Классный журнал

Николай
Дроздов

Медведь на цыпочках

Есть у северных народов история о том, как встретились однажды лесной бурый медведь и морской белый медведь. Один пошел на север, к морю, а второй пошел по льду на юг, к земле. И у самого берега моря они встретились. Ну и подрались. Боролись целый день и устали. Сели, отдышались и давай договариваться: мы с тобой братья, и делить нам нечего. Я, говорит бурый мишка, буду жить в своих лесах. А я, поддерживает белый, — в моих льдах. На том и порешили, и никто никому не мешает. Летом гуляют, а зимой оба спят. Только это не спячка. Потому что настоящая спячка бывает только у грызунов: сусликов, сурков, барсуков. Зимой у этих товарищей температура тела снижается до 5–7°, когда кровь еще не замерзает, и животное не погибает, а уходит в спячку. Это, конечно, лучше делать в глубокой норе. Вытащенный из норы холодный сурок будет просыпаться в теплой комнате в течение как минимум часа. Поначалу он все еще спит, свернувшись клубочком, потом начинает немножко открывать глаза, чуть-чуть шевелить лапками, и только через час он начнет вяло и слегка спотыкаясь ходить по помещению.

А у медведя зимний сон и температура нормальная. То есть, если зимой спящего бурого медведя разбудили, он выскакивает из берлоги пулей. Он просто спал и, конечно, тратил гораздо больше жировых запасов, чем животные в спячке. Поэтому медведь набирает жир с осени и идет в берлогу только тогда, когда чувствует, что по количеству жира он может доспать до весны. Причем одно дело медведь, и другое — медведица. Спят они всегда в разных берлогах, и медведице еще надо в январе родить двух-трех медвежат и кормить их молоком в берлоге до весны. Поэтому и жира у медведицы должны быть еще больше, чем у самца, когда она укладывается в берлогу спать.

Зимняя охота на медведя — занятие древнее. Крестьяне ходили на медведя с так называемой рогатиной. Это длинная палка из твердых сор-тов дерева с заостренным и обожженным концом и с очень большой и тяжелой «пяткой». И вот охотник будит медведя или медведицу — это уж кто попадется, на берлоге не написано, — она выскакивает и гневно бросается на него. И пока она становится перед человеком на задние лапы и рычит, чтобы испугать, он успевает направить острие палки ей в грудь, а толстый конец ему нужно прижать к земле. Если не успеет, то под весом медведицы он вместе с рогатиной упадет на землю. А если успеет упереть «пятку» в землю, то бедняга сама продевается сквозь острую часть рогатины и, конечно, получает серьезные ранения или даже сразу погибает. Конечно, очень жалко медведя и тем более медведицу, у которой остаются медвежата в берлоге, но тут получается хотя бы какое-то единоборство человека и медведя. А сейчас, когда на зимующего в берлоге медведя выходят два-три стрелка с карабинами, это просто убийство. Хотя называется это спортивной охотой, разумеется, но если медведицу убьют, то 2–3 медвежонка должны погибнуть в берлоге — никто из охотников их выкармливать и выращивать не будет. Если выращивать медвежат дома, они должны остаться с человеком на всю жизнь, потому что к дикой природе они уже не приспособлены.

Поэтому, конечно, замечательно, что был такой ученый Валентин Пажетнов, знаменитый спасатель медвежат. Если на охоте, о которой он знал, убивали медведицу, он забирал медвежат к себе домой и выращивал их по своей методике. Они с женой в специальных «медвежьих» шубах, закрывающих и лицо и руки, подходили к медвежатам, которые жили только снаружи и ни в коем случае не дома, и, не говоря ничего, на вид как медведи, молча давали им еду и уходили. Таким образом, медвежата к людям не привыкали и их можно было потихонечку выпускать в природу. Они вместе с женой занимались спасением медвежат всю жизнь, но недавно Пажетнов ушел из жизни, царствие ему небесное. Теперь его дело продолжают сын и дочь, спасая уже волков по этой методике.

Интересно, кстати, что волки зимуют совсем не так, как их соседи бурые медведи. Медведи, самцы и самки, и живут всегда раздельно, сходясь вместе только в краткий брачный период, и зимуют всегда в разных берлогах. И если потом самец встречается со своим же медвежонком, отставшим от матери, то для него это добыча. В общем-то, самец даже не различает, медвежонок ли это: для него он просто кто-то маленький, а значит, можно запросто съесть. Медведь его просто ловит и пожирает. Волчья семья устроена по-другому. Волк и волчица всегда вместе, зимуют в одном логове, и волк волчицу кормит. Когда она на сносях, она не выходит из норы, и волк приносит ей туда добытую еду. Половину того, что он наловил, он отдает ей. Ей, а потом и волчатам, когда им уже не хватает молока матери, но они еще маленькие. Поэтому, когда самца волка убивают и говорят: «Ну а что, мы хищного самца убили», — надо понимать, что убили они одновременно еще и его беременную волчицу или волчицу с только что рожденными волчатами, которые в норе без него погибнут. Это удивительная история. Волк — злой прохиндей из мультика — на самом деле, оказывается, самый семейный хищник. Вообще все хищники из семейства собачьих — волки, шакалы, гиеновые собаки и даже сами гиены из соседнего семейства — они все имеют дружные семьи и живут вдвоем не только в брачный период.

Ну а украшение арктических широт — это, конечно, белый медведь. Я бывал и на острове Врангеля, и на Земле Франца-Иосифа — это называется «высокая Арктика» — и скажу вам, что там и летом холодно, а уж зимой такая стужа, что местный житель белый медведь по условиям своего обитания — профессиональный зимовщик. Мы там были как раз в такой период, когда из берлог выходили медвежата, и потом мы наблюдали медведей в течение всего летнего периода. Там их довольно много, они живут на льдинах, и чтобы перебраться с одной льдины на другую, медведь прыгает в ледяную воду и плывет до края следующей льдины. Плавали и мы на Северном полюсе. Экстремально зимняя, так сказать, была процедура. Атомный ледокол, который привез нас на полюс, развернулся, поломав лед вокруг себя и образовав большую полынью. Капитан должен был прыгнуть в полынью первым и выйти последним. Такой вот арктический кодекс капитана. Наш капитан, до того как принять командование ледоколом, безошибочно управлял всеми другими видами кораблей. Он и здесь принимал только правильные решения, и вся наша команда, от матросов до ученых, слушалась его с полуслова. Вот он скажет тихо-спокойно, и все тут же побежали выполнять. Только такому капитану доверят атомный ледокол. Мы ходили на двух атомных ледоколах, и оба капитана — потрясающие ребята. Оба лет пятидесяти — еще вроде молодые, но уже суперопытные. И вот, значит, полынья. Мы распихиваем палками обломки льдины, чтобы получилась чистая вода метров на двадцать, капитан разбегается, ныряет головой туда, выплывает и ложится такой руки в стороны, как будто загорает в воде, как на юге. А тут Арктика! Вода минус 3°. Океаническая соленая вода замерзает при минус 4°, а при двух или трех градусах ниже нуля она еще остается жидкой. Мы бросаемся туда, глядя на капитана, и тут же с визгом выскакиваем вверх по железному трапу. Трап заранее установлен, а иначе на ломаный ледяной край не выбраться. Такое может сделать только белый медведь — он, подплыв к краю льда, хватается за него мощными когтями и выбрасывает себя (свои полтонны, а то и тонну веса) сильнейшим рывком передних, а потом задних ног, потом останавливается, отряхивается, как собака, от воды и пошел себе дальше, не сбавляя скорости.

Правду сказать, из всех, кто был на этом ледоколе, — а это человек триста экипажа, ученых, туристов — только десять процентов хотели искупаться в проруби. Зато потом нам выдавался сертификат, в котором было написано, что такой-то товарищ, в невероятном возбуждении от прибытия на Северный полюс потерявший остатки ума и полностью лишившийся чувства самосохранения, бросился в ледяные воды Северного Ледовитого океана и ответственно выполнил плавание. Получали мы этот сертификат с огромным удовольствием.

Основная еда белых медведей — тюлени. И охотятся они на южной части ледового покрова Северного полюса. И вот медведь просто подкрадывается к краю льдины, там, где он чует тюленя, ложится, закрывает лапой черный свой нос да прищуривает еще глаза. И лежит в пяти метрах от края, уже зная по запаху, что именно здесь тюлень периодически вылезает из воды. Тюлень выглядывает, посмотрит — никого нету, ну только белый бугорок какой-то лежит. Тюлень вылезает на берег, и в этот момент бугорок внезапно в один-два прыжка его настигает. И далеко не каждый раз молодой тюлень успевает нырнуть обратно. Примерно в половине случаев медведь хватает этого тюленя и поедает.

Белый медведь ищет себе партнершу уже с марта. И проходит в поисках подходящей бездетной медведицы тысячи километров. Брачный период у белых медведей — это весна. Пара держится вместе едва ли неделю, а затем все, никакой дальнейшей дружбы. Самец уходит на поиски еды и, если повезет, другой самки. Ну а медведица, если она беременна, а это случается примерно раз в два года, в январе родит пару медвежат. И как раз те места, то есть Земля Франца-Иосифа и остров Врангеля (если точнее, это архипелаг), — родильный дом белых медведей. Когда все проливы там замерзают, медведица начинает сооружать себе берлогу. Она ищет подходящее углубление в скале или выкапывает пещеру в огромном снежном сугробе. Когда наступает зима, медведица, наевшись тюленями и набрав жир, ложится в пещеру, и буквально через день-два и ее заносит снегом. Медведица лишь оставляет дырку для вентиляции и спит там себе всю зиму, не выходя, и рожает там детенышей. Медвежата рождаются такие маленькие-маленькие, почти как эмбриончики, слепые, голые, и сразу начинают сосать у мамы молоко.

