Теперь, когда стукнуло сто двадцать лет с его рождения, кажется, что все в биографии Хармса неслучайно. И выбор псевдонима: harm — вред, но и charms — чары. И создание ОБЭРИУ, и триумфальное чтение стихов с черного лакированного шкафа в Доме печати на Фонтанке. И приглашение от Маршака писать детские стихи в «Ёж» и «Чиж»: поначалу это казалось игрой в детство, но после того, как Хармсу запретили выступать, гонорары за детские стихи спасали от нищеты. Когда в 1941 году Хармса арестовали — и это был смертельный арест, — его друг Яков Друскин, несмотря на дистрофию, дошел пешком с Гатчинской улицы до Надеждинской и собрал рукописи Хармса в чемоданчик. Этот чемоданчик, в котором был и рукописный последний сборник Хармса «Случаи», чудом уцелел — в блокаду, а потом в эвакуации. Теперь кажется, что все в биографии Хармса неслучайно. Но это если смотреть глазами документалиста, прозаика. Поэт представлял свой путь иначе.