Работа пионера

Дом.

Елена Петровских Елена Петровских
7 августа в 14:41
 
" Потерпи", - говорила Аня дому, проводя рукой по морщинистым, серо-седым бревнам. Дом понимающе молчал. Он ждал ремонта долгие годы, а тут оставалось совсем чуть- чуть. Он стоял, как принято на Урале, почти на голой земле. Только по углам дома было положено четыре массивных плоских камня. Три окна смотрели на спокойную гладь пруда, на облака, акварельно отражающихся в зеркале воды, на голубоватую гряду соснового бора на другом берегу. Аня помнила свою старую бабушку, беспомощно лежащую среди груды желтоватых подушек на старой кровати с мутными никелированными шарами. Старушку хватил инсульт, и она уже мало что понимала, называя внучку то Людой, то Наташей, когда та терпеливо ворочала ставшее вдруг неподъемным старое костистое тело, меняя подпорченное белье на свежее. Но как- то она очнулась, взгляд сделался ясным, как в былые времена, и внятно произнесла: " Дом, Аня, не продавай. Что бы ни случилось. Будет тебе через него счастье". И тут же провалилась в сумеречное забытье. Вскоре бабушки не стало. С тех пор прошло пятнадцать лет. Никто не жил в доме. За исключением мелких мышиных семейств, обнаруживших себя в пространстве старого сундука, пауков, вьющих тончайшую шелковую паутину вокруг старого абажура. Воздух - смешение ароматов. Мышиного присутствия, нафталина, прелых тканей, засохшей травы. Над грузным комодом- портрет маслом еще молодой бабушки. Рассыпанные по плечам каштановые волосы, нежно- васильковые глаза, трогательные ямочки на щеках. Аня взяла картину, осторожно смахнула пыль с портрета. Ей показалось, что бабушкины глаза пристально смотрят на нее. " У тебя все получится, Аня", - явственно прозвучал в сознании девушки бабушкин голос. Вскоре все началось. " Чуланы убираем", - сухо произнес угрюмый прораб, почесывая загорелый дочерна живот. Возражать Аня не стала. Она понимала, что чуланы и сени, составлявшие задний фасад дома, отжили свое. Тяжелый запах гниющего дерева не оставлял никаких надежд на их спасение. Мужики, вяло матерясь, поддали ломами и бревна послушно рассыпались по сторонам. Из освобожденных темных пространств, словно из вынужденного плена, тяжелым потоком хлынули старые вещи. Чего тут только не было! Подпорченные молью женские шубы разных мастей, довоенные мужские суконные пальто, раскисшие фуфайки, детские капоры из фетра, кроличьи шапки- ушанки, дамские шляпы со съехавшими набок цветами, плащи из болонии, мужские и женские костюмы на выход. Влажноватые, покрытые легким налетом плесени, но живые. Почти век они несли молчаливую вахту в пыльных чуланах, окутанные тонким кружевом паутины. Немые свидетели разных эпох. Верные спутники своих хозяев и когда- то принудительно разлученные с ними. Они были частю старого дома. Вещи молили о спасении, цеплялись за Аню жалкими пустыми рукавами, слезились глянцевыми пуговичными глазами. Но что было с ними делать! Испытывая муки совести, Аня грузила вещи на старую телегу, которую дымчатым утром тракторист увезет на конечную станцию - загородную свалку. И там старые вещи, как и давно почившие их владельцы, обретут наконец вечный покой. "Убирайте из дома весь хлам, будем менять полы", - хмуро скомандовал смуглый прораб. Аня оглядела комнату. Обтерханный диванчик " Юность", на котором она спала в детстве, примостился в углу. Громоздкая железная бабушкина кровать стояла у стены. Круглый стол в центре комнаты, покрытый зеленой плюшевой скатертью.По бокам от него- старые венские стулья. На стене - часы с кукушкой и тяжелыми шишечками- гирьками на цепочке. Небольшой сундучок спрятался под деревянной кухонной полкой. Аня подошла к сундучку, откинула полукруглую крышку. Люди и мыши. Они жили тут долгие годы. Поколение за поколением. Рождались и умирали. Влюблялись. Ничто не могло нарушить из устоявшегося счастья. Старое тряпье , такое родное и знакомое в углу потрескавшегося сундука было им домом. Как вдруг все изменилось. Привычный мир неожиданно рухнул. Громко захлопали двери, пол содрогнулся от чьих-то тяжелых шагов, недобро "залаяли" наверху человечьи голоса.Что- то заскрежетало, оборвалось, с громким стуком обрушилось на пол.Мыши еще не верили, что это конец.Дошла очередь и до сундука. Жалобно пискнув, распахнулась крышка. Чей- то голос нежно ахнул. Чужие тонкие руки стали доставать одно за другим дряблые выцветшие платья, когда - то яркие и нарядные, украшавшие тогда еще молодую хозяйку. " Бежать", - подумали мыши и бросились врассыпную. Показался первый мышонок, еще молочный, с нежно- серой шкуркой и в панике заметался по кругу.Девушка, накрыв его тряпкой, отправила в окно. Та же участь постигла еще четырех. Мать, плотная серая мышь, примчалась откуда- то из угла. Изумленно смотрела по сторонам, мелко стрекоча крошечными усами. Быстро исчезла. Какой- то бешеный вихрь закрутился в доме. Спешно выносили старые шкафы, погнутые стулья, полуразбитые вазы, надтреснутые блюдца,кастрюли с отбитой эмалью, ведра с дыроватым дном и еще много старых вещей, составлявших когда- то счастливый быт дома. Какие- то вещи увозил на телеге тракторист с несвежим лицом, что-то плотно трамбовалось в сарае. Сундук потревожили вновь через несколько дней. Человек вытащил листы пожелтевшей " Правды", устилавшей его дно. Под ними, в самом углу, вытянувшись, мирно спал мышонок, прикрыв микроскопические веки. Так и уснул навеки в своем " мышином" раю... Шло время. Дом постепенно " молодел".Вместо снесенных чуланов появился новый, пахнущий свежим деревом, новый прируб. Рабочие убрали старую шатровую крышу и поставили новую двускатную, крытую ярким железом. Маленькие глазницы окон заменили на стеклопакеты в белоснежных пластиковых рамках. Убрали еще крепкую русскую печь и установили новомодные облегченные батареи. Как- то Ане приснилась бабушка. Она сидела в своей комнате, молодая и нарядная. Солнечный свет золотился в ее волосах. Она улыбалась...
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента