Работа

СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ

Александр Пёс Александр Пёс
3 июня в 17:22
 

I

 

Мужской характер куётся в летнем лагере.

Как правило, это – первое место, где будущий мужчина по настоящему оказывается наедине с собой и своими проблемами. Здесь нет родителей, бабушек/дедушек, «кон­троль» в лице т.н. «вожатых» весьма условен, даже когда они трезвые. Тут впервые, по-настоящему, проверяется – чего стоишь ты сам.

Я быль в летних лагерях трижды. Впечатления были разные, как говорится «кровь, пот, слёзы и любовь»… Думаю, отдых большинства нашего населения от моего особо не отличался.

С годами всё плохое… нет, никогда не забывается, просто теряет былую остроту. Поэтому сейчас, спустя восемь лет после моего последнего пребывания в подобных заве­дениях в качестве отдыхающего, я, наверняка, хранил бы о лагерях исключительно поло­жительные воспоминания.

Но именно этот, последний, раз всё испортил!

 

II

 

Хороший был лагерь… Азовское море, пляжи, дискотеки по ночам, со всеми        от­сюда вытекающими… Мне было четырнадцать – возраст, в котором и до того непрочно сидевшую крышу сорвало напрочь. Со мной в комнате жили ещё трое ребят: братья Дима и Ваня, тринадцати и двенадцати лет отроду, и Олег, так же двенадцати лет. Несмотря на разницу в возрасте и интересах, из нас быстро сложилась неплохая гоп-компания. В со­седнем посёлке была уйма добрых бабушек, которые любили нас, как собственных внуков и отпускали алкоголь и сигареты, не задавая лишних вопросов. В общем, всё было бы нормально, но… Весь отдых нам портил один индивидуум.


Индивидуума звали Игорь. Было ему, кажется, тринадцать. В физическом развитии он порядком опережал и меня, и моих соседей по комнате. И нагло этим пользовался! С чего между нами на второй день отдыха вспыхнул конфликт – было неясно и тогда. Сперва мы ещё задумывались над этим, но потом плюнули и приняли как должное. Ско­рее всего, мы просто не вышли рожами. Нельзя сказать, что бы его наезды носили какой-то патологический характер – стандартное поведение ребёнка в предпубертатный период. Просто нормальные дети в его возрасте потрошат лягушек и жгут муравейники, а Игорь больше любил людей. Его постоянные тычки, шуточки и  т. д. и т. п. по стандартному на­бору человека, которого давно не били ногами, к концу первой декады отдыха довела нас до ручки. Особенно меня, поскольку терпеть подобные вещи от человека, который младше тебя, в детстве гораздо обиднее, чем от старших.

Возможно, со временем эта грызня сошла бы на нет, но… чего теперь гадать?!

 

III

 

В один из вечеров мы, вчетвером, сидели в комнате и, нагло плюя на правила дове­дения в детском спортивно-оздоровительном лагере, употребляли добытые в посёлке водку и сигареты. Разговоры шли обо всём и ниочём. В процессе сего действа Олег с тру­дом встал со стула и, попав со второго раза в дверной проём, удалился. Вернулся он минут через пятнадцать, чуть не плача, выпил, затянулся и, глядя на меня, как на самого стар­шего, произнёс роковую, как вскоре выяснилось, фразу: «Пёс, с Игорем надо что-то ре­шать!». Мы все выпили, затянулись и начали думать.

Самой первой мыслью было просто сейчас встать, пойти и вломить Игорю от всей души. Алкоголь придал нам достаточно смелости для совершения подобного акта возмез­дия, но Олег сообщил, что Игорь сегодня поразительно трезвый. Мы же с трудом стояли на ногах. Ещё одна причина, по которой эта, в общем-то неплохая и относительно гуман­ная, идея была отвергнута, состояла в том, что Дима заявил, мол мало просто набить Игорю морду. Сегодня – мы ему, завтра – он нам. С Игорем нужно было обойтись так, что бы слава о нём в этом лагере жила ещё очень долго. Сыпались различные предложения, в основном порнографического характера. Самым безобидным, пожалуй, было напоить его до отрубона, раздеть догола и оставить где-нибудь в людном месте. Все идеи, пришедшие нам в головы, нами же были зарублены и, в итоге, мы все завалились спать. Но первый камень уже был заложен…

 

IV

 

Благословенны те времена, когда я ещё не знал на собственном опыте, что такое «похмельный синдром». Утром, несмотря на весело и плодотворно проведённый вечер, мы все поднялись и, в более-менее человеческом подобии, поковыляли в столовую.

Проглотив с отвращением слипшиеся макароны и то, что, в официальной докумен­тации, гордо именовалось «Гуляш», наша гоп-компания принялась за компот с булочкой. Компотом нас поили каждый день – видимо, ввиду его дешевизны. Обычно эта буроватая жидкость, в комбинации со свежей сдобой, глушила всё отвращение от поглощённых до этого «первого» и «второго», но в этот раз Ваня, сделав глоток, произнес ещё одну роко­вую фразу: «В нём что сегодня – носки вываривали?!».

