Работа пионера

Студень vs Буайбесс (из лучшего)

Алексей Болдырев Алексей Болдырев
11 декабря в 12:40
 
Иван Иванович достал из костра головешку и отстраняясь, словно кто тянул его за ухо, громко сопя, раскурил трубку и со словами: «Получай», - сунул головню в уху.
   Бородатые мужики выбирали на бережке рыбу из бредня, а раков и комки тины уныло швыряли в зеркальную на закате гладь пруда. С завистью поглядывали на барина с гостями у костра.
   - Раков - то, раков, Иван Иваныч, - велите сюда тащить, мы их в уголья, - те же омары. – хлебая наваристую, с крупинками золы уху, попросил молодой доктор.
   - Пустое. – отмахнулся Иван Иванович. – Вы еще пьявок потребуйте или ракушек устриц. Есть у некоторых такой скус-с. Я Вам на это устами Собакевича: - я устрицу есть не стану хоть сахаром ее облепи, потому - знаю, на что она похожа.
   - Переврал, брат. – засмеялся третий – в пышных баках мужчина с белым лицом, розовыми щеками и глубокой ямочкой на подбородке - точно дырка в расстегае.
    Иван Иванович улыбнулся и благодушно разлил по сизым от времени серебряным чаркам бледно-розовую, точно выцветший кумач рябиновую:
  - Пусть переврал, но Вы доктор человек молодой, всю жизнь по Европам учились, вот к нам занесло. Теперь Вас здешняя жизнь, как кухарка луковицу - раз-два и ошкурит. И я признаться рад.
   Доктор слушал.
  - Рад. Потому что вся эта европейская шелуха с Вас облетит и станете Вы первейшим поборником истинно русского, жирного дворянского быта. Вы теперь смеетесь, а через годик другой Вас отсюда калачом не выманишь. Заведете себе жену, а на хуторе бабу. Ха-ха! – необидно прыснули они с розовощеким. - Станете сами выбирать порося к столу, следить за Ерофеичем под стрехой, да еще и грибы возьметесь солить, а на ваших устриц, да раков заодно с гигиеной и социализмом плюнете и забудете.
   Доктор только улыбался в ответ и смотрел на пыхающие багровым, подернутые пеплом угли.
   - Смеетесь? – испытующим, насмешливым и даже несколько надменным взором глядел на него говоривший. - Вот думаете, два старых обжоры, картежника, прокуренных дивана,- учить вздумали. А я годик другой пообдеру здешнее дворянство, да назад в Петербург, а?
   Доктор невольно опустил глаза и пошкрябал в пустой миске, словно прибирая в ложку кусочек послаще. План был именно таков:
  - Почему Вы так решили? Конечно европейский стиль, э-э, гигиеническая гимнастика, растительное питание, умеренность наконец. Это все оправдано для здоровой жизни и…
  - Бросьте! – грубовато перебил Иван Иванович и выплеснул в траву остатки ухи. - Пойдемте - ка в дом. Во - первых ужин стынет, а во - вторых я Вам историю расскажу про вашего собрата.

   Доктор осоловел от обильного угощения и имел сил только расстегнуть жилет снизу, прикурить сигару и замереть в широком кресле и слушать рассказчика.
  - В ту пору заехал на воды модный парижский врач – лечил голодом. А у нас там как водится, - сложилось общество. Я всегда любил закусить и крепко страдал на немецких харчах. Повар мой с ног сбился - каждую неделю поездом в Москву, к Елисееву за припасами.
  И поспорил я с приятелем, что доктор тот со своей методой не потянет супротив русской обильной кухни. Он велел ставить на стол, что любит больной и гипнозом отвращал его от пищи.
  Назначили сеанс. Накрыл я стол, усадил своячницу, научил что говорить, а сами за стенкой в дырку смотрим. А своячницу мою надобно видеть, господа. Свадебный каравай, а не баба. Сидит за столом, на голове платок рогато повязанный, плечи белые, губы алые - гузкой капризной, брови черной ниткой, ручки полные, ну - Кустодиевская купчиха одним словом. Французик как увидал, аж зарделся, затоптался, как козел возле капусты.
   А вокруг нее, мать честная! Расстегаи румяные, рыжики соленые отборные в хрустальной миске, саксонское блюдо устлано лепестками свежайшего балыка осетрины, кулебяка ломтями рассевшаяся, так и парит сочной начинкой как Везувий, сельдь соловецкая - белая от жиру, а по ней укропчик рубленый – изумрудный и лучок колечками так это слегка, икра на льду горит, а черная и так себе цену знает, севрюжина, а студень какой, м-м-м! С уксусом, хреном и чесноком! Грузди, блины, соленые огурцы, провесной окорок – смотрит собака ласково, как чужая  баба в бане. И бутылки, бутылки, - с квасом, водкой, морсом. Фу! – выдохнул Иван Иванович. – И еще много чего, а посреди, - порося румяный ухмыляется.
   Целует он ручку и спрашивает: «Неужели мадам у Вас такой разнообразный стол и вкус? Я не знаком с гастрономическими порядками России.»
   А она как учили: «Это только малая толика. У нас всякая женщина должна уметь готовить и угождать мужу.»
  Тот и глаза выпучил точно рак: «Так это Вашими прелестными ручками все сделано?! Позвольте поцеловать сии волшебные пальчики.»
  Припал бедняга, а сам взгляда от стола оторвать не может: «Я должен отведать всего понемногу, чтобы иметь палитру Вашего вкусового осязания.»
  Стал он, господа, с умным видом ковырять в блюдах. Бутылку повертел, повертел, - налил Ерофеича. Выпил и студня беспристрастно этак подцепил. Прожевал и как-то погрустнел.
  Спрашивает: «Что это за желе, мадам?»
  «Это студень, месье.» - отвечает она.
  «О, это значит мороз по – русски. Я знать.»
  «Нет, это значит – холодец.»
  «Я и говорю. – талдычит он свое. – Прелесть как вкусно. Ничего подобного…»
  «Однако когда сеанс?» - спрашивает своячница.
  «Еще минутку.» – говорит. И опять наливает и закусывает груздем хрустящим. Тут он совсем погрустнел, оглядел удрученно стол и приступил к сеансу.
  Она глаза закрыла, а он ей вокруг головы пассы делает, а сам не забывает осетрину с блюда дергать. Потом сел подле нее и вовсе пригорюнился – не клеится видать. Налил рюмку, выпил залпом, словно с духом собрался и повел так, - трепетно приобнял ее полный стан. Взял руку и прижал к щеке, словно не рука это, а скрипка и сейчас ему предстоит сыграть лучшую из своих вещей. Да и говорит: «Мое искусство гипноза бессильно против студня и рыжиков. Это не наш луковый суп и буайбес. Это чувственная кухня, а в Вас мадам я попросту влюблен. Прошу руки и сердца!»
  Мы за стеной так и прыснули!
  Доктор рассмеялся: - Иван Иванович, я Ваш покорный слуга! Ужин сегодня был роскошен, а рассказ Ваш еще милее. А вот студень и грузди у Вас действительно выше всяких похвал.
  - Вы теперь в любимом кресле Жозефа Карлыча сидите. Он два года как помер. С дворянского собрания ехал выпимши и в канаву угодил. А ужин, - своячницы рук дело. Она теперь в гостиной, - чай накрывает. Кстати, всего то на пару лет Вас старше.
   - Да? Хым. – как-то слишком безразлично ответил доктор и запыхтел, запыхтел без нужды сигарой. Густой дым окутал его несколько растерянное лицо.
   - Да. Пойдемте, господа, в карты перекинемся, чаю с вареньем откушаем, по рюмочке наливки выпьем.
    Доктор поспешно отряхнул пепел с галстука, поднялся и застегнул жилет. Щеки его зарумянились.
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента




 
Новое