Колонка читателя

Лена и Люся

Владимир Михайлов Владимир Михайлов
4
( 1 голос )
10 февраля в 18:01
 
Третьего дня Лена приобрела подружку.
Возлюбленный Лены, Степан, вот уже неделю был на вахте в Тюмени, и она чувствовала себя очень одинокой. Командировка Степана должна была продлиться по меньшей мере три  месяца, и Лена на полном серьёзе думала, что за это время она может умереть от тоски. А теперь разлука с любимым казалась Лене уже не такой страшной, потому что она была не одна,  — рядом светилась живая душа, всё понимающая, умеющая слушать и внушающая оптимизм всем своим видом.
Подружка была необычайно красива, её прекрасные чёрные глаза светились добротой, сочувствием и причастностью к трудной судьбе одинокой Лены, её точёная фигурка радовала глаз, а её изумительный наряд восхищял своим изяществом и вкусом. Лена души в ней не чаяла, так хороша была подружка, так внимательна и предупредительна, так легко угадывала она малейшие желания Лены и так печально молчала, сочувствуя ей в её любовных переживаниях.
Лена очень тосковала по Степану, он был её первой настоящей любовью, ну, если, конечно, не считать юношеских влюблённостей в школе или сразу после неё, он был её первым мужчиной, — она так сильно любила его, что в разлуке ей просто не хватало воздуха от любви, и она задыхалась без своего любимого, как рыба, выброшенная на горячий песок злобной штормовой волной. Степан поехал в Тюмень зарабатывать деньги, — они с Леной через полгода собирались пожениться, а свадьбу, как и все молодые,  хотели устроить пафосную, с лимузином и кучей гостей в самом дорогом ресторане города.
У Лены зарплата была небольшая, она работала мужским парикмахером в районной парикмахерской и стричься к ней приходили обычно рабочие силикатного завода, расположенного поблизости, да великовозрастные оболтусы из местного строительного ПТУ. Степан жил по соседству и иногда заглядывал, чтобы привести в порядок свою буйную шевелюру. Сначала он садился к кому попало, а потом как-то обратил особое внимание на Лену и с тех пор стал стричься только  у неё. Лене нравился этот симпатичный увалень, спокойный и неспешный, нравились его мягкие каштановые волосы, нравилось, как он исподтишка смотрит на неё и когда Степан однажды встретил её после работы у выхода из парикмахерской и предложил проводить до дому, она даже не удивилась. Через месяц они жили вместе в маленькой квартирке Лены, доставшейся ей от умершей два года назад бабушки.  Родители молодых незадолго до отъезда Степана успели познакомиться и, как ни странно, очень понравились друг другу. Со свадьбой решили не тянуть, но поскольку деньжат ни та, ни другая семья за жизнь не поднакопили, было постановлено отправить будущего мужа на самостоятельные заработки. Степан сам вычитал где-то объявление о приёме  в некую нефтедобывающую компанию, уладил все формальности, купил билет и вскорости отбыл, оставив зарёванную невесту одну в пустой квартире. Три дня глодала тоска оставленную Лену, — она плакала и металась по кухне из угла в угол, не находя себе места, смотрела телевизор, ничего не понимая, и что-то ела, не ощущая вкуса. Ей нужна была живая душа рядом, чьи-то внимательные глаза, чей-то заинтересованный взгляд, чьё-то — пусть молчаливое — сочувствие.
Она пошла в зоомагазин и купила аквариумную рыбку изумительного розово-жемчужного окраса — с широким перламутровым хвостом-флагом, мощными плавниками и чёрными смышлёнными глазками. Лена очень долго выбирала себе подружку, битый час разглядывая обитателей аквариумных рядов, до тех самых пор, пока продавец не надоумил её наконец приобрести редкую рыбку с мудрёным названием «цихлазома».
— Бриллиантовая цихлазома, — любезно уточнил продавец, со значением повысив голос и приподняв брови в знак того, что предлагаемый товар уникален, — возьмите, век будете благодарить.
Лена с вожделением посмотрела на рыбку:
— Да ведь она не проживёт столько…
— Это фигура речи, милая барышня, — вкрадчиво ответил он.
— Что ж, беру, — решилась наконец Лена. — Назову Люсей.
— Прекрасный выбор, — залебезил продавец, — пожалуйте в кассу.
И с этого дня Лена стала жить с подружкой. Люся была безукоризненна. Она была настоящей подружкой, наперстницей, советчицей и судьёй. Лена поверяла ей все свои беды, сомнения и желания, рассказывала о жизни, родителях, сослуживцах и клиентах. Но главной темой разговоров Лены и Люси был, конечно, Степан. Каждый вечер, приходя с работы, Лена готовила еду, они вместе ужинали, а потом обсуждали уехавшего жениха. Чего только Лена ни поведала подружке! И как жила до появления Степана, и как познакомились, и как гуляли, и как целовались,  и … даже самые-самые интимные подробности своей первой ночи со Степаном. Люся краснела, бледнела и вздыхала, слушая подругу, раздумчиво пошевеливала хвостом и смущённо опускала глаза.  А когда Лена плакала, тоскуя по любимому, подруга мягко поводила плавниками, словно желая нежно погладить её по щеке… Словом, жили душа в душу. Лена заботилась о Люсе, меняла ей воду, чистила аквариум, кормила её только самым вкусным. Посадила ей премиленький зелёный садик и украсила его морскими ракушками, а сбоку поставила настольную лампу, чтобы подруга не мёрзла по ночам.