И уже в марте — часто прямо 8 марта, в Женский день! — медведица впервые появляется на улице. Посмотрит, что там вокруг, детей выведет посмотреть, а потом обратно их загоняет. И ждет уже до апреля, когда станет теплее. Мы как раз наблюдали такой первый выход. Ну конечно, не рядом сидя, а подальше, у противоположной скалы. Сидим тихо, смот-рим и снимаем камерой с хорошим приближением, но на самом деле издалека, потому что, сиди мы ближе, медведица бы испугалась и не стала даже высовываться. И вот она вывела своих малышей, они так посмотрели, что творится вокруг, и быстренько обратно. Ну и в апреле медведица тут же, на берегу своего острова, уже пытается ловить рыбу, тюленей и даже моржей.

Охоту на моржей мы на острове Врангеля тоже наблюдали. Медведь — не знаю, самец или самка, — нападал на моржей. Там их целое лежбище, и вдруг медведь на них бросается и пытается схватить того-другого за шиворот, но у них такая толстенная кожа и они отбиваются бивнями, но все-таки от испуга начинают двигаться к воде. Вот тут медведь и выигрывает, потому что в этой давке, когда моржовые туши плотно прут к воде, между ними оказываются какие-то малыши, которые не сумели уберечься. И вот этих полузадавленных малышей белый медведь — и самец, и самка — в первую очередь и поедает.

Надо сказать, что самец белого медведя, в отличие от бурого, не ложится в зимний сон вообще. В зимнее время общий ледовый щит Арктики от Северного Ледовитого океана подбирается прямо вплотную к острову Врангеля и к Земле Франца-Иосифа. И медведь, перебираясь на лед этого щита, начинает охотиться на тюленей не с суши, а прямо с этого ледового покрова. Там и проводит всю зиму, всю зимнюю ночь. Когда устал — ляжет в сугробчик, отдохнет, потом снова встает, ведомый своим тонким обонянием. Чует медведь за километр и, учуяв кого-то, осторожно идет зимней ночью в направлении запаха. Терпеливо подкрадывается. А иногда он, так сказать, устраивает тюленю прятки. Зимой тюлень делает себе маленькую прорубь близко к краю льда, чтобы нырять за рыбкой. И поскольку лед зимой нарастает, тюлень должен эту дырку все время обновлять, то есть сидеть там: нырнул — и обратно. И все время вот так туда-сюда, чтобы прорубь не замерзала и тюленю можно было дышать воздухом. Он сидит в этой дырке, воздухом дышит, а сверху на него еще и крышечку из мелкого снега наметет, так что тюленя даже не видно. Но медведь все равно его унюхивает в этой маленькой проруби. И подходит, чтобы его не спугнуть, буквально на цыпочках. Эту походку надо видеть! Подкрадется, встанет над прорубью с тюленем и передние лапы сжимает вместе и вниз — а когти такие жуткие, что получается прямо кинжал. Потом поднимается на задние лапы — и со всего маху падает в эту дыру кинжалом вперед. Ударяет тюленя прямо по башке, и тюлень погибает. Иногда бывает, что в последний момент тюлень все понимает, нырнет от испуга, но все, толку нет. Вот такая у белого медведя зимняя охота.

Конечно, охотится медведь только по южной стороне этого ледового щита, потому что на севере его толщина зимой не меньше пяти метров, и ни один безумный тюлень не будет жить под пятиметровым льдом. Нет, они живут, конечно, у южного края, где лед тоньше. И поэтому медведь за зиму иногда весь этот круг обходит.

Так что, когда мы на ледоколе приехали на Северный полюс, мы, помимо сумасшедшего купания, пытались высматривать там медведей. А за нами по пятам тут же шел мужик с карабином. Мы говорим: «Вы чего за нами ходите?» — «А вдруг медведь появится!» Но, несмотря на песенку «трутся зимой медведи о земную ось» и даже если бы ось и впрямь торчала, ни один медведь туда бы не добрался, чтобы почесаться. Только полный идиот медведь может забрести на Северный полюс, да и тот не добредет, а просто замерзнет где-нибудь по дороге. От голода замерзнет, а не от холода, конечно. Потому что там негде охотиться на тюленей.

По всей Арктике мы насчитывали примерно 20 000 белых медведей. Вроде не так уж мало, да? Но их численность может в ближайшее время катастрофически снизиться. Из-за глобального потепления. С каждым годом ледовый щит становится меньше — он за лето оттаивает уже так далеко, что за зиму уже не отрастает опять до острова Врангеля. А самцам же в начале весны, когда наступает короткий брачный период, надо прийти к самкам. И медведям приходится уже плыть. Эти силачи могут проплыть чуть не до 100 км. Но это уже рекорд. И когда расстояние от края щита до земли будет больше, медведей-самцов, видимо, придется перевозить к самкам. Организовывать свадебные кортежи, да. Потому что если самцы не будут со щита возвращаться назад и перестанут нормально размножаться, то еще два-три поколения, и белые медведи исчезнут. Вот такие интересные сложности нам природа диктует.


Колонка Николая Дроздова опубликована в  журнале  "Русский пионер" №112. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".