Поэзия пионера

Любовь моя...

Михаил Чаткин Михаил Чаткин
6 августа в 17:05
 

Любовь моя, ко мне под утро пришёл во сне мой старый друг, мы когда-то положили с ним не простить друг другу, а тут он в веригах и вёл за руку какую-то сиротку.

Он теперь богомолец и странник, я понял это, поймав его взгляд, такой ясный и кроткий.

 

И ещё я понял, что он-то всё мне простил,

и довольно давно, судя потому, какие длинные волосы на голове и лице он отпустил.

 

Помню как в яви - мне отчего-то пришло на ум ещё ветхозаветное "назорей",

Святой Самсон, низвергающий каменное небо на головы филистимских царей.

 

Прошли под балконом моего старого дома, и уже на пороге

две светлоликих тени: опалённые солнцем головы, пустынями и асфальтом миллионников ноги.

 

Молчат, в дверях стоя.

Что-то нелепое им предлагаю, и в ответ - вот оно : "Оставь, пустое."

"Оставь, пустое." "Оставь, пустое."

 

Оставь пустое,

простившему простится, помнишь, ведь это же самое верное и простое.

Оставь пустое -

Оставь Истории

и оттепели и застои.

Оставь пустое -

пулемётные ленты, гранаты, ядерные бомбы - всё равно оно всё холостое.

Прости весь мир, пусть он себе дальше крутится, вьётся, носится, со всеми своими дивами и одного твоего волоса не стоя.

 

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

 

Я всем всё прощаю. Помнишь, ведь ты же сама меня этому когда-то и научила. Те дни - размытые картинки на экране зажмуренных на солнце век.

Но в черепной коробке и по определению не может уместиться Золотой век.

 

Простившему простится, помнишь, ведь это же самое верное и простое.

Оставь пустое -

Оставь Истории

и оттепели и застои.

Оставь пустое -

пулемётные ленты, гранаты, ядерные бомбы - всё равно оно всё холостое.

Прости весь мир, пусть он себе дальше крутится, вьётся, носится, со всеми своими дивами и одного твоего волоса не стоя.

 

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Мы скоро встретимся, обещаю.

 

Я иду по своему старому двору. Почему-то нигде нет дома, но в десятки раз больше серебристых нагих тополей.

Там так же, как и здесь, ранняя весна с первыми запахами земли, принесёнными с, раскинувшихся по ту сторону реки, полей.

 

Тополя, наверное они пришли из соседнего заброшенного парка, там ещё железная дорога.

Тополя, куда вы дели мой дом? Пустите меня хоть поваляться на клумбе у порога.

 

Тополя, тополя-

мне так трудно дышать, что это скорее вода, чем воздух, полностью расслабляю тело и - в подтверждение - под ногами медленно поплыла земля.

 

С пузырьками воздуха и прошлогодним тленом

меня выталкивает к небу, небо течёт по венам, небо течёт по венам, небо течёт по венам, небо течёт по венам...

 

Поверхность вышедшего из берегов океана сразу над серебристыми макушками.

Я не иду по воде - она уже старого паркета пол, с разбросанными по нему элементами механических часов и покрытыми пылью игрушками.

 

Этот этаж пуст, в пыли я нахожу ниточку чьих-то довольно свежих следов,

и по ним выхожу к лестничному пролёту. Привратник смотрит сонно, выдаёт мне брошюрку с местной рекламой и картами крупнейших на третьем этаже городов.

 

И в первом же из них я узнаю свой:

Советская площадь, со стороны частного сектора озвучивает полную луну истошный собачий вой.

 

Встречаю человека, выясняется - с моего этажа,

здесь уже два с лишним года, работает по профессии, доволен, не хочет никуда уезжать.

 

Провожает меня до трамвайного кольца,

сажусь на двенадцатый, еду до конца.

 

Выхожу у гигантского завода, за ним пыльный лес, видимо, мне туда,

успеваю подметить, как похожи друг на друга все промышленные города.

 

За заводом конечная автобуса, снова еду,

довольно быстро и без остановок, но -или это сон? - через каких-то четверть часа обнаруживаю пустое кресло на месте соседа.

 

Чуть позже в салоне, по отбытии набитом битком, обнаруживаю полное своё одиночество,

автобус останавливается, обращаюсь к водителю, но вместо него нахожу только карточку на панели управления: вас обслуживает водитель первого класса фамилия имя отчество.

 

Выхожу, над дорогой ещё не улеглась пыль,

закрытый киоск, за ним здание, похоже на школу, по всему - единственное обитаемое на несколько сотен миль.

 

В одном из кабинетов нахожу людей,

по виду какая-то вахтенная проектная группа, спокойные уверенные глаза, бороды, на столе чертежи, из-за закрытого мутного окна - солнце - уже день.

 

Рассказываю историю с автобусом, молчат - не удивлены. Спрашиваю, почему кроме них вокруг никого нет.

Короткий и сдержанный - "Радиация" - получаю ответ.

 

По всему видно, что у них нет на меня времени. Оказавшись на улице, иду в сторону, противоположную той, откуда прибыл.

Дорога становится всё менее отчётливой, вокруг озёра, из воды выпрыгивают за мошкорой, переливающиеся на солнце зелёным и синим, рыбы.

 

Тропа приводит меня ко входу в пещеру.Внезапное короткое чувство, что весь мой путь, начиная от тополей, я уже однажды проходил, и чуть ли не шаг в шаг.

Деталь: я как-то раз потерял милую безделушку - золотой кальян в этой, ну или по крайней мере в одной из точь-в-точь таких же заброшенных вентеляционных шахт.

 

Помню, он упал в кучу, непонятно откуда взявшихся в пещере, сосновых иголок.

И точно, войдя, нахожу, что пол ими сплошь усеян, то здесь, то там сквозь покров поблёскивает зелёный бутылочный осколок.

 

Иду вглубь, а дорога даже будто немного в гору,

потолок становится ниже, пригибаюсь, а в итоге ползу, разгребая руками иглы, на животе, развернуться уже нет места, на секунду паника, похоже было в детстве, когда я в два года упал в лисью нору.

 

Но постепенно пространство расширяется, вот я уже иду в полный рост, впереди откуда-то пробиваются солнечные лучи,

развилка: резко вверх - но там темно, и по горизонтали направо, выбираю второе, оказываюсь на горной каменной площадке, подо мной река, холмы, огромный серый(!!!!!!!!!), пытаюсь подобрать слово, но оно уже звучит.

 

Там немного другой язык, и, как это бывает, слову нет точного перевода, впрочем вдруг его найдёшь ты, попробуй поподбирай,

я нашёл два близких ему имени собственных из дневного русского: Чернобыль, Рай. Чернобыль, Рай.

 

Я закрыл глаза на минуту, открыв, оказался на четвёртом этаже. Но об этом ниже, то есть вернее наоборот: выше.

(Минута закрытых глаз (как сон во сне), я вдруг увидел, будто извне, снаружи ВСЁ здание - недостроенную девятиэтажку - от фундамента и почти до самой крыши.)

 

Открыв глаза, я обнаружил себя на судебном процессе, по углам отсыревшая монтажная пена, разбирают какое-то громкое убийство.

Что-то начинает доходить, но тут окончательно распадается уже порядком расшатанное видо-временное единство.

 

Следствие: надписи на стенах, ступени, окна - в другие миры, сквозняки, запахи, слова освободились от какой бы то ни было последовательности, -

с четвёртого и по девятый - всё будто бы пришло разом.

Далее следующие несколько конструкций в оригинале использовали невоспринимаемую органами познания яви систему знаков, их перевод - только вынужденный перевод горючего, - пустота - не мясо и даже не ленинские места - ешь её хоть ухом, хоть глазом.

 

............................................

............................................

............................................

............................................

 

В одном из окон мне встретился фараон Эхнатон.

Солнце выглядывало из-за его спины и плавно переходило в бетон.

 

На стене одного из пролётов нарисован профиль, что-то мужественное, детски светлое и слегка лошадиное - вылитый Пастернак.

Рядом кириллицей:"Лучше вечно спать, спать, спать, спать/ И не видеть снов." Глубокая пауза. Восклицательный знак.

 

И тут как-то нерастянуто, хотя и не так, чтобы вдруг, -

в этой какофонии стал различим ритм, похожий на драм-машину, то есть и на привычное время, с той разницей, что можно останавливать, крутить в любую сторону, и даже на время покидать, круг.

 

Я оказался на чердаке, пошёл туда, откуда дул лёгкий майский ветер, при этом привычно пригибаясь - но саданулся-таки о потолок темечком,

В рану попало, откуда бы ему взяться в заброшке, тем более на потолке, проросшее горчичное семечко.

 

Последний пролёт.

Исчезающая весомость шагов переходит - в каких-нибудь сантиметрах от пола - полёт.

 

Оставь пустое,

простившему простится, помнишь, ведь это же самое верное и простое.

Оставь пустое -

Оставь Истории

и оттепели и застои.

Оставь пустое -

пулемётные ленты, гранаты, ядерные бомбы - всё равно оно всё холостое.

Прости весь мир, пусть он себе дальше крутится, вьётся, носится, со всеми своими дивами и одного твоего волоса не стоя.

 

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Я всем всё прощаю.

Мы скоро встретимся, обещаю.

 

Я на крыше, тут же под моими ногами гуляют ручные облака.

Питая истоки росой и впадая в небо, по крыше протекает чистая тёплая река.

 

Эта та, которую в моём детстве убили, пустив в неё шахтовые воды.

На её берегах дремлют бежавшие со страниц красных и чёрных книг стеллеровы коровы и додО дОдо.

 

И Люди. И я их всех-всех узнаю, хотя иных узнать и не просто, до того нова небесная чистота линий.

Тут все, кого я любил, растут и цветут, с покоем и безмятежностью евангельских полевых лилий.

 

Тут же вижу возвышение - бетонная плита на девятиэтажке над шахтой вентиляции/

обзорная площадка нависшего над морем и пропастью, а точнее Вечностью, палаццо.

 

Облака на нём особенно подвижны и густы,

и между ними - простая и ясная - вот она и ты.

 

Меньшее из семян,

попав в мой лоб, дало побег, и вот я уже листьями шумлю,

а ты поёшь, укрывшись в моих ветвях, песню, которую я больше всех других люблю (ку-ку).

 

Я несусь над бескрайними нелистопадными лесами, тут и там расчерченными реками, никем не названными, синими, синее чем небеса Боттичелли,

засыпаю с тобой в сени цветущих доисторических папоротников в их среднем течении.

 

И вот на этих заповедных берегах мои сны заканчиваются и начинаются твои.

Они отличны набором сюжетов, многие мотивы звучат иначе( вместо сосновой запах можжевеловой хвои).

 

Но те и другие исполненны в одной же и той уникальной цветовой гамме,

а значит, те и другие принадлежат кисти одного гения, в первой своей юности ходившего по синим волнам между этими первозданными золотыми берегами.

Оставить комментарий
 
Вам нужно войти, чтобы оставлять комментарии



Комментарии (0)

    Пока никто не написал
Блог-лента