Прошло три месяца, наступило лето, и аквариум  перекочевал на подоконник, где Люся могла теперь наслаждаться солнечным светом и дворовым кислородом. Лена так извелась, скучая по Степану, что вообще перестала  рассказывать Люсе о посторонних предметах  и говорила с ней только о своём любимом. Люсе тоже не терпелось его увидеть, потому что легенды подруги были так волшебно-неправдоподобны, что Степан представлялся ей сказочным принцем, в которого невозможно не влюбится.
И она влюбилась, когда он приехал.
Он вошёл в квартиру вместе со встречавшей его на вокзале Леной и всё вокруг преобразилось. Стало светло и свежо, стены комнаты заиграли солнечными бликами, кактусы на подоконниках зацвели невиданными цветами и под потолком принялись порхать разноцветные бабочки. Лена познакомила Степана с Люсей, и он ей очень понравился. На Степана Люся тоже произвела сильное впечатление, он немного поговорил с ней, постучал пальцами по стеклу и, отходя от аквариума, обворожительно улыбнулся на прощание. Степан был великолепен, он оказался намного лучше того образа, который сформировался в представлении Люси после рассказов подруги. Он был загадочен, притягателен и красив, его чудная мужская стать завораживала, увлекала. Его мужественное, словно высеченное из сурового горного камня лицо, могучая шея, сильные, мускулистые, покрытые вздувшимися венами руки и широкие плечи приводили Люсю в смятение и так волновали,  что она, увидев Степана через толстое аквариумное окно, начинала метаться от стекла к стеклу, взметая со дна мелкий песок своим широким перламутровым хвостом-флагом. Её волнение передавалось Степану, он усаживался перед подоконником, где стоял аквариум, постукивал пальцами по его прозрачным стенкам и начинал беседовать с ней, пытаясь успокоить свою любимую красавицу. В такие минуты Лена сильно ревновала его, а однажды даже устроила сцену. Она стала кричать и плакать, пеняя Степану на невнимание к ней, а он удивлённо развёл руками и в смятении снова уселся перед подоконником. Лена сыпала упрёки ему в спину, говорила, что Люся ему дороже любимой невесты, взывала к его совести, пыталась обнять, но Степан задумчиво сидел перед аквариумом, рассеянно наблюдая за волнующейся Люсей, а потом опустил в воду палец, пропахший нефтью, калёным металлом и какими-то механизмами,  и призывно помахал им. Люся тотчас подплыла поближе и стала нежно целовать его своими невесомыми губками. Лена, увидев такое, заплакала ещё горше  и принялась проклинать свою горькую судьбинушку. Степану надоело слушать её причитания, он встал, насыпал Люсе побольше корму, прощально постучал пальцами по стеклу, надел бейсболку и вышел из квартиры, с досадою хлопнув дверью.
Целых две недели не было его, и всё это время Лена с ума сходила от любви. С Люсей она не разговаривала, только плакала без конца и всё поглядывала издалека на аквариум. А Люся… Люся просто почернела от горя. Её прекрасная розово-жемчужная масть потускнела, перламутровый хвост безвольно повис, плавники опали, а чёрные бусинки смышлённых глазок потускнели и заволоклись беспредельною грустью. Она так тосковала по Степану, так хотела его увидеть, и не было у неё сил более терпеть бесконечную разлуку с ним. Но ещё сильнее переживала она за подругу, видя, как та страдает и убивается, не имея возможности обнять любимого, вдохнуть  его дурманящий запах, поцеловать в твёрдые и властные губы. И вот, не имея больше сил терпеть эту двойную муку, Люся выбросилась из аквариума, как большие киты выбрасываются на морской берег.
Эту горькую любовь, этот страх за любимого и вину перед подругой мог искупить лишь отчаянный поступок, на который Люся была способна…  была способна…  да, да, она могла  решиться на такое и решилась… только бы любимый вернулся к подруге, только бы у них всё было хорошо…
Люся упала на подоконник и забилась в капле воды, выхваченной в отчаянном порыве из аквариума… солнце играло на её розово-жемчужной спинке и больно обжигало тело… через минуту она скользнула вниз и… полетела и… её любимый, её дорогой Степан закружился в вихре свадебного вальса с Леной, с самой лучшей подругой, какая только может существовать на белом свете…
Лена взяла телефон, набрала номер и сказала тихо и скорбно:
— Твоя Люся выбросилась из окна…
Степан мгновенно приехал, Лена открыла ему дверь, и они бросились в объятия друг друга. Она ощущала его приятный запах, слегка отдающий нефтью и металлической стружкой, и не было для неё счастья выше, чем вдыхать любимого, дышать каждой клеточкой его тела и заглядывать в его смущённые влажные глаза…
Впрочем,  нет… если бы всё рассказанное было сказкой, то, вне всяких сомнений, именно так и повернулись бы события. Но… Это — быль, а значит, автор обязан донести до читателя истинную, неубранную  романтическими украшениями правду.
…Итак, Люся выбросилась из окна. Лена позвонила Степану, вполне обоснованно надеясь, что он вернётся, и снова, как прежде, будет любить её, а, может быть, даже и сильнее. Но Степан не вернулся. То ли разлюбил Лену, то ли Люсю любил больше, чем Лену… кто ж знает… Он не вернулся… А Лена… Лена осталась наедине со своей тоской, со своей неутолённой любовью и ещё много лет спустя после смерти Люси, воскрешая в памяти её милый образ, прекрасную розово-жемчужную фигурку, смышлённые глазки и весёлый нрав, плакала тихонько в подушку и постепенно засыпала, а во сне к ней приходил любезный продавец из зоомагазина и уверено говорил: «Бриллиантовая цихлазома… возьмите, возьмите… век будете благодарить…»  И загадочно улыбался…
 
Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (1)

Блог-лента




 
Новое