим опытом. Сразу же многое показалось неважным, смешным, второстепенным, и на фоне этого начали проявляться забытые в спешке истины.

Вода укачивала меня, теплый ветер обнимал, я чувствовала себя словно младенец в люльке, будто в начале новой жизни мне не стерли файлы предыдущей и я смотрю отрешенно на прошлую жизнь уже другим человеком, перед которым открыты безграничные возможности и свободы нового чистого листа. Обернувшись, я вижу за собой на корабле — призрака. У меня есть две особенности: после разрыва отношений я больше никогда не встречаю этих людей. И следствием из первой выходит вторая: как и любые достаточно ценные отношения, которые не сохранились, они оставляют отпечаток в виде полюбившегося тона диалога, фонетики речи, фабул, и это остается в моем сознании и продолжает жить в виде внутреннего диалога. В этот солнечный день я говорила с призраком последней жертвы, павшей от моих несбывшихся надежд. Стояли эти глаза передо мной в оттенках бликов солнца на речной воде. Не знаю, что это было, распустившиеся деревья или эта неслыханная теплынь в апреле, может, это жизненный опыт и долгожданная мудрость. Может, это пасхальное чудо, но не осталось недодуманных мыслей и сожалений тоже нет. Я почувствовала в сердце клокочущий азарт и беспредметную радость. Благодарность за испытанное, ведь далеко не все умеют так чувствовать и любить. И твердую уверенность в чем‑то, пока не понимаю в чем. И чем дальше мы отъезжали от центра города, тем легче мне становилось дышать. Словно с каждым пройденным узлом уходила тяжесть с души. Моя грудь надувалась как паруса, как будто даже прибавляя скорости движению. Мне захотелось взять это судно на абордаж и вырваться на максимальной скорости в большую воду! Мне захотелось большой воды, большой бескомпромиссной любви и свободы быть настолько большой и многогранной, насколько я могу. Впереди — неведомые дали, полные чудес и открытий, и я готова с радостью встретить их, наполненная яркой верой в то, что то, что ждет меня в будущем, будет поистине верно для меня.   



Опубликовано в журнале  "Русский пионер" №127. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".