В моём мозгу произошло короткое замыкание. Внезапно перед глазами встала ге­ниальная картина нашей мести Игорю. Отдельные детали нуждались в доработке, но это уже были мелочи…

Вечером в комнате я поделился своей идеей с товарищами. Когда они представили себе ситуацию – от смеха затряслись оконные стёкла.

Первым шагом было напоить Игоря до бесчувствия, либо отключить его сознание каким-то другим образом.

Второй шаг: завтра с утра весь лагерь тащили в райцентр на какую-то там экскур­сию. Ясное дело, что в принудительном порядке, но можно было спрятаться на террито­рии лагеря, пока они не свалят. Нас никто особо не искал бы. Пока я стоял в очереди за «вторым» и «третьим», то краем уха уловил диалог между нашей поварихой Бабой Зиной и странным существом женского пола, в официальной документации именовавшейся «диетолог», или что-то типа этого. Существо заявило, что у него на завтра какие-то планы и, поскольку, ввиду отсутствия детей в первой половине дня, готовить надо будет только обед и ужин, то Баба Зина может управиться и сама. Баба Зина не возражая ответила, что завтра она придет в полпервого и сама всё приготовит – гуляй на здоровье!

Завершающий элемент: людей в лагере было много, поэтому компот варили с утра на весь день, в огромной выварке.

Итого: мы сегодня вечером поим Игоря на убой и до рассвета выносим в подсобку на окраине территории, сидим там, пока все не свалят в город. После этого относим на­шего оппонента на кухню (дверь в неё закрывалась навесным замком, но это препятст­вием не было) и помещаем в выварку с компотом. Повариха придёт готовить обед уже то­гда, когда под дверями столовки соберётся толпа голодных отдыхающих. От мысли, что пьяного Игоря, под всеобщий хохот, будут выуживать из компота, мы буквально катались по полу.

Теоретически всё было осуществимо. Главной проблемой, не считая форс-мажо­ров, было привести Игоря в подобающую кондицию. Дима сказал, что это – не вопрос, он разберётся. Игорь пил с кем угодно. Вроде бы всё сходилось.

Вечером мы достали заначеную бутылку водки и долбанули для храбрости. Дима пропал на полчаса и вернулся с какими-то таблетками, свистнутыми в нашем медпункте. По пути туда-обратно он встретил Игоря – тот уже был навеселе. «Надо только напоить Игоря водярой с этими «колёсами» и он отрубится часов на двенадцать» – пояснил Дима. Нам этого времени было больше чем достаточно.

Около 22.00 Ваня сходил на разведку, после чего сообщил, что Игорь сидит один у себя в комнате и лыка не вяжет. Мы разлили водку по стаканам, в один из них всыпали толченые таблетки и двинулись в путь.

Наш тогдашний диалог с Игорем я помню смутно – водка и адреналин сильно уда­рили по мозгам. Единственное, что въелось в память – ощущение того, что если бы мы вместе просто напились в тот вечер до отключки, то наутро все проблемы с Игорем ка­нули бы в Лету. Но Игорь выпил предложенную ему водку с таблетками и пути назад уже не было.

 

V

 

Часов в шесть утра нас поднял будильник. Несколько минут мы бродили по ком­нате, прислушиваясь, не ходит ли кто-то по коридору, а потом решительно направились в комнату к Игорю.

Он и его соседи по комнате спали мертвецким сном. Олег пошел вперёд, разведы­вать обстановку, а мы втроем, взяв Игоря за руки и ноги, направились вслед за ним. Ла­герь был безмолвен. Мы без проблем донесли Игоря до подсобки, положили на какой-то хлам и уселись рядом. Теперь нужно было ждать.

Часов в восемь во дворе лагеря поднялся шум, состоящий из десятков голосов. От­дыхающие ехали поднимать свой культурный уровень. Минут через двадцать всё стихло. Еще через полчаса Олег сбегал на разведку и, вернувшись, сообщил, что в корпусе никого нет, т. н. «охранник», в чьи обязанности главным образом входило выпивание добытого отдыхающими бухла, спит у себя в будке, а замок, запирающий дверь в кухню, он уже от­крыл. Мы вновь взяли Игоря за выпирающие части тела и понесли к месту расправы.

На кухне всё было именно так, как мы и планировали. Выварка для компота была уже заранее подготовлена – до краёв налита водой, с плавающими в ней сухофруктами – и водружена на электроплиту. Мы подтянули стол, вычерпали ведром половину выварки и погрузили в неё Игоря. Это оказалось непросто, но в итоге мы свернули его в позу эм­бриона и усадили на дно. Вода доставала ему до плечей. Он абсолютно не реагировал на все проводимые над ним манипуляции. Даже дышал ровно. А раз дышит – значит живой, значит проснётся и…

Тут Ваня, задумавшись, произнёстретью роковую фразу во всей этой истории: «А что, если он проснется раньше времени?». Этот вопрос поверг нас в ступор. Поразительно, но такой очевидный ход развития событий до этого момента никому не приходил на ум. Выход был найден быстро. «Неважно, когда он проснётся» – сказал Дима –«Главное, что бы он не вылез оттуда, пока…». Он так и не смог до конца сформулировать свою мысль, но все его поняли. Олег, пошарившись по кухне, нашел моток проволоки, которой мы на­мертво прикрутили крышку к ручкам выварки. Теперь Игорь мог вылезти, только если его захотят выпустить.

