Работа пионера

Ребристая история

Джон Алоиз Добсон Джон Алоиз Добсон
5
( 2 голоса )
10 октября в 19:16
 
Однако, осень. Согласно национальным традициям – самый сезон для любителей слагать вирши, которых безудержно тянет прогуливаться по парковым дорожкам, бездумно пинать опавшие листья и жадно вдыхать морозный воздух. Потом, завернувшись в клетчатый плед и прихватив литровую кружку чая, нервно грызть гусиные перья (или, скажем, шариковые ручки), стараясь написать что-нибудь оригинальное про багрец и золото, в которые, как известно, наряжаются деревья и прочие кустарники. Напишут, а потом давай девиц за локотки хватать и с воспаленным взором своей гениальностью делиться, в надежде на благосклонную улыбку. Некоторым даже перепадает – и улыбка, и еще что-нибудь вполне земное.

Кстати, о земном. Есть у меня один старинный товарищ, который в юности писал неважнецкие стихи, но, женившись, забросил это бесполезное занятие, а некоторое время назад и вовсе к охоте пристрастился. Я, честно говоря, предполагаю, что ему не столько результат интересен, сколько сам процесс: отдохнуть от суеты городской и обязанностей семейных, выехать с уважаемыми людьми на природу, в баньке попариться да на свежем воздухе усладить свой организм чем-то, может, не слишком полезным, но как минимум сорокоградусным. Несмотря ни на что, он иногда возвращается с трофеями: то утицу привезет, то рябчиков, а иной раз и что посерьезнее.

Несколько дней тому назад сижу дома, предаваясь блаженному ничегонеделанию. Погода – вполне соответствующая, остается только радоваться, что нет у меня животины, которую выгуливать необходимо, потому как в такой дождь противно даже подумать о том, чтобы вылезти из-под уютного пледа. Неожиданно блаженную тишину беспардонно прерывает звонок в дверь. Открываю. На пороге с победным видом стоит мой приятель, явно вернувшийся с богатой добычей из очередной поездки.

– Знаете ли вы, дорогой Добсон, как мне повезло? – начинает он, едва переступив порог. Я успеваю только сделать заинтересованное лицо, а он уже стягивает сапоги и тащит не слишком объемный, но, кажется, довольно увесистый мешок прямиком на кухню. – Это кабан, старина! Это настоящий кабан. Не какой-нибудь глупый тетерев, а кабан!

В следующие три минуты слово «кабан» прозвучало раз двадцать, а из не вполне связного, но чрезмерно эмоционального (по причине выпитого на обратном пути) рассказа мне удалось понять, что каким-то чудом моему знакомцу удалось обзавестись изрядным куском кабаньего мяса, да вот супруга его отчего-то радости по поводу данного приобретения не разделяет. Причем не разделяет настолько, что сурово велела с подобными трофеями даже на пороге не появляться. Охотник поначалу хотел и вовсе домой не приходить (вот оно, разрушительное влияние крепких напитков!), но, пораскинув мозгами, всё же решил, что жена (даже сварливая) - лучше доброго куска кабанятины. Вспомнив, что на досуге я люблю совершать различные кулинарные эксперименты, он и притащил мясо ко мне.

- Дорогой Добсон, я вот подумал, а не устроите ли вы для нас небольшое такое, камерное, не побоюсь этого слова, пиршество?

Я, было, попытался сказать, что не вполне представляю, как всем этим богатством распорядиться, но понял, что не стоит ввязываться в очевидно бесполезную дискуссию.

Оставшись в одиночестве, я ознакомился с содержимым мешка и понял, что неожиданно стал обладателем невероятных размеров порции кабаньих ребер. Неудивительно, что пришлось крепко призадумался, что же с ними делать? Ведь кабан наверняка требует какого-то специального, особенно трепетного отношения.  Не прошло и получаса, как вспомнился один прекрасный в своей простоте рецепт, которым со мной поделился вечно уставший от непрерывных возлияний столяр из Тосканы (справедливости ради стоит сказать, что родом-то он был из Ленинграда, но познакомились мы в чудесной траттории неподалеку от Понте-Веккьо).

На случай необходимости работать с кабаньим мясом он убедительно советовал перво-наперво выпить бокальчик-другой доброго Кьянти – исключительно для привнесения гармонии в окружающий мир. С этой частью рецепта я справился довольно быстро. Затем, аккуратно уложив ребра в небольшое корыто (да-да, у меня дома зачем-то есть корыто), залил их молоком и оставил на балконе. Автор методики убеждал меня, что таким образом можно избавиться от специфического кабаньего духа. Признаюсь, никаких особенных запахов я не почувствовал – свинина как свинина – но от рецептуры отходить не стал.

Сутки спустя приступил к приготовлению очевидного маринада из горчицы, меда и соевого соуса. Пара звездочек бадьяна, немного имбиря и щепотка корицы придали получившейся смеси некоторую пикантность. Освободив ребра из молочной ванны, тщательно напитал их маринадом и оставил еще на сутки.

Как раз сейчас эти сутки прошли, и, завернув ребра в фольгу, я отправил их запекаться в духовку. Теперь стараюсь не сойти с ума от ароматов, распространяющихся по всей кухне, и отсчитываю оставшиеся минуты.  

Звонок в дверь.

Бегу открывать. Хорошо, что мой приятель-охотник пришел несколько раньше, пусть и он насладится ожиданием.  Главное, чтобы юношеские стихи читать не начал. Он, конечно, давно этим не занимается, но осень, все-таки: мало ли, что в голову взбредет.   
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (2)

  • Вера Спицына
    10.10.2016 20:07 Вера Спицына
    А про анис (бадьян) к кабанятине это правда или художественный вымысел?
    •  
      Джон Алоиз Добсон автор Правда.
      Но, как нам обоим показалось, совершенно бесполезное дополнение.
      Вот имбирь был к месту.
Блог-лента