Естественно, это было очевидным палевом. Баба Зина сразу заметит это «художе­ство»; будет понятно, что это – чья-то злая шутка (а это – намного прозаичнее, чем исто­рия о том, что некий ребёнок по пьяни заснул в выварке для компота); нас вычислят… Но, при мысли, что, пока Игоря будут вызволять, на это представление успеет сбежаться весь лагерь… Кто не рискует – тот не пьёт «Корвалола»!

Закончив, мы поставили на прежнее место стол, и вышли. Навесной замок Олег, после недолгой маяты, закрыл той же скрепкой, что и открыл. После этого поднялись к себе в комнату, выпили за успешно проведённую операцию и пошли на пляж, решив вер­нуться где-то в полвторого, дабы посмотреть на результаты наших умственных и физи­ческих трудов.

 

VI

 

Возвращались мы в предвкушении жуткого веселья. Уже на подходе к лагерю за­метили подозрительную суету. Сперва это нас порадовало – видимо, эффект от обнаруже­ния Игоря превзошел все наши ожидания. Так и было. Мы даже не представляли, на­сколько…

Во дворе лагеря творилось чёрт знает что! Руководство лагеря носилось туда-сюда с безумными лицами. Отдыхающие стояли несколькими кучами и шумно что-то обсуж­дали. У входа в корпус припарковались «Скорая» и машина милиции. Внутрь никого не пускали, все окна были открыты настежь. Кто-то плакал. В общем, увидев то, что увидели мы, Брюллов мог бы нарисовать ещё один «Последний день Помпеи». Внезапно направ­ление ветра изменилось и в нос мне ударил запах… Описать его я не могу. Но помнить буду до гробовой доски! Переходя от одной взволнованно компании к другой, нам всё же удалось выяснить, что случилось.

Примерно в полдвенадцатого Баба Зина (видимо, устав дома от безделья – ей было уже лет восемьдесят, глуховатая, подслеповатая, с трясущимися руками и преданная своей работе, как Муму – Герасиму) пришла в столовую. Открыв кухню, она быстренько принялась за готовку. Первым делом включила плиту, что бы сварился компот, достала из холодильника т. н. «Котлеты говяжьи. Полуфабрикат», оставила их размораживаться и стала нарезать хлеб.

Через некоторое время от процесса готовки её отвлёк подозрительный шум. Она осмотрелась и увидела, что из выварки с компотом, сквозь гудение закипающей воды, до­носятся крики, стук, а сама выварка шатается под влиянием некой неведомой силы. Баба Зина пережила Голодомор, Вторую мировую войну и сталинский лагерь, но спортивно-оздоровительный лагерь её чуть не доконал – старушка рухнула на пол с сердечным при­ступом.

В полпервого с экскурсии вернулись наши товарищи. По их словам, наш «доблест­ный охранник» дрых в своей конуре без задних ног. Первое, что они почувствовали, зайдя в корпус – невообразимая вонь. Двое самых смелых вожатых, буханувших до экскурсии, после неё и пару раз во время, пошли выяснять – что творится. Инстинкт привёл их на кухню, где они и нашли Бабу Зину. Вытащив её на улицу они крикнули остальным, чтобы вызывали «Скорую», а сами вернулись на кухню, открыли окна, выключили плиту, воо­ружившись полотенцем свинтили проволоку с выварки, заглянули под крышку… Откачи­вали их вместе с Бабой Зиной.

До нас ещё долго никому не было дела, а вечером стали приезжать родители. Ви­димо, руководство лагеря решило избавиться от детей, потому что так легче было замять дело. Той же ночью я трясся в электричке на Донецк. Никого из нашей гоп-компании я с тех пор не видел. И встречи не искал.

Ещё перед отъездом мы договорились обо всём молчать. Случи­лось – так случилось. Никто этого не хотел, назад ничего не вернёшь…

 

VII

 

                Снится ли мне по ночам Игорь, в тот момент, когда он, крича, и не до конца пони­мая, что происходит, пытается выбраться из закипающей выварки?

                Время­­ – лучший патологоанатом. Мне это снилось всего дважды. Первый раз – в ту ночь, в электричке. Второй – несколько дней назад. Я проснулся около двух часов ночи, долго бродил по дому, курил, пил кофе, а потом сел за стол, взял лист бумаги и на­чал писать эту исповедь…

 

П,,

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента




 
